Loveless forever...

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Loveless forever... » Минато » Кафе Love2Love


Кафе Love2Love

Сообщений 31 страница 60 из 68

31

Нацуо со смешинками в глазах следил за размышлениями жертвы, ход которых прямиком отображался на его лице. Но когда Йоджи стал проверять температуру, парень не выдержал и расхохотался.
-А давай! Я соскучился по нашей создательнице! Хоть она и стравила нас с этими девченками.
- Да ладно тебе, где они, а где мы... Эти старушки вообще неизвестно куда делись после боя с Нелюбимым. - в голосе бойца слышались нотки превосходства.
- А после завтрака куда? Какие предложения?
- Анооо... - Tsuki no cursu tsumetai yu me no naka deee...Телефон заорал на все кафе, и Нацуо чуть не скинул чашку со стола, пытаясь достать его из кармана узких джинсов. Поддев ногтем раскладушку Саган уставился в небольшой голубой экран. Прежде чем открыть сообщение парень перебрал всех своих знакомых, врагов, товарищей... но имени Лавдэс он не помнил, хоть убейте. Смс гласило о следующем -

Здравствуйте! Сегодня в 15:00 на территории перед школой состоится линейка! Явка обязательна! Просьба не опаздывать! Я буду ждать Вас около школьных ворот! Ваш куратор, Нингёу Лавдэс!

- Йо... ты помнишь нашего...гхм...куратора? Нингеу Лавдэс? - Нацуо нахмурился и принялся перечитывать сообщение, - это вообще мальчик или девочка? На, посмотри... - телефон "щелбаном" был отправлен на другой край стола.

0

32

Услышав знакомую мелодию мобильника Натсу, Йоджи навострил ушки.
Неужели Нагиса звонит?- пронеслось в мозгу паренька. Он всегда про себя звал её просто "Нагиса", хотя при ней и пытался говорить "сенсей". Слишком долго знал, слишком привык и она была уж слишком какой-то близкой и... родной? Хотя её лаборатория... брр! Йоджи передёрнуло при одном воспоминании. Бойцам проще -их-то драться учат, а вот Жертв...
Мальчишка отвлёкся от мыслей, услышав:
- Йо... ты помнишь нашего...гхм...куратора? Нингеу Лавдэс? это вообще мальчик или девочка? На, посмотри...
Телефон перекочевал к Жертве и тот глянул на сообщение.
- Лавдэс... - Йоджи поднял глаза к потолку, вспоминая. - Лавдэс... Лавдэс...- он качнулся на стуле. - В упор не помню, но раз это наш куратор, то лучше б нам там объявиться. А то не ровен час нажалуется Нагисе-сенсей... Интересно, с чего это они решили линейку провести? Вроде это довольно редко происходит. Возможно, что-то случилось...- на его лице медленно начало появляться выражение заинтересованности...- Может они ещё что-то открыли или изобрели... или...
Что всё-таки "или" Жертва не додумал. Он встал и за руку поднял Натсуо.
- Пойдём! Есть идея!- он потащил Натсуо в туалет, по дороге тихонечко шепча ему на ухо: - Здесь в кафе слишком людно, сейчас мы с тобой дверь запрём и ты отнесёшь нас к школе. Перенесёмся как раз к воротам, раз нас там будут ждать. Я уверен, сил нам сейчас хватит, тем более и не голодные ещё! Вообще красота!

Отредактировано Йоджи Саган (2010-12-09 21:10:33)

+1

33

- Лавдэс... Лавдэс... Лавдэс... - ну все, заело... Однако через пару секунд жертва произнесла - В упор не помню, но раз это наш куратор, то лучше б нам там объявиться. А то не ровен час нажалуется Нагисе-сенсей... - Нацуо передернуло. Мало ли что эта... сделать может.
- Интересно, с чего это они решили линейку провести? Вроде это довольно редко происходит. Возможно, что-то случилось... Может они ещё что-то открыли или изобрели... или... - Случилось? Да там каждый день что-то происходит. Ради этого они не стали бы линейку проводить...
Йоджи дернул бойца за руку, от чего суставы хрустули, что Нацуо услышал лишь щелчок. Интересно, а как это? Когда затекает шея, когда поворачиваешься чтобы размять кости, когда пальцы хрустят...
От размышлений парня отвлекла собственная жертва, принявшаяся лопотать на ухо дальнейший план действий.
- Здесь в кафе слишком людно, сейчас мы с тобой дверь запрём и ты отнесёшь нас к школе. Перенесёмся как раз к воротам, раз нас там будут ждать. Я уверен, сил нам сейчас хватит, тем более и не голодные ещё! Вообще красота!
В плане были некоторые несущественные изъяны, о которых Нацуо из вредности поспешил сообщить:
- Йооо...джи, - протянул он - а ты не думаешь, что кто-нибудь увидит нас, когда мы будем заходить в кабинку. Мало того, что это как минимум странно, так еще и не выйдем оттуда никогда...Мало ли что подумают...Ну там, спасателей вызовут, видное ли дело - зашли в туалет и не вернулись, - парень засмеялся, однако позволил-таки притащить себя к нужной двери с изображенным на ней человечком.

0

34

- Йооо...джи, а ты не думаешь, что кто-нибудь увидит нас, когда мы будем заходить в кабинку. Мало того, что это как минимум странно, так еще и не выйдем оттуда никогда...Мало ли что подумают...Ну там, спасателей вызовут, видное ли дело - зашли в туалет и не вернулись,
Жертва покосилась на Бойца.
- Хм... а нас с тобой когда-нибудь раньше эти вещи волновали? Я что-то не припомню. Если приедут спасатели - ну пусть приезжают, пусть ломают дверь. Платить то за неё не нам. К тому же куда могут исчезнуть двое детей из закрытого помещения? Им росто никто не поверит! Да ещё и посмеются, что "видели как вошли, но не видели как вышли"!- с этими словами Йоджи затащил Натсуо в кабинку и посмотрел ему прямо ив глаза. - К тому же, почему это парочкам можно заходить в одну кабинку а нам нельзя, мм?
Жертва шевельнул пушистым ушком и обнял своего Бойца.
-Ну давай, перенеси нас! Мне так интересно что они там задумали!

0

35

- Хм... а нас с тобой когда-нибудь раньше эти вещи волновали? - Нацуо приподнял брови. - Я что-то не припомню. Если приедут спасатели - ну пусть приезжают, пусть ломают дверь. Платить то за неё не нам. К тому же куда могут исчезнуть двое детей из закрытого помещения? Им просто никто не поверит! Да ещё и посмеются, что "видели как вошли, но не видели как вышли"!
И это еще называется, жертва. Да он меньше стратег, чем я... обычно такие мысли приходят в голову мне. Парень нахмурился. Ненавижу, когда невольно меняешься ролями.
-  Сейчас такие люди пошли, во все что угодно поверит... Фильмов насмотрелись до такой степени, что прыгни им на голову Человек-паук, только автограф и фотографию попросят.
Жертва, не слушая, продолжила:
- К тому же, почему это парочкам можно заходить в одну кабинку а нам нельзя, мм?
- Ммм... твоя логика непробиваема. Нам то можно...только осторожно. - пробурчал Нацуо.
Йоджи приобнял бойца за талию и потребовал перемещения. Причем таким тоном - кажется, что попросил, и только потом становится понятно, что это скорее приказ.
- Мне тоже чертовски интересно...Может, и правда что-то случилось... - мечтательно протянул Нац. Давненько ничего интересного не было... Пора бы уже и нас поразвлечь.
Саган закрыл глаза и сконцентрировался.
- Не отвлекайся, Йо. Лучше помоги мне...
>>>Школа Семи Лун/ Перед Школой

0

36

- Не отвлекайся, Йо. Лучше помоги мне...
Йоджи покосился на Бойца, но прижался сильней, закрыв глаза, максимально стараясь передать свою энергию. Иногда ему казалось что он сам чистая энергия и если постарается сможет вывернуть мир наизнанку. Это, конечно, только казалось, но ощущения были так реальны. И всё же мысли не давали покоя.
Похоже, он не в духе. Говорит такие вещи словно чем-то недоволен. Странно. Хм. Ладно. НЕ понимаю правда почему. Не важно. Об этом стоит подумать, но не сейчас. Главное сейчас постараться и переместиться. Если сейчас начнём задумываться о постороннем может и не получиться.
Он сконцентрировался в ожидании перехода.
>>>Школа Семи Лун/ Перед Школой

Отредактировано Йоджи Саган (2010-12-13 18:15:47)

0

37

Началище

Честно сказать, вечер Сора планировал провести в общежитии. Возможно, в компании.
И он так бы и сделал... если бы не суматоха. А суматоха - это ужасно, да. Никакой вам тишины, никакой возможности расслабиться и свои думы подумать. А думы подумать хотелось.
Где удобнее всего думать думы? Там, где никого нет. Или там, где тебя никто не знает. Сору мало где знают за пределами школы - разве что в том районе, где он прежде жил. Но туда Накамура и не пойдет, чего там делать? Он лучше пошатается по улицам, побродит в парке и все такое.
В кафе вот зайдет...
У Соры с собой денег совсем немного. Но на мороженое в этом кафе - хватит, это он знает точно. Не в первый раз уж сюда думки приходит подумать.
- Клубничное можно? Без сиропа, - видок побезобиднее, морду посамостоятельнее. Он не ребенок, нееет, он почти взрослый - просто с ушами. И официантка улыбается.
- Выбирайте столик, - и отправилась за заказом. А Сора уходит за свой любимый столик, занимает угловой диванчик. Самое затененное место в зале, самое незаметное. Если сидеть тихонько, то долго не выгонят. До закрытия можно продержаться, да.
- Ваш заказ, - пиалочка с мороженым, дежурная официантская улыбка и - одиночество, долгожданное одиночество!
Теперь можно расслабиться и прекратить рисовать дружелюбие на лице. На самом деле все довольно скверно. В школе переполох - нападение, как-никак. Некоторых жертв Сора знал лично. Это может оставить равнодушным? Ни разу.
А вот соседки из соседней комнаты говорят, что напали на школу ученики Нозоми. Может, как всегда враки, а может - правда, никогда не знаешь, откуда у девчонок появляются поводы для новых сплетен. Как бы там ни было, а Сора склонен был если не верить, то хотя бы иметь в виду...

Отредактировано Nakamura Sora (2011-02-08 19:55:54)

0

38

Начало игры

Пятница всегда наступает внезапно. Обрушивается ломом на затылок, когда приходится остановиться и оглянуться, чтобы увидеть, что прошла целая неделя, которую ты пролетел вихрем, в автоматическом режиме реагируя на людей и вещи. Мужчина недовольно повел пушистым ухом, переведя взгляд на левое запястье, где располагались часы. Слишком поздно для бесцельных прогулок по улицам и слишком рано для мирно посиживания на диване с кружкой чего-нибудь пряно-горячего, приятно расслабляющего рассудок. Самый лучший день для клубных гулянок, ведь завтра как раз можно было бы выспаться, но, увы и ах, новая мигрень подоспела еще внезапнее предвыходного периода недели - суматоха в Семи Лунах грозила все больше направиться в сторону противоборствующей школы. А посему Вольф, как на иголках, ждал ежесекундно звонка телефона, впрочем, внешне оставаясь спокойным.
Выбор на сегодняшний вечер определила емкая вывеска, заверявшая о наличии в заведении того, что водилось в собственной квартире лишь перед розовым снегом, - еды. Немец чуть тряхнул головой, словно старательно избавляясь от навязчивых мыслей, и, по привычке опасаясь скрипа, отворил дверь.
Взгляд скользнул по лакированым столикам, некоторые из которых были заняты немногочисленными посетителями, и остановился у свободного, возле окна и одновременно недалеко от выхода. Японский стиль заведений этого города понемного угнетал, Шварцу невольно все-таки хотелоьсь очутиться где-то, где попроще и легче дышится, и кафе это оказалось как раз кстати. Он сел за стол, по пути расстегнув пальто и оставив его на крючке, быстро пролистал меню. Затылком чувствовался почти хищный взгляд ожидающей официантки, но на ум почему-то не приходило ничего кроме чашки кофе. Все-таки напряжение влияло на здоровый аппетит.
- Двойной кофе без сахара, будьте добры. Со сливками, - на губах проскользнула полувежливая улыбка, не выражавшая ничего, кроме равнодушия. Уставший Вольф на любезности был неспособен.
Относительный покой прервала резкая вибрация где-то в районе филейной части брюк, и Агнец чуть не подпрыгнул, акробатическим трюком извлекая истерящий мобильник.
- Слушаю... - он мысленно чертыхнулся, уже начиная предсказывать себе отсутствие выходных, почти неслышно вымученно выдохнул и решил-таки ответить одному из подчиненных-охранников. Ответить хотелось в особенно нелитературной форме, выслушивая глупый повод звонка; мужчина кивнул, словно собеседник мог бы его видеть. - Да. В Нозоми без происшествий? - и, получив утвердительный ответ, с чистой совестью нажал кнопку сброса.
"Нет, так не пойдет. С пятницы до понедельника я вне зоны действия сети..." - он блаженно зажмурился, откидываясь на спинку мягкого дивана в ожидании заказа.

+1

39

Мрачнее и мрачнее. Сдохла батарейка на телефоне - неудивительно. Наверное, стоит наведаться к родственничкам и попробовать занять у них денег на другой телефон.. или... Нет, не стоит - последний раз Соре устроили промывку мозгов в четыре рта, потом до вечера в ушах звенело. Ну и ладно, может, когда-нибудь эту трубку удастся продать за большие деньги. Как последний телефон с монохромным экраном...
Накамура вздохнул. Ну что ж, если он способен размышлять о замене телефона, значит, не так уж его беспокоит происшествие в школе. Точнее, начинает отпускать... Невозможно все время думать о плохом - пора уж отвлечься и подумать о хорошем.
А вот девочка из комнаты напротив - как ее зовут-то? Сора опять забыл, - недавно пришла на завтрак без ушек. Еще, говорят, она своего бойца встретила - счастливцы населяют этот мир... Юноша вздохнул. Неудачное русло для размышлений о хорошем - у него-то уши на месте и пара где-то до сих пор шляется.
А в кафе новый посетитель. Ну, пока Сора тут сидел, уже не один человек зашел... Но этот - очень уж выделяется. Он едва-едва не задел ушами притолоку, когда входил. Да и уши интересной формы. И сам этот мужчина очень уж на вид иностранец. А много ли Сора видел иностранцев, да таких высоких, да еще и смуглых? Раз-два и обчелся.
Заинтересованный мальчуган даже приостановил поглощение мороженого и вытянул шею. Хорошо, что в теньке сидит - волшебный бермудский угол, где его никто не замечает. Зато Сора всех видит. А вошедшего мужчину - очень хорошо видит, он сел хоть и у входа, но зато практически напротив. И сейчас - запоздало - накрывает ощущением чужой силы. Агнец!
Нервно дернулся хвост - Сора торопливо прижал его ладонью к сиденью, будто кто-то мог это заметить. Странное ощущение, тревожное предчувствие. Впервые такая реакция на присутствие какой-то жертвы - вплоть до ускорения сердцебиения. Это раздражает. Merde, кто он?!
А у мужчины зазвенел телефон. И зазвенел, похоже, неожиданно - вон как подскочил! Сора злорадно ухмыльнулся: он по себе знал, как может напугать неожиданный звонок. Почему злорадно? Он сам не знал, но почему-то его напрягал этот агнец. Больно странное ощущение чужой силы.. не такое, как всегда.
- ...В Нозоми без происшествий?
Широко раскрывающиеся глаза, сжимающиеся губы. Вот в чем дело! Это чужак! Почему такая ненависть к Нозоми? - Сора сам еще не разобрался. Но шило в положенном месте требовало решительных действий! Вперед, на войну!
Остатки мороженого - в рот, деньги за него - на стол (всяко бывает, ведь Сора собрался совершить что-то совсем неразумное). Усилием воли успокоить мечущийся хвост, поставить уверенно уши торчком, чуть сощурить глаза. И целенаправленно направиться за столик к чужаку. Скорее всего, Сора об этом еще успеет пожалеть... потом.
- Привет, enfant de pute из Нозоми, празднуешь наши беды? - чуть презрительно скривить губы и внаглую усесться напротив. Устраивать тут битву заклинаний? - нет, без второго бойца неинтересно. А вот высказать свое "фи" - надо. И хорошо, если иностранец не знает французского мата - за такое можно и по ушам нехило получить.

+1

40

Что-то кофе несли долго. Мужчина успел уже от и до изучить стол перед собой, поерзать, поудобнее устраивая седалище. Что ж, если они в течении пяти минут не поторопятся, будет повод поворчать. Пальцы простучали дробь по столешнице, Вольф близоруко прищурился, стараясь рассмотреть огни фонарей за окном. Идти до дома было далековато, а на улице - не май месяц, но немец принципиально не покупал какое-либо средство передвижения. Разумеется, похвастаться сбережениями на японский автомобиль у него бы не вышло, но мотоцикл - в самый раз. Однако было что-то более лучшее в прогулках по сумеречному городу.
- Привет, enfant de pute из Нозоми, празднуешь наши беды?
Вольфрам даже от удивления чуть дернул ушами. Взгляд скользнул в сторону обладателя резкого голоса, зацепился на верхем крае брюк и неторопливо пополз вверх по толстовке, наконец остановился на глазах. Уголок губ чуть приподнялся в снисходительной усмешке. Взъерошенный, ушки торчком, хвост не то воинственно, не то нервно дергается, глаза горят - просто само очарование спустилось с небес. Шварц еще раз более придирчивее оглядел подростка, примечая пирсинг и отмечая интонации хрипловатого голоса, как обычно бывает от сигарет. Ну, может и не с небес, а с ближайшего переулка. Мужчина сплел пальцы в замок, ставя локти на стол, чуть наклонил голову на бок.
- И вам добрый вечер, - в голосе сквозило насмешкой. - Вы ошиблись детской площадкой.
Тут же и подоспел на всё лицо виноватый официант и оставил высокую чашку; Вольф, блаженно жмурясь, вдохнул любимый запах кофе. Им у него пахло все, начиная от сигарет в кармане и заканчивая залитыми по неосторожности дома покрывалами.
Настроения на новые знакомства не было, хоть и мальчишка чуть приподнял настроение своей выходкой. К тому же, все европейские языки были чем-то схожи, и немец смутно ощутил знакомые сочетания в резком голосе нарушителя спокойствия, хотя о смысле оставалось только догадываться.
Он снова поднял взгляд, с удивлением отмечая, что странный объект не ушел. Сознание кольнуло странно-приятное щекочущее ощущение, прокатившееся по позвоночнику.
"Боец. Но совсем маленький, а такой задиристый..."
Немец пару мгновений пораздумывал, на что обратить свое внимание - на исходящий паром напиток или мальчишку? Кофе победило. Он обхватил ладонями кружку, чуть вздрагивая от ее тепла на холодных руках, и поднес ее к губам, делая первый мелкий глоток.
"Все таки положили сахар, засранцы." - мужчина почти незаметно поморщился: сладкое он не любил, но оставлять свой персональный активизатор невыпитым не хотелось. А вот чужое дыхание поблизости уже успело порядком надоесть.
- Малыш, да ты еще здесь?

+1

41

И в этом все они, эти люди из Нозоми! Уверены, что самые лучшие и умные. От обиды и возмущения Сора даже позабыл, что еще собирался сказать, и оставалось лишь прожигать дядьку яростным взглядом и кусать губы. Сейчас, когда расстояние между ними - в столешницу, особенно напрягает аура жертвы. Что-то с ней точно не так! Присутствие очень сильной жертвы - угнетает. Аура слабой жертвы почти неощутима. Рядом с равной жертвой Сора себя чувствует более-менее обыденно. Но этот! Сильнее - да, но почему Накамура не чувствует себя подавленно, как это обычно? Почему-то наоборот - подъем сил... И это необъяснимо бесило.
Чувствовал ли Сора себя глупо? Нет, ни капельки. Самоуверенность никуда не подевалась. Сейчас он еще минутку посидит и придумает, что еще сказать. Сора же добрый - пусть агнец попьет свой.. ээ, что это, кофе?
Юноша скривил нос и презрительно дернул ухом. Ну да, практически все взрослые пьют эту гадость. Но от этого легче не становится.
- Малыш, да ты еще здесь?
Малыш! Да как он смеет звать Сору малышом?! Детскую площадку он уже был готов простить, но это - ни в какие ворота. Вежливость и чувство такта скромно уползли в уголок, инстинкт самосохранения - вместе с ними.
- Nique ta mère, кто бы говорил! Сам-то какой бугай, а все с ушами! Или у вас в Нозоми принято до старости сверкать? - одного взгляда достаточно, чтобы понять: мальчишка действительно задет за живое и совершенно искренне злится. Вон как щеки вспыхнули, как хвост заметался. И сам уже не усидел - подскочил, уперся руками в столешницу. Сейчас он этому надменному нозомцу все выскажет! - Думаете, раз взялись учить, так вы теперь крутые, да?! Да ваши учителя сами толком ничего не умеют! Богатеньких деток легко учить, им же ничего не надо! Иностранцев понабрали и важные! Давай, зови своего бойца, я вас обоих отмудохаю! - Сора замолк. Когда он успел так распалиться? Он что сейчас, орал это на все кафе?..
А ведь сейчас может круто влететь, если этот мужик и правда бойца позовет. Не то что бы Сора сомневается в своих силах - но против взрослых, пусть и нозомцев, он вряд ли выстоит. Тем более в авто-режиме. Настал тот самый момент, когда Накамура ужасно пожалел, что вообще сюда сунулся, и проклял свой длинный язык. Для полного счастья не хватало вызвать иностранца на бой прямо сейчас. Или выплеснуть этот его вонючий кофе...
Calice, - прошипел подросток сквозь зубы и шарахнулся к выходу. Пора делать ноги!

0

42

Вольфрам попытался представить, что этого явно больного на голову мальчишки просто нет. Сладкое кофе хотелось выпить залпом, чтобы хотя бы не успеть прочувствовать приторный вкус, но он специально растягивал сие неудовольствие, и неизвестно назло кому больше – ненормальному юнцу или себе. Настроение с отметки «отвалите-от-меня» готово было сползти до «общественнно опасен».
- Nique ta mère, кто бы говорил! Сам-то какой бугай, а все с ушами! Или у вас в Нозоми принято до старости сверкать?
А вот у Бойца, кажется, началось словесное недержание. Брови мужчины медленно поползли вверх, грозясь перечеркнуть все законы физиологии, губы снова растянулись в терпеливой улыбке, только глаза нехорошо прищурились, словно он мысленно рассуждал о применении тесака на малолетник и уголовном наказании за неоправданную жестокость. Нет, ровным счетом Шварцу было параллельно на смысл всех тех фраз, которыми распаливался малец во все стороны. Ушки? – Да Рене был практически гаптофобом, по крайней мере, мнимым – точно. И он не был рьяным патриотом своей школы, чтобы вскочить с кулаками навстречу «противнику».
Взгляд ни на мгновенье не отрывался от нарушителя спокойствия, и если мужчина первое время хотел просто избавиться от навязчивой малолетки, то теперь все больше укреплялось желание надрать его очаровательные ушки, или что пониже.
-…Давай, зови своего бойца, я вас обоих отмудохаю!
Язык быстро прошелся по сухим губам; парень замолк, видимо, переваривая сказанное. Минута молчания; Вольф практически ощущал нарастающий чужой пульс и первые стадии паники, почти слышал бешено колотящееся от адреналина сердце. Смуглая рука резко вытянулась в сторону, мастерски схватив за шкирку попытавшегося ретироваться мальчишку, странно лишь, что ткань от захвата не треснула. Немец дернул Бойца в свою сторону, надежно сдерживая его попытки сбежать, демонстративно неторопливо допил остатки кофе и встал, оказываясь на голову выше юноши.
- Куда бежишь, ты ведь так хотел со мной побеседовать… - в голосе можно было расслышать практически мурлыкающие нотки, у нормального человека способные вызвать нервный смех. Люди поблизости зашевелились, по-видимому, стараясь не пропустить развернувшееся перед ними зрелище. Еще бы – билеты в театр требуют денег, а тут аж бесплатное показательное выступление.
Рука со шкирки цепко переместилась на ухо, и немец буквально протащил юное создание в сторону закутка с дверью, на коей красовалась красноречивая буква «М».
- Дак на чем мы остановились? – Вольф уже откровенно веселился, закатывая рукава. Нет, кровавое месиво он устраивать не станет, но вот пара розог пришлась бы в пору. Вытащить ремень? Да здесь хватит и увесистой ладони.
Резкий толчок в грудь, и мальчишка прижат к холодной плитке спиной, Рене чувствует себя почти маньяком, даже лампочка мигнула светом под зловещую атмосферу, и никого постороннего в помещении нет.
- Ммм…Что за черт, - Шварц чуть дернулся, ощутив легкую боль и солоноватый привкус на губах. Тыльная сторона ладони прошлась по саднящему месту, мужчина даже чуть ослабил хватку, увидев кровавый развод.

0

43

Если бы мужчина помедлил всего секунду, у Соры был бы шанс смыться. Да даже если бы он ухватился за платок на шее, Сора бы без раздумий оставил его в качестве трофея - у него еще один есть. Но агнец крепко ухватил за куртку, заодно сминая ворот водолазки.
Какого... Когда тебя так резко тащат за шкирку и ткань впивается в горло - это действительно больно! Дыхание перехватило достаточно, чтобы на секунду потемнело в глазах. Но что еще хуже - так это внезапно накатившая дрожь. Кажется, она распространилась по всему телу от пальцев мужчины, касающихся кожи. Что это? Его сила не должна так действовать, только если не... Да нет, это же бред!
Признаться, мальчишка здорово перепугался. Он, конечно, не первый раз влипал в нехорошую историю, и не первый раз он сам нарвался, но впервые он чувствовал себя настолько неспособным постоять за себя. И дело не в физической силе противника, и даже не в устрашающем взгляде - а ведь у этого агнца просто глаза демона! Неужели мне удалось настолько его разозлить?!
Наверное, для собственного же блага сейчас стоило наступить на гордость и начать выскуливать что-то в стиле "дяденька, я больше не буду". Но даже если Сора все-таки решил бы настолько опуститься, у него бы не вышло выдавить ни звука. Он даже сопротивляться толком не может! Но почему?! Впервые он так остро чувствовал властную ауру жертвы. Он что, пытается меня подчинить?! Без имени у него не выйдет!
А сильная хватка у этого дядьки. Уж ухо-то мог бы и пожалеть! Приходилось торопиться и поспевать за мужчиной, чтобы хоть немного облегчить страдания чувствительного ушка. И ведь наверняка, скотина, знает, как это больно! Но заскулить или даже пискнуть - ни за что! Максимум - закусит губу. Накамура не намерен демонстрировать свою слабость. Может, он и не в лучшем положении, он еще придумает что-нибудь и выпутается из этой гадостной ситуации. Надо просто дождаться момента...
- Дак на чем мы остановились?
Сора поежился. Нехороший все-таки взгляд у этого иностранца. И, черт подери, физической силой он тоже не обделен. Встреча с кафельной стенкой довольно ощутима, лопатки и затылок немедленно отзываются болью. Закушенная губа начинает зудеть - слишком сильно сжал зубы, наверное.
- Ммм…Что за черт.
У этого парня что.. кровь? Сора видел пару раз людей, у которых от волнения кровь изо рта идет... Но обычно эти люди не отличаются таким внушительным телосложением. Ха, не такой уж ты и крутой, как я погляжу...
Язвительное замечание уже грозило сорваться с длинного языка, даже губы расползались в усмешке. Сора даже обкатывал на языке особенно витиеватое и грязное словечко из своего запаса, когда почувствовал теплую капельку, стекающую к подбородку. А затем эта капелька сорвалась и разбилась о светлую плитку на полу. А за ней - еще одна.. маленькая красная капелька.
От неприятной догадки прошибло холодным потом. Губа саднила, и кровь шла посильнее, чем у жертвы. Мальчик машинально облизался - и сморщился от неприятного ощущения: будто нижняя губа изрезана короткими шрамами.
- Вот черт! - прозвучало почти обиженно. Ну почему именно сейчас?! Именно в такой ситуации?! Почему именно с этим человеком?! Он даже не японец! Не хочу так!
Сейчас юноша даже не задумывался о том, какие у него вообще шансы успешно сопротивляться. Просто оттолкнул руку, прижимающую его к стене, и торопливым шагом бросился к умывальнику. Какой бы дурацкой ни была ситуация, пачкать одежду в собственной крови не было ни малейшего желания. Поэтому - выкрутить кран с холодной водой и подставить подбородок под струю.
Да уж, дело принимает скверный оборот. Если это то, о чем я думаю... Вот черт, надеюсь, что это все-таки не Имя! Хотя, если реально посудить - возможно ли так искусать губы за какую-то минуту?

+1

44

Ощущения путают разум. Они слишком резкие, слишком хлесткие; протягивается что-то незримое, опоясывающее тугой леской, натягивается, сжимаясь вокруг тела и… исчезает в одно мгновенье. Остается ощущения натянутой струны рядом, колеблющейся от каждого малейшего движения.  Слишком однозначно.
Редкие капли срывались вниз с подбородка, пока Вольф в ступоре стоял на месте, также опершись рукой о стену. Кажется, то, что неизвестный мальчишка высвободился, он и вовсе не заметил.
"Бред." - в свои двадцать с хвостиком Шварц уже перестал тратить время на мечты и прочие глупости, а счастливым даром самоубеждения не страдал и вовсе. В голове привычно быстро сложилась мозаика, выстроилась логическая цепочка с одним-единственным обоснованным выводом. Но именно в этот момент мужчина был готов удариться в уговоры самого себя. Кого он ждал? Да не имеет значение, это точно не мог быть задиристый мальчишка, зарывшийся в свой максимализм! Это должен был быть выдрессированный Боец, оружие, которое Агнцу нужно было заточить под себя.
Он тихо выдохнул, зажмурившись и снова закрыв глаза. Кровь на губе уже начала подсыхать неприятной корочкой. Сзади слышалось журчание воды о раковину - кажется, мальчишке повезло меньше. Да он же еще даже не готов к этой встрече! Вольф снова глубоко вздохнул, унимая мерную барабанную дробь в висках, обернулся.
Хрупкий, невысокий. Напуганный. И он способен что-то сделать в Системе? Его неприродным Бойцом было не трудно управлять, почти доверчивый пес - так он был выучен, и мужчина привык безвозмездно повелевать.
- Достаточно, - он быстро приблизился к Бойцу, отодвигая его за плечо от раковины. Пальцы коснулись мальчишеского подбородка, цепко ухватившись за него, приподняли лицо. Немец сощурился, придирчиво оглядывая мальчишку. Крови было явно больше, чем нужно, но очертания букв угадывались однозначно. – Желанный? – бровь скептически приподнялась, и Агнец отпустил замученного мальчишку. – Желанный…
Мысли толпились в голове, судорожно расталкивая друг друга и не давая сосредоточиться. Боец. Его Страж. То есть совсем его, и никак иначе, другого нет точно, уже нет. Вольф провел пальцами по губе, собирая остатки крови, почти автоматически сполоснул руку. Отшлефованный разум прагматика не предлагал ни одной логически правильной идеи...

0

45

Короткий взгляд в зеркало на собственное отражение - да уж, видок! Лицо даже бледнее обычного, и оттого кровавые разводы кажутся еще ярче. А под кровью угадываются очертания букв - Сора даже разглядывать не стал. Досадно до безобразия!
Подросток закрыл глаза, собирая себя в кулак. Ну да, ну Нозоми... Но что сейчас важнее - принадлежность к школе или Имя?! Этот мужчина - сильный, наверняка опытный. Конечно, приятнее он от этого не стал, но все-таки он - его Жертва! Разве не об этом любой Боец мечтает?!
Только ты, как особо одаренный, нагрубишь своей паре при первой же встрече... Плохо. Сора неосторожно прикусил губу и зашипел, снова подставляя лицо под холодные струи воды. Ну ничего... Стерпится-слюбится, как говорится. Ну а за свое хамство Сора как-нибудь еще рассчитается, дайте только подумать...
Серьезно, Накамура уже готов был смириться таким нежеланным Агнцем. Ну, не совсем смириться... Скорее, он не видел других вариантов. Это вон Жертвы могут упираться, выбирать и капризничать, а Бойцы.. а Бойцов - выбирают. Или не выбирают, но этот вариант даже не рассматривался. Сора ведь тоже сильный! Ну.. как раз между серединой и вершиной, что весьма неплохо для Бойца без пары.
- Достаточно, - что еще за холодный тон?! Что это за пренебрежение?! Мальчик, конечно, успел наговорить лишнего, но... Неприятно, когда тебя так небрежно хватают за подбородок и так придирчиво разглядывают. Неприятно - но сердце шумно стучит. Незнакомые ощущения. - Желанный? - резкий выдох. Вот и Имя озвучено... Но только с каким-то неприятным выражением лица и с каким-то совсем уж презрительным видом! Почему?!
Ощущение, что тебя только что признали негодным. Но ведь он еще меня не знает! Почему?! Что это за взгляд такой, будто Сора совсем ничтожная букашка?! Обидно! Ну и ладно, раз хочет воевать - будет война!
- Можно подумать, я тебя желал! - слова вырвались сердитым шипением - зря, конечно, ляпнул. На самом деле он-то очень мечтал о Жертве.. может, даже о какой-нибудь такой, как этот мужчина. Но о таком отношении Сора не мечтал точно! Да и вообще, не я это Имя придумал...
От этой мысли невольно опустились уши. Ну что за тоска наваливается, ей-богу... Ну подумаешь, ну не хочет этот дядька такого Бойца... Жил же я раньше, и ничего! Сора торопливо вытер губы тыльной стороной ладони - кровь вроде уже остановилась. Ну а что, ведь нет же жесткого закона о том, что пара с общим Именем обязательно должна быть вместе? Неприятно, да. Но Сора - сильный, и этот нозомец, этот чужак еще ничего для него не значит.
Подросток упрямо смотрел куда-то в сторону. И уши упрямо снова стояли торчком, как ни в чем не бывало. Желанный... Звучит, как насмешка! Нервно дернулся уголок губ. И вовсе Сора его не желает, другого найдет. В школе еще много агнцев без стража... И плевать, что так тоскливо тянет в груди.

Отредактировано Nakamura Sora (2011-02-15 16:00:02)

0

46

Вольфрама понемногу отпускало. Уходила странная паника, оставляя после себя судорожно колотящееся сердце, резкое дыхание, удары по вискам и пустоту в мыслях. Пустоту, быстро заполняющуюся чем-то монохромным, не имеющими какой-то глубины и смысла. Мужчина зужмурился на мгновенье. А открыв глаза увидел обиду. Раскрывшиеся глаза мальчишки и возглас, полный горечи.
"А чего ты от меня ждал? Признаний в любви и фанфаров? Сказки, милый мой, сказки для наивных учеников..." - Шварц выдержал чужой взгляд.
Уши парнишки опустились. Агнец даже почти ощутил укол совести, но...жалеть? С чего жалеть? Ничего же не произошло. Пока что не произошло. А Бойцу...Бойцу следует постараться, чтобы Жертва не пожалела о выборе. Цинично? Зато правдиво... Ждать кого-то всю жизнь - странно, не правда ли? Соединившиеся пары приходили в Нозоми такими счастливыми. А еще часто почти сразу без ушек. Но это же мелочи? Черный хвост нервно дернулся - Вольф и не подумал, что его пара...мужчина? То есть мальчик. Да, еще и небось несовершенолетний... Он выругался в мыслях. Но, с другой стороны, у Рене ни разу в мыслях не мелькнуло, что его Бойцом должна быть женщина. Как вообще женщина может его защищать?!
Немец определенно уловил в своих суждениях какую-то брешь.
- Можно подумать, я тебя желал!
По губам скользнула усмешка. Что ж, пусть так.
- Как хоть тебя зовут, звереныш? - по большому счету мужчина был настроен вполне добродушно, он почти смирился с мыслью о мальчишке-Страже.
Голову заняли проблемы более насущные. Например то, что он из Семи Лун. Неприятно, даже очень, но не настолько, чтобы устраивать лишний кипиш. С тругой стороны, он наверняка живет в общежитии, а в связи с недавними проблемами уважаемый Рицу-сенсей вполне мог ввести нечто вроде военного положения. Хорошо бы, если б парень мог быть под боком, а не за каменной стеной. Позвать его к себе? Тут уже проблем целых две: во-первых,эту кису можно спугнуть, во-вторых, Шварц не ощущал себя особо готовым к тесному сожительству с буйными подростками. А его квартира не была готова в первую очередь - у Вольфа-то хоть бронежилет найдется, а вот ремонт влетит в немаленькие йены.
Он еще не напугал мальчишку? А то мало ли... Вольф снова взял пальцами мальчишеский подбородок, приближаясь к нему. Укреплять связь - дело хорошее. А Шварц практичный.
"Имя на губах...Какая демобилизация противника..." - он чуть ухмыльнулся, почти касаясь чужих губ.

Отредактировано Wolfram Rene Schwartz (2011-02-21 20:32:38)

+1

47

Подросток уже успел убедить себя, что обойдется и без природной пары. А что? Может, ему удастся разбить эти глупые стереотипы и всем показать, какой он крутой - не нуждается в своей Жертве!
Кощунственные мысли, честно сказать. Тем более, что на самом деле он нуждался, и еще как. Взглядом невольно ловил каждую деталь внешности и поведения мужчины, мысленно примерял их двоих в Системе, рядом. И внутри все звенит от напряжения, зудит просто-таки, и хочется чего-то, непонятно чего: то ли наорать на этого самодовольного нозомца и гордо удалиться - мол, проживу и без вас, то ли наоборот - подойти и обнять, доверчиво прижаться лбом, как ребенок... Нет уж, этого Сора в здравом уме не сделает. Слишком задета юношеская гордость этаким пренебрежением к своей персоне!
- Как хоть тебя зовут, звереныш?
Вот еще, клички пошел давать! Мальчишка воинственно вскинул голову, уши торчком, глаза сощурил: вот точно звереныш, жаль, сам себя не видит.
- Кто тут звереныш, а? - уже даже хотел добавить что-то совершенно нецензурное, но запоздало уловил в обращении почти дружелюбие. И даже будто как-то неловко выходит - Сора приготовился к военным действиям, зарядил ружья-пушки, а ему внезапно предлагают перемирие? - Сора, - мальчик хмуро глянул на Агнца. По умолчанию - пусть тоже представится, да? Или как там у иностранцев принято? В Японии вот гораздо вежливее назваться первым, прежде чем спросить чужое имя... Но куда уж этим гайдзинам до вежливости, их даже не винить не за что. Одним словом - гайдзины.
А этот стоит, задумался. Не отвечает. И Сора тоже молчит - ждет. Высказать этому нозомцу все, что он о нем думат - успеется еще. К тому же, не покидает ощущение, что вот сейчас-то и решится, что делать теперь с этим общим Именем - повиноваться ему или забить и забыть. И как Накамура себя не убеждал, что ему все равно, напряжение не отпускало. И неожиданно гулко бьется под ребрами сердце, и приходится изо всех сил изображать спокойствие и уверенность - а уши так и норовят прижаться к голове, да и хвост выдает нервозность, подергивается. Меня не колышет, что ты там решишь!
Даже позволил снова взять себя за подбородок - раз так нравится Имя, пусть разглядывает. Соре же не жалко?
Вот только кто же знал, что...
А это неожиданно... И непривычно. И вообще неправильно! Какого черта он лезет?!
Соприкосновение - как взрыв. Мгновенно вышибает всякий самоконтроль, срывает дыхание и обливает с ног до головы мурашками. И это - только начало! С каждой секундой нарастает звон в ушах, но не тот, который бывает от громких звуков. Похоже на ощущение ауры чужого сильного Бойца.. только приятное, настолько потрясающе приятное - ощущение принадлежности своей Жертве. И Сила на доли секунд становится почти материальной, обвивается тонкой нитью, привязывает, тянет за запястья. Прежде Сора ни с кем не создавал связь, даже временно для пары-тройки учебных боев. И это ощущение...
Этому можно было бы отдаться, подчиниться сразу и без возражений. Имя есть Имя. Но, получается, все вот так просто?! Только потому, что этот нозомец так решил?! Я тебе не зверюшка!
Он и сам не понимал, почему это его так разозлило. Но он не сдастся просто так, просто потому, что он Боец! Вот еще! Связь - обоюдное решение, а не желание одной Жертвы! Поэтому - решительно оттолкнул, сердито зашипел, сверкая глазами.
- Et ta sœur, не зарывайся! Какого хрена! - послать бы его куда подальше, этого гребаного иностранца. Не удержался, сплюнул на пол и стремительно направился к выходу. Больше тут делать нечего! - Pervertir гребаный!

+1

48

В пору было умиляться. Мальчишка смотрел пытливо, с вызовом и смятением в глазах. Вольф втянул носом воздух, чуть ли не зажмурившись от сладкого ощущения, разлившегося по венам. Власть? Наверное, она. Или нет - власть слишком единолично, а это было именно обладание чем-то абсолютно своим, это была новах сила, заставляющая чуть подрагивать мышцы от эндорфина...или чего-то в этом роде - дальше мужчина развивать мысль не стал. Он сощурился, как заинтересованный, но уже сытый кот. Сора - "небо". Наверное, для иностранцев подобное особенно неудобно. Японец воспримет это слово обезличенным, просто названием, для араба же, учившего чужой язык мальчишка стоявший перед ним назывался не Сорой, а именно Небом. Таким вот... Персональным.
"Химмель..." - невольно вспомнилось это название на привычном немецком. Нет, звучание "Сора" ему нравится больше.
Мужчина наклонился ниже, ловя чужие губы.
Как шарахнуло. Он бы покачнулся, если бы не раковина рядом, но всё же вздрогнул от неожиданности. Тело обожгло раскаленным железом от резкого прилива силы, араб даже на мгновенье забыл, зачем он вообще что-то начинал делать. И нет, он ведь вовсе не в первый раз создает связь! Она была с неприродным бойцом, она была достаточно крепкой, чтобы обеспечивать боевой паре победу в Системе и достаточно эластичной, чтобы не душить, когда пришлось ее разрывать. Но сейчас Вольф именно задыхался, как от резкого глотка ледяного воздуха, впившись собственными ногтями в свою же ладонь.
- Et ta sœur, не зарывайся! Какого хрена!
Его резко оттолкнули, прямо в солнечное сплетение, вызвав меж ребер глухую боль. Протрезвило. Ишь, какой ретивый. Жертву нужно слушаться.
- Pervertir гребаный!
Злоба, вагон и маленькая тележка злобы, которая теперь бьет по связи, заставляя до боли сжимать пальцы в кулак. Вольф стоит почти обескураженный, словно под наркотиком, уголки губ чуть приподнимается. Он его ощущает, ощущает всем телом, изнутри, как тот прогибается от эмоций. Рука дергается вперед, уже второй раз за вечер ухватывая Бойца за шкирку и притягивая ближе. Второй рукой Шварц выуживает из кармана брюк бумажник, из него - визитку с японскими иероглифами.. Имя, должность, телефон. Что ещё нужно? Они теперь вряд ли смогут друг для друга потеряться.
- Дурь пройдет - позвонишь, - возиться с подростком не было желания и уже по ходу и сил. Зачем ему насиловать свой мозг успокоением этого ушастого? Нет, он спокойно пойдет домой, еще немного подумает над положением вещей и завалится на диван с книгой. А мальчишка даст о себе знать. Пусть отойдет.
Немец отпустил Стража, предварительно сунув визитку ему в задний карман брюк, накинул на себя пальто.
- До встречи, Сора. - он поднял черный воротник, чтобы защититься от наверняка уже холодного ветра на улице, и вышел за дверь. Домой.

---> квартира Вольфрама

Отредактировано Wolfram Rene Schwartz (2011-03-15 17:32:02)

+1

49

Сору трясло, причем всего - с кончиков ушей до самых пяток. Только ли от злости? Нееет! Если бы! Трясло его больше от огромного мешка всяких новых ощущений, которые внезапно свалились и погребли его под собой. И имя этому мешку - связь.
Теория теорией, а на практике все не так просто. Как вообще с этим существуют и не сходят с ума? И ладно бы что-то конкретное - а то просто в голове какофония и в животе рой разъяренных ос! И как Сора не пытался, отгородиться от этого он никак не мог. Потому что для этого нужно как минимум очистить сознание и сосредоточиться... А попробуй-ка это сделай, когда твою спину сверлят таким взглядом!
Стоп, каким - таким? Да он вообще смотрит ли?!
Вот так бардак в голове! Не-не-не, не думать обо всем этом. Потихоньку к выходу, в автобус и в школу! А там - в кровать и до утра спать.
Он почувствовал, что сейчас его опять схватят за шкирку, ровно в тот момент, когда уже не успеваешь отскочить, но времени на сердитое шипение остается достаточно. Только вот все звуки застревают в горле. Не приближайся и тем более не трогай! Это же с ума свихнуться, сколько ощущений! От голоса над ухом мурашки бегут, дыхание снова срывается... Только стоять ровно, и уши не опускать, и не оборачиваться на него! Пусть не видит и не знает! Это все из-за связи такая реакция, только из-за нее! Сора просто не привык, ничего больше!
- До встречи, Сора.
Так и тянет ответить что-то в духе "до свидания". Какая еще встреча?! Да Накамура за десять километров к этому гайдзину не приблизится больше! Он хочет прожить до самой старости, не потеряв рассудка!
И хрена с два я тебе позвоню! - почти обиженный взгляд в спину уходящего мужчины. Вот как так?! Ведь это Сора собрался с достоинством удалиться, а не остаться стоять с глупым видом посреди зала. Черт же!
Агнец удаляется куда-то за горизонт, и начинает потихоньку отпускать... И еще наваливается такая слабость, будто мальчик уже месяц не пил, не ел. Хочется с тихим стоном сползти по стеночке и посидеть так с часик...
Но нет, он себе такого не позволит. Сора же сильный! Во всех смыслах! Не слабачок какой-нибудь, нет!
Так что - хвост трубой и как можно спокойнее выйти вон. Брр, холодно на улице... Где там остановка? Хоть бы не наткнуться на этого гайдзина еще раз...

>>> В общежитие

0

50

>>> Комната №9 Для отыгрыша "подруги", конечно, было бы лучше взять ГМ-а, но ладно, обойдёмся..
Встретиться с человеком, которого ты не видел почти десять лет безумно радостно и приятно, но в тоже время ты испытываешь страх, волнение и даже смущение. О чём с ним говорить? На сколько мы оба изменились? Будет ли нам всё так же интересно общаться друг с другом, как это было много лет назад? Эти вопросы невольно лезут в голову, пока ты идёшь до назначенного места встречи, и ты невольно закусываешь нижнюю губу, теребишь в руках случайно попавшуюся бумажку и пытаешься уменьшить нарастающий в области живота комок волнения.
Шани убрала за ухо мешающуюся прядь волос и сунула руки в передние карманы шорт. пальцы были мертвецки ледяные, то ли от холода, то ли от волнения. С лица девушки не сходила улыбка, и Шани то и дело прикусывала губы, что бы снять эту идиотскую улыбочку, потому что все немногочисленные прохожие оборачивались на сияющую от счастья девушку.
Минато почти дошла до кафе, где была назначена встреча, она остановилась, поправила хвост, пригладила шорты, одёрнула майку и тоже разгладила, не хватало только достать зеркальце, которого с собой, к сожалению, не было, и подправить макияж. Как будто она идёт на своё первое свидание, волнуется совсем как девчонка.
Наконец Шани вошла в кафе, внутри было не так много народа, что странно для вечера выходного дня, но зато Шани сразу смогла увидеть девушку за дальним столиком, пристально смотрящую на входную дверь. Встреть Минато её просто где-то на улице, ни за что бы не признала и прошла мимо, даже не догадываясь, что это её давняя знакомая. Юмико из тринадцатилетней нескладной девчонки превратилась в красивую женщину, в ней изменилось слишком многое, что бы сразу узнать ту самую Юмико. А вот Шани, похоже, ни сколько не изменилась, потому что подруга сразу, как только увидела Шани, позвала её и помахала ей рукой. Минато тоже помахала в ответ и поспешила к столику. Ещё пока Шани шла от общежития до автобуса, она скрыла свою ауру Бойца и была безумно рада, что у Юмико не чувствовалась аура ни Бойца, ни Жертвы, даже если она просто скрыта, Шани не будет выяснять так это или нет, много проще, что сейчас они обе просто обычные люди.
Подошла официантка, дала меню и ушла к другим столикам, но тут же вернулась, потому что девушки позвали её, они не собирались ни чего заказывать кроме чашки кофе. Официантка улыбнулась, забрала меню и пошла обслуживать очередных гостей кафешки. Пока девушки ждали кофе удалось немного поговорить о том, как изменилась их жизнь за эти последние девять лет, Шани предоставила слово подруге, поэтому пока что только слушала, не перебивая. Но кофе принесли слишком быстро, а он, в свою очередь, очень быстро закончился. Можно было накачивать себя кофе весь вечер, но вместо этого девушки пересели за барную стойку и заказали себе по алкогольному коктейлю, его и растянуть на долго можно и язык лучше развязывает. Рассказывать что-то себе Шани не хотелось, пришлось много врать, о многом умолчать. Только после второго коктейля девушка рассказала как именно лишилась ушек, но даже вторая порция алкоголя не выудила из Бойца информацию о том, в какой школе она учится. впрочем, Юмико и не пыталась выведать что-то тайное, всё рассказанное она принимала за чистую воду. Девушки взяли ещё по бутылке пива, и Шани поняла, что вот-вот она поплывёт. Вставать с места было страшно, потому что пока сидишь опьянение не так ощущается, но было уже очень поздно, даже Юмико начала торопиться домой, женщина явно была не так пробиваема алкоголем как Минато. И всё же пиво было допито, две пустые бутылки остались стоять на барной стойке, а девушки вышли на улицу. Прохлада приближающейся ночи немного отрезвляла, но не так хорошо, как хотелось бы. Подруги распрощались и побрели в разные стороны. Дойдя до станции метро, Шани остановилась, облокотилась о стену и попожила на неё одну руку, как бы придерживая себя, что бы не упасть. "И что теперь делать? В общежитие идти уже поздно, даже если меня туда впустят, потом влетит за то, что я так поздно туда пришла. Домой не попасть, родители куда-то уехали, ключей у меня всё равно нет. Придётся шататься по городу всю ночь? Или поискать у кого переночевать, я то легко найду того, кто предложит свою мягкую кроватку..." Шани прикрыла глаза и тяжело вздохнула. "Какие "приятные" мысли меня посещают. Конечно, давай, спи с кем попало только потому, что тебе негде переночевать! Шани, включи голову... Согласна, это тяжело, когда в тебя влито столько алкоголя, а тебе вообще он противопоказан." Девушка оттолкнулась от стены и пошла к стенду со схемой маршрутов поездов, что бы прикинуть куда можно отправиться дальше. "Лучшее, что я могу себе предложить - это отправиться в ночной клуб, там можно просидеть всю ночь."
- Да, так и сделаю. - Девушка довольно закивала и тихо захихикала, направляясь к нужному поезду.
>>> Paranoia Club

0

51

--> Парк

Замечательно. Эффект удара мешком по голове из-за угла произведён, теперь Боец, тихий-тихий, печальный, но с отблесками шальной надежды в глазищах, готов к дальнейшей обработке. Сеймей заказал Нисею горячий глинтвейн – замечательное средство, чтобы согреться и расслабиться. Подумал, и решил взять себе тоже: сегодня можно, нужно даже. Слишком много нервов. Слишком близким казался провал. Слишком страшно было остаться одному.
Кружка, издающая аромат вина и специй, приятно греет руки, теперь уже тщательно вымытые. Вторая – на столике перед Акаме, рядом с кусочком торта. Сеймей не имел представления, любит ли Боец сладкое, но жест показался ему забавным. А если уж начистоту, и вовсе насмешкой: наслаждайся, солнышко, пока что наслаждайся… а потом я сделаю то, что ни одной Жертве не закралось бы и в мыслях сотворить со своим Бойцом.
- Там, в парке, ты сказал одну на первый взгляд глупость. О том, что я мог бы взять тебя замуж и всё такое… Так вот. В каждой шутке есть доля здравого смысла, - «Нести бред с таким серьёзным лицом – как мне это удаётся?..» - Разумеется, по понятным причинам мы не можем и никогда не сможем быть семьёй в традиционном смысле этого слова. Но! – эффектная пауза и взгляд полководца, отдавшего приказ о сожжении захваченной вражеской столицы, - Ведь мы уже семья. Мы вместе уже год, и что только не пережили, неизменно прикрывая друг другу спины. Моё имя… Нисей, наше имя… Возлюбленный – тот, кого любят. Даже если любят… весьма по-особенному. Но разве мы не исключение из всех правил? Наша сегодняшняя победа тому доказательство. Для нас и так каждый прожитый день – трофей, отвоёванный у смерти, так зачем нам воевать ещё и друг с другом?
А теперь побороть неприязнь и подсесть поближе, приобнять за худенькие плечики, и главное – не паниковать от того, что Акаме снова непростительно близко!
«Как сладко – не захлебнуться бы счастьем» - от невысказанной иронии Сеймея так и несло обречённостью. Он достал из внутреннего кармана футляр, чуть помедлил и изящным жестом фокусника раскрыл его.
- Я никогда не делал тебе подарков, как-то не приходило в голову. А это… Пусть это будет чем-то вроде обручального кольца – символ бесконечности нашей связи.
В футляре оказалось шейное украшение в виде обруча, по глянцево-металлической поверхности которого извивался узор из кожаных вставок. Грубоватая, почти варварская красота наверняка здорово будет контрастировать с нежной хрупкостью шейки Акаме, прикосновение к которой ещё помнят пальцы.  Необычная вещь, стильная. А главное, ужасно похожая на ошейник.
«Быть моим... разве ты счастлив от того, что ты мой?.. Моя Пара, моя половинка, сколько ещё нам быть вечным кошмаром друг друга? Прими подарок и забудь о горчи дней одиночества вдвоём. Единственное, что важно – мы вместе, навсегда, пока смерть не разлучит нас. Разве нет, Возлюбленный?..
Верь мне.
Доверяй мне.
Люби меня.
Это приказ»

+2

52

Акаме упрямо молчал, все сильнее сжимая пальцы на высоком бокале, стараясь успокоиться, ведь хочется со всей дури запустить стеклом, обрывая затянувшуюся паузу.
- Семья, говоришь… - губы упрямо кривлятся в отвратительную ухмылку.
Сеймей редко говорит, по крайней мере с ним, но очень красиво, убедительно. Нисей вообще готов поверить во все, что расскажет Жертва, хоть в зеленых инопланетян, если Аояги будет убежден в их существовании. Только не в эту традиционно-сладкую сказочку об истинном счастье, которая так мило кинула Бойца. В голове сплошной бардак и взлелеянная ненависть – тщательно оберегаемая и холимая. Зачем упоминать о том, с чем давно свыкся и принял как должное? Трагикомедия его жизни абсолютно лишена эстетической привлекательности и какой-либо морали, так зачем заставлять его возвращаться к самим неприглядным воспоминаниям?
Интересно, чего именно добивался Сеймей, вознося их отношения к уровню «семья»? То, что это отвратительная в своей неизбежности обязанность?
Акаме передергивает плечами, сбрасывая руки Жертвы. Впервые самому хочется по максимуму увеличить расстояние между ними. Это неосязаемо больно – ведь раздражитель нитью обвит вокруг сердца. Слишком глубоко, чтобы достать его.
- Ненавижу это слово. В мире нет ничего более бессмысленного и глупого, нежели понятие, которое вкладывается в него. Я не собираюсь быть семьей, - Нисей косо смотрит на сидящего рядом темноглазого юношу. – Это понятно, я думаю?
Сдержаться не удается – он смахивает кружку с остатками глинтвейна на пол. Звон стекла приносит практически физическое удовольствие, что рябью проходит по телу.
- Или же, - Акаме продолжает, как будто ничего не произошло, - мне в твоей семье отводится роль собачки?
Боец проводит пальцами по украшению, как будто лаская узор на поверхности. А потом резко захлопывает футляр.
- Извини, прелесть, но, боюсь, даже столь красивый ошейник подпортит мою шкурку, - парень чуть отсаживается от Аояги, стараясь отвлечься от сладкого резонанса. – Бесконечность это слишком абстрактное, слишком общее и сборное понятие, невнятное. Для меня вообще ассоциируется лишь с нулем.
Боец провожает взглядом подбежавшую официантку, которая оперативно убирает осколки и спешит к подзывающим ее посетителям.
Жертва не слишком уж оригинальна или ошейники относятся к личным фетишам Сеймея. Нисей с отвращением вспоминает незаживающую проволоку на шее Агацумы и, как автограф, резкие буквы Имени. Красивый несравнимый почерк, подпись – мое.
Акаме вот подсовывают металлический ошейник. Интересно, какое украшение достанется тому, кто следующим встанет в пару к Жертве? Сам он бы нацепил гипотетическому Бойцу камень на шею и сбросит в реку, но это уж его личные предпочтения. Хотя, то же самое парень при возможности проделал бы и с Агацумой, и с Рицкой, напоследок добавив, что его мамочка будет счастлива, и с Рицу, который нередко фигурировал в размышлениях Сеймея.
Что это вообще за подачка? Аояги правда думает, что подобный подарок безумно осчастливит Нисея, и он станет бездумно вилять хвостом, которого, к слову, уже нет?
Он не станет искать утешения в самообмане – это смертельно опасно. Сладкие убеждения имеют свойство рассеиваться раньше, нежели утренний туман, а Акаме, в результате, обопрется о воздух на краю пропасти. Стоит ли обсуждать, что на дне окажутся острейшие осколки скал?

+3

53

Удивление. Оторопь. Шок. Несколько секунд тупого шока до первых признаков зарождения где-то внутри холодной ярости: да как ты смеешь, собака?! Нет, слишком уж непривычен Нисей к пряникам, чтобы оценить широкий жест хозяина: мало в жизни Бойца было сладкого, а душа, привычная к кнуту, слишком загрубела, чтобы позволить себе поверить. Впрочем, тут он прав, тысячу раз прав. По-хорошему не вышло, придётся применять силу. Где-то в подкорке маячит мысль, что справиться с Бойцом будет нелегко, если Нисей решит всерьёз бороться за свою свободу. Но начатое нужно довести до конца.
«Не пришёлся тебе по вкусу мой подарок? Ну-ну… у меня есть другой – может, этот понравится больше?» - связь испуганно взвизгнула от проскользнувшей по ней колючки, что тут же ввинтилась в позвоночник Бойца, расползаясь вверх и вниз парализующим холодом.
В кафе в этот час посетителей было немного, отвести глаза полудюжине невольных свидетелей сильной Жертве не составило труда, и никто не заметил, как один из двух юношей, примостившихся в углу, побледнел, силясь не выдать стоном своей боли. Сеймей видел, как его новый подарок терзает нутро Одноимённого, будто забравшаяся под кожу и заживо пожирающая его гусеница. Наверняка изумительно гадкие ощущения испытываешь, когда по позвоночнику ползёт липкое, пульсирующее, инородное… Ближе и ближе к голове, чтобы впиться острыми зубками прямо в мозг и свести с ума нечеловеческой болью.
«Сможешь бороться с моей властью – или ты только на словах герой?»
Где там бороться – все силы Акаме брошены на то, чтобы не заорать в голос. Но пёс заслуживает ошейника, и он его получит. Жертва Возлюбленный резко вскочил, переворачивая столик, с удовлетворением отмечая, что никто из окружающих не обернулся на звук бьющейся посуды: отлично, их с Нисеем ни для кого здесь просто нет. А теперь чётким хуком уложить Акаме лицом в диван. Кажется, нос разбил – ну да ладно, заживёт. Хотелось бы иронизировать «до свадьбы», но дважды повторять одну и ту же шутку – дурной тон. Вон как выскочка засопел, хлюпая кровью, да не успел опомниться, как хозяин скрутил ему руки за спиной: ещё чуть поднажать, и послышится хруст выворачиваемых суставов. И самое обидное, что оба Возлюбленных знали: Сеймей найдёт в себе силы не перейти черты, не изувечит свою псину – вдруг завтра новый бой? Вдруг сегодня? Только это и удерживает от того, чтобы покалечить ядовитую тварь, как она того заслуживает.
Ужасно неудобно снова раскрывать футляр, на этот раз одной рукой – второй нужно удерживать Акаме. Но тихий щелчок под ухом Бойца, и дело сделано. Сеймей, тяжело дыша, сбрасывает Бойца на пол, садясь на его место. Теперь шею Нисея украшает тот самый подарок Жертвы.
- У тебя никогда не было семьи, у меня… лучше бы не было. Мне кажется, мы оба видели достаточно примеров того, как нельзя жить. Знаешь, Акаме… не следует мне сравнивать тебя с собой, но кое-что общее у нас есть: никто не был рад нашему появлению на свет. Но теперь мы взрослые и сами в ответе за всё, что с нами происходит. Порознь мы слабы, а вместе способны справиться без преувеличений с любой проблемой. Поэтому я решил позаботиться о сохранности наших с тобой шкур, посадив тебя на короткий поводок. Вот эта милая вещица у тебя на шее никак не будет проявлять себя, если ты не станешь отбегать от меня дальше двухсот метров. За чертой включится таймер, обнулить который смогу только я, введя код. Если этого не произойдёт в течение суток… Ты любишь феерверки, Нисей? Когда в ночном небе вспыхивает и умирает рукотворный огонь, это так красиво, что кажется – любовался бы целую вечность.
Сеймей сделал эффектную паузу, за которую успел допить свой глинтвейн и осмотреть кулак на предмет возможных пятен крови. Потом насмешливо потрепал волосы Бойца – будто погладил собаку.
«Ты правильно понял. Если ты будешь слишком далеко, я не успею обнулить таймер, и тогда ошейник взорвётся, разнеся в кровавый фарш тебе полчерепа. Жаль, я не смогу этого увидеть…
Дезертиров учат, Нисей. Сбежав от меня сегодня, ты допустил серьёзную ошибку. Вторая будет фатальной. Так что если хочешь жить, с благодарностью носи ошейник и не помышляй о побеге.
Рядом, Нисей!
Рядом!
Рядом!»
- пальцы сжались в кулак, дёрнув за волосы: не столько больно, сколько унизительно. Сеймею не хотелось смотреть в лицо Бойцу. Подсыхающая струйка крови из носа выглядела омерзительно, делая некогда смазливую моську попросту вульгарной. А главное…
Взгляд.
Ненависть.
Взгляд Бойца не был собачьим. Каким угодно, но только не собачьим. И от этого хотелось выбивать дурь из Акаме снова и снова.

+3

54

«с*ка!..»
И, как будто в ответ на мысли – тело скручивает очередной судорогой. Акаме судорожно облизывает губы, силясь хотя бы выдохнуть застрявший ком в горле. На фоне возрастающей ноющей боли – каскадом следуют яркие вспышки, сбивающие сердцебиение. Вместо позвоночника – раскаленный стержень, огонь от которого постепенно подбирается к мозгу, предвещая новую изощренную пытку. Вместо того чтобы сражаться, тело слабеет, сдается перед властью агонии, что скоро станет его полновластной владелицей. А его беспощадный палач, кажется, с удовлетворением наблюдает за его мучением. Что превалирует в его мотивах: причинить боль или натаскать на что-то? Жаль, что Боец уже не в том возрасте, чтобы легко переучиваться.
Все установленные барьеры легко тают лишь при приближении намека на ниспосланное Жертвой наставление. Аояги не желает мириться ни с чем, что перечит ему. Не самое удобное качество для Нисея, которому еще подростком не менее болезненно показали, как может окончиться слишком большая впечатлительность от слов окружающих. Когнитивный диссонанс.
Удар по лицу не столько болезненный, сколько унизительный – такие побои нельзя скрыть, а красоваться «боевыми ранениями» юноша считал недопустимым, как признание собственной слабости. А заломленную руку – жалко. Стоит Жертве перестараться – и потянутые связки опять не дадут нормально работать в течение нескольких дней. Пока Акаме старается извернуться так, чтобы ослабить напряжение в суставах, Сеймей легким движением в мгновение застегивает на оторопелом Бойце свой «подарочек». Глаза широко распахиваются в неверии, но металл уже неприятно холодит нежную кожу.
Вслед за эти его легко сошвыривают с дивана, прямо под ноги так, что ошарашенный Нисей стоит на коленях подле восседающей Жертвы. В голову бросается кровь, щеки ощутимо жжет от собственного унижения. Да даже в самых кровавых и проигранный боях, когда он обессиленный падал без сознания, валялся скованный ограничителями, его никто и никогда не мог поставить на колени. Либо выстоять, либо умереть.
И вот вся его гордость – на коленях, в ошейнике, возле нежданной темноглазой Жертвы. В мыслях лишь полноводная темная река ненависти. Самое искреннее и чистое чувство, на которое способен Акаме.
Сеймей почти ласково что-то втолковывает, но слова, как редкие лучи света, слабо доходят до утопленного в черных глубинах сознания. «Поводок? Таймер?» С каждым последующим словом Нисей все больше и больше теряет себя, растворяясь в давно крепко-накрепко запертых чувствах. Многочисленные запреты падают, не выдерживая натиска пробужденных демонов.
Сейчас он действительно похож на бойцовскую собаку: до крайности разъяренную и алчущую крови.
Запрокинутая голова и Аояги уже смотрит прямо в душу. Невовремя. Цапнуть за протянутую руку – плевое дело для взбешенного пса.
В голове – сплошной безумный хоровод. Сеймей решил? Ну что же, каждое решение имеет последствие. И больше не будет возможности ошибиться или промедлить. Все зашло слишком, слишком далеко, и Beloved стоит раз и навсегда разобраться в себе. Никто из них не хочет понять и принять, и Акаме уже не управляет Силой. Бразды правления в руки взяли давно накопленная обида, страсть, боль, легкомыслие, желание единения и ненависть.
В несколько мгновений можно вместить всю жизнь, и помимо унизительного ошейника принадлежности на шее, кожу на груди жжет внезапно раскалившаяся безделушка, резко толкая в объятия тьмы.

Боец резко вскакивает, как будто после выматывающего липкого кошмара, ненависть все так же ядовитой змеей обвивает сердце, но буря чувств уже более-менее улеглась и телом уже не управляют темные страсти. Нисей задумчиво проводит по волосам, и только тут до него доходит – парень лежит на старинной кровати с резной спинкой и балдахином, мимоходом брезгливо отмечая: пылесборник, а пальцы наткнулись на ощутимо царапнувшее непривычное украшение. Парень старается аккуратно сползти с кровати, но все равно путается в ткани и кубарем скатывается с роскошного ложа. Ощущения довольно странные и Акаме вглядывается в стоящее слегка сбоку большое зеркало в тяжелой вычурной оправе.
Взгляд сразу цепляется за тяжелое украшение, поблескивающее золотом и лазурью, что убирало волосы с правой половины лица. А причиной неуклюжего падения стало белое кружевное платье, почти в цвет его бледной кожи.
- Вот, наконец, и моя пидорская душонка доросла до туши, крема для депиляции и ежедневных прокладок… - видок у Нисея был на редкость… блядостный. Как у малолетней, но довольно дорогой шлюхи, на вкус юноши. Он было попытался хотя бы стянуть с себя непривычную заколку, но после пяти минут бесполезных дерганий за волосы бросил это плевое дело.
- Гребаная заколка, гребаное платье, - Акаме попытался подняться, но снова завалился на пол, с обреченностью отметив, что на ногах красуются вполне себе такие туфли. На шпильках. На высоких шпильках, которыми некоторые маленькие, но очень предприимчивые девушки довольно удачно калечили не особо приятных им представителей человеческого рода. Соотношение приложенной силы к площади – чистейшая физика. – Гребаная жизнь!
Ах да… видимо для полного счастья, помимо изящных туфелек на ногах красовались чулки. Какой же фансервис без чулок? То ли смеяться, то ли плакать, то ли все вместе. А вообще довольно интересно, что за Страна чудес, и как ему досталась роль зведанутого извращенца в чулках. А вообще было бы неплохо проснуться в своей кровати с опустошенной бутылкой абсента. Жаль только, что последнее воспоминание филигранно и на века выгравировано в памяти ощущением жгучего стыда, ничтожности и ненависти. Акаме крепко сжал кулаки и вмиг перестал быть похожим на сладкого трансвестита с Ни-Тёмэ – понимание и прощение не его периферия. И он не собирался с благодарностью принимать отведенную кем-то роль.

+3

55

Взгляд Бойца, жгуче-зелёный, злой. Глаз не оторвать: красиво… Нисею побои определённо на пользу – враз перестал корчить обиженную мордочку и готов вцепиться Жертве в глотку со всей яростью, на которую способен. А способен Акаме более чем на многое, уж Сеймею-то не знать?.. Разозлённая до предела псина может вцепиться в бьющую её руку – потом одумается и, поджав хвост, скуля, будет зализывать собственными зубами нанесённую рану, под пустым разочарованным взглядом хозяина. Бег по краю – выдержит или сорвётся? Каждый раз испытывать волю Бойца интересно как впервые. Нет. На этот раз… да собственно, как обычно, подавит ярость и снова будет упиваться своей Великой Печалью Несправедливо Наказанного Пса…

Темнота. Резко. Внезапно. Только что – ядовитая зелень с отблесками адского пламени в глубинах зрачков, и вдруг душное густое пространство, секунда парения… и ослепшие глаза снова различают свет. Полумрак, но не готично-загадочный, а стильный, глянцевый, и даже в чём-то уютный. Сдавивший горло страх отступает. Лёгкое ощущение нереальности, как это бывает внутри Системы. Осмотревшись, Сеймей разглядел коридор, по обе стороны окружённый зеркальными стенами.
«Акаме, что за шутки?!» – связь тонкой-тонкой паутинкой терялась где-то в темноте. Боец далеко. Да как ему вообще это удалось?! Но стоять и удивляться бесполезно, если дорога ведёт вперёд, значит, нужно её пройти.
Целых три Великих и Прекрасных горделиво шествовали вперёд, один настоящий и два отражения. Аояги с откровенным восхищением поглядывал то влево, то вправо, гадая, с какой стороны выглядит лучше: грациозный хищный зверь, властелин каменных джунглей, крадущийся на мягких лапках, в которых скрываются стальные когти.
А вот стальными нервами Мировое зло и Гроза всея Семи лун похвастаться никак не мог. Этому способствовало много факторов: тяжёлое детство, бунтарская юность, а самое главное – смазливый обормот, который по недоразумению носит на холёной лапке имя Beloved.
«Плохой я педагог. Бью его, бью, а всё без толку. С Агацумой проблем было меньше…»
«А не потому ли ты прогнал эту тряпичную куклу?»
- подмигнуло отражение справа.
«С бешенным доберманом Акаме-то веселее? Ведь он и только он заставляет тебя чувствовать, что ты живой человек, а не ходячий пафос» - отражение справа ехидно ощерилось.
- Заткнитесь. Оба. – Сеймей стиснул зубы, ощущая приближающийся приступ ярости.
«В отличие от своих ручных марионеток, нам ты приказывать не можешь», - рассмеялся правый Аояги.
«А правда бесит, когда что-то выходит из-под контроля Великого и Прекрасного?! Хочешь, чтобы мы замолчали, попробуй нас заставить!» - левый попытался фамильярно обнять Сеймея за плечи, чего Возлюбленный не смог бы стерпеть даже от собственного отражения.
Осколки, ослепительно ярко сверкнув, с издевательским звоном разлетаются в стороны. Боль придёт чуть позже, когда отступит шок. Бежать, в спасительную тьму, и не смотреть, не смотреть, не смотреть по сторонам!!! Не видеть, как левый и правый несутся следом, потешаясь над паникой своего оригинала.
«Почему столько крови?! – отрешённо, где-то на краю сознания, - Ах да, зеркало…»
Коридор петлял, хитросплетение поворотов становилось всё замысловатее. Где же конец?! И вдруг – с размаху – в абсолютно невидимую в полумраке стеклянную перегородку. Сеймей на миг ощутил себя ночным мотыльком, припечатанным к светящейся поверхности ситилайта, и сполз на пол.
- Нисей… что ж ты… падла… творишь! – шёпот сорвался на вопль, - Выберусь отсюда – выпотрошу!
«Ты убьёшь его?»
Откуда голос? Его собственный голос, будто шепнувший на ухо… Сеймей медленно поднимает голову, уже зная, что увидит: восьмиугольная зеркальная комната, и всюду, с каждой плоскости, на него смотрит – он сам!
«Ты убьёшь единственного, кому не наплевать на сохранность твоей шкуры?»
- Он… заслужил… - уходить отсюда. Найти в себе силы встать, унять дрожь, удержаться на ногах, и – куда угодно, только вон из этого безумия!!!
«Ты не протянешь без него, тебе без него – прямой путь в комнату с мягкими стенами»
«Впрочем, вряд ли такого очумевшего волка как ты, оставят в живых»
«Взгляни правде в лицо: ты не сможешь быть один!»
«Ты никогда не был один, а если и хотел однажды, то это слишком быстро прошло»
«Тот, кто стоит между тобой и твоим безумием, желаешь выпотрошить?
Нет,
ты не потихоньку скатывающийся в шизофрению придурок,
ты уже двинулся на всю голову,
если не понимаешь!..»

- Заткнитесь… Все, живо! – оглушительный звон, а боли снова нет. Потом будет, и ещё какая, но теперь существуют только эти ухмыляющиеся ушастые рожи, что осыпаются осколками на пол, лишь множась, и продолжают ржать.
Продолжают жить, каждый – в своём бесформенном осколке. И голоса, сотни, тысячи голосов, сливаются в один угрожающий гул:
«Психтыпсихтыбезумецгрёбанныйпсихвсеголишьпсих»
Дрожь до судорог. Где выход? И есть ли он вообще? Осколок хохочущего зеркала в руке. Если не сейчас, то однажды этим точно всё кончится. С размаху всадить в горло.
- Хватит. Дезертирую, – казалось, произнёс гордо, а на самом деле едва слышно прохрипел. Полумрак восьмиугольной комнаты с гладкими пустыми стенами постепенно становится багряным.
А пол по-прежнему сверкает и щерится осколками злого битого зеркала.

+2

56

Сбросив с ног отголоски испанской инквизиции, Акаме, тем не менее, прихватил обувку с собой – мало ли какие тараканы бродят по этой кривой сказке. Дверь оказалась небольшой, но очень приметной – казалось бы беспорядочные линии резьбы складывались то ли в слова, то ли в неведомые рисунки. «Пиктограммы» - мгновенный вывод с увиденного, и необычно холодного оттенка дерево вдруг стало абсолютно гладким, узоры разгладились, как будто уйдя вглубь. Нисей провел рукой по прохладной поверхности и решительно взялся за ручку.
- Тссс… - шикнул парень, прижимая к груди пораненную ладонь, окрашивая белоснежную ткань первыми тяжелыми каплями крови. Попытки как-то толкнуть дверь не увенчались успехом, а в очередной раз изувеченная конечность болезненно ныла в такт размеренному сердцебиению.
Тяжело вздохнув, Боец оторвал от подола широкую полосу ткани, не спеша перевязывать рану. Еще раз неласково окинув взором единственный выход, Акаме решительно взялся за ручку и толкнул дверь. А дальше… а дальше как будто бы не было ничего, кроме извечного Мрака. Наскоро перевязав пульсирующую ладонь, Нисей начал по миллиметру продвигаться по пока еще неизведанному пространству. На удивление, это оказалось просто. Очень просто. Такое ощущение, что юноша попал к себе в квартиру – давно обжитую и облюбованную. Коридор, лестница пролет… Юноша с легкостью преодолевал невидимые препятствия, скользя пальцами по прохладной отполированной поверхности – опять дерево, вероятно.
За очередным пролетом волшебство ночи рассеялось, отступив к углам, прижалось черничными тенями к стенам, испуганное тонкой полоской света из-за приоткрытой двери.
Комната, в которую он вошел, была довольно странной – крепкие каменные стены и пол, с декоративными элементами из мрамора и совершенно неуместные большие пластиковые окна с плотными жалюзи, совершенно неуместная полуоткрытая планировка, характерная для хай-тека, и монохромная гамма. Деревянные элементы были стилизированно-гладкими, однотонными, без характерного теплого оттенка и едва ощутимого специфического запаха. Слегка побродив, Нисей так и не смог найти выхода – а искать потайные ходы казалось столь детской выходкой, что парень даже не стал стараться. Все это казалось странным – как будто бы современная квартира оказалась перенесена и помещена в архитектурное творение эдак века ХVІ.
Нисей тяжело выдохнул и бег времени на миг остановился – резко развернувшись, он успел встретиться чуть ли не нос к носу с огромной черной то ли собакой, то ли волком, заваливаясь на пол под тяжестью зверя, который практически тут же развеялся темной дымкой. Как можно быстрее вскочив на ноги, Акаме сосредоточился на собственных ощущениях, поскольку это было не подозрение, а знание – такие твари по одиночку не ходят. Следующее нападение было слева – слабая сторона большей части человечества – и юноша успел лишь слегка развернуться, избегая прямого удара. Когти животного все равно слегка прошлись по боку, но, тем не менее, Нисей сейчас не поднимал свои внутренности с пола. А волк опять-таки исчез.
В этом был свой смысл. По крайней мере, Акаме так казалось. Например, ему напоминали, что надо бы двигаться дальше.
… Совершенно ниоткуда, как будто материализовавшись с воздуха, на него, тихонько рыча, наступало следующее животное с темной лоснящейся шерстью.
- Шааа, деточка… - юноша попятился назад, отходя подальше от сверкающих безбрежной жестокостью глаз. – Я понял…
Тварь еще раз пристально посмотрела и, хотя это было совершенно невозможно, пренебрежительно ухмыльнулась, рассыпавшись вслед прахом.
«Как-то пока все слишком хорошо…» - парень еще раз цепко пробежался глазами по комнате, выискивая все возможные варианты с выходом. И единственное, что приходило на ум – окно. Старая милая детская привычка. Впрочем, здесь пока все еще… его? Но его звало куда-то дальше. За границы безопасного мирка с необузданными  волками, которые клацали зубами в ожидании действий.
Быстрым движением подняв жалюзи, Нисей отворил створки окна, впуская в комнату опаляющий жаркий ветер, что не преминул бросить в лицо колющие песчинки. Сощурив глаза, парень, невзирая на довольно длинный шлейф платья, довольно ловко выскочил на подоконник. Он остро ощущал острую неприязнь, исходящую от всего что была ЗА пределами ЕГО территории. Адреналин щекочет нервные окончания, завлекая в безумное веселье – Акаме всегда ощущал страх как волнительно-переменчивый пульс и восхитительное чувство в районе солнечного сплетения. И сейчас, словно наркоман, он шел вслед за этим переменчивым ощущением безграничности возможностей.

+2

57

Трещина на сухой, жёсткой будто кора дерева коже расползается вверх и вниз, если приложить руку – отчётливо чувствуешь сквозняк. Разлом в ладонь шириной змеится по груди: заглянув внутрь, можно увидеть, как сохнет и истончается плоть, уже бесполезная, мёртвая. Лишь где-то в глубине теплится искорка, хочет жить, стремится выбраться из груды тлена, вверх, к солнцу… Солнцу всё равно, видит его кто-нибудь или нет. Оно продолжит светить даже когда на Земле не останется ни единого существа, которое оно могло бы обогреть. Ему безразлична жизнь и смерть, оно само – жизнь.
Тонкий стебелёк пробивается сквозь трещину и тянется вверх, ломая потолок, отрицая абсурдность своей задачи – дотянуться до солнца. Наружу, прочь от фальшивых зеркал! От тяжести ненужных воспоминаний. Сбросив балласт, на свободу. И вот тёплый луч ласкает первый бледно-зелёный листок, распустившийся над разломом. Трещина достаточно широка, чтобы в неё пролезть. Стоит попробовать… Сеймей подпрыгнул, ухватился за край плиты, подтянулся и, тяжело дыша, выполз наружу. Солнце ударило по глазам, заставляя жмуриться – видимо, потому он и не заметил, что среди осколков зеркала осталось его собственное тело с перерезанным горлом.
Вокруг от горизонта до горизонта – пустошь, кое-где покрытая чахлыми пыльными ковылями, лишь в трещине рядом с ним колышется молодой побег, упорно тянущийся к солнцу. Тихо. Несколько шагов наугад, шаги шуршат по сухой земле – а что, в этой вселенной, кроме шороха собственных шагов и звуков других нет?.. Тревожно. Будто взгляд в спину, недобрый, изучающий… Повернуть голову, медленно, не стоит показывать страха тому, кто сзади…
Никого.
Стебель колышется, волосы треплет ветер, несёт в лицо крохотные песчинки – но его не слышно. Только собственные шаги. Идти, идти, идти, до одури вслушиваясь, пока не оглохнешь от хруста щебня под ногами, пока не почудится, что сзади слышны чьи-то чужие шаги. Обернуться – да что там, подскочить как ужаленный, с размаху целясь кулаком на звук – и увидеть за собой только пустошь да ковыли. И где-то вдалеке зелёный побег, приветливо машущий листком-лапкой.
Никого.
Тишина давит на виски. Идти?.. Мало! Бежать! Не слыша – ощущая всем нутром, как собственное безумие бежит следом, тянется к тебе, стремиться забраться на плечи пригибающим к земле грузом, а значит, бежать нужно быстрее, гораздо быстрее!
«Это ты?»
«Это я»
«Кто ты?»
«Это я»
«Где ты?!»
«Это я»

Снова кулаки пронзают пустоту. Ботинки бесполезно взбивают пыль. Ничего. Никого. Устало сесть на землю, без надежды на успех выдохнуть:
- Покажись.
Внезапно услышать позади себя:
- Я хочу домой.
…и узнать голос. Собственный голос – такой, каким он был лет десять назад.
- У нас больше нет дома.
- Как же… так не бывает! – он наверняка стоит сзади, с копной кудряшек и хитрой улыбочкой – как на старых фотографиях со времён, воспоминания о которых в последние годы сильно упали в цене.
- Бывает. Нет дома, нет мамы, - Сеймей вздохнул, - нет Рицки. Никого и ничего у меня нет, кроме Акаме, и тот где-то потерялся…
Сзади – недовольное сопение. Аояги помнил, что в детстве вот так сопел, когда хотел плакать – но не мог. Уже тогда не мог.
Если Сеймей обернётся, снова ничего не увидит. Поэтому он, зажмурившись, наугад протянул руку, и его пальцев осторожно коснулась маленькая детская ладошка.
- Я помню. Помню, что когда-то мы все были вместе, а мама ещё не превратилась в неуправляемое чудовище. Когда-то я и слова такого не знал – шизофрения. Не мог себе представить, что значит – наследственно. Что я имею приличные шансы закончить жизнь так же, как она – в дурке, бесполезным овощем. Но пока этого не произошло, я не побеждён и не сдамся. Я в пути. Однажды у меня снова будет дом, даже не дом, а целый замок. Но замки не покупают, их завоёвывают. Если мне хватит сил на штурм, на башнях моего замка однажды затрепещут мои флаги. Однажды…
- Обещаешь? – в голосе нотки недоверия.
- Обещаю, - Сеймей грустно улыбнулся, а когда открыл глаза, обнаружил себя в совсем другом месте.

+1

58

Акаме перебрался через препятствие, неловко запнувшись об длинный подол. Определенно, более «подходящей» одежды для подобного случая придумать было просто невозможно. Напоминая о себе, тяжело качнулись украшения в волосах – видимо, даже подобные побрякушки требуют опыта в ношении. Идиотизм.
Сказать, что пейзаж был хоть сколько обнадеживающим, это не сказать ничего. Скорченные, как будто опаленные редкие деревья, как последние напоминания об конце света, развалины, которые уже просто было невозможно идентифицировать по одним лишь жалким остаткам фундамента. Нелепая пародия на парк с покореженным каркасом одинокой лавочки в сотне метров.
Приподняв подол, чтобы тот не мешался под ногами, Нисей быстро засеменил хоть в какую-либо сторону, надеясь найти выход из этого заколдованного, казалось бы, места. Долгие раздумья были гораздо опаснее неверного направления – юноше казалось, что стоит ему остановиться, и он застынет так же, как этот странный искалеченный мир с пошлыми остатками былой роскоши. И что-то тут не так. Бойцу не особо нравилось нынешнее обострение интуиции – это походило скорее на игру в кошки-мышки. Удача вместо преимущества.
- Свят-той Нефариан… - по правде сказать, это существо мало походило на легендарного дракона. Просвечивающиеся местами кости, свисающая лаптями посеревшая кожа делали его похожим скорее на оживший труп чего-то там, отдаленно напоминающего стража каждой уважающей себя принцессы. Осталось к чертям выбелить волосы и научиться делать безнадежно глупое выражение лица. Хотя, если приглядеться, то дракон-то и до трупа не дотягивал: так, выцветший негатив, воспоминание о трупе великого существа. Да и какие-то заторможенные, рваные движения подтверждали убеждение. Еще чуть-чуть, и как будто пойдут телевизионные помехи. Впрочем, какова принцесса, таков и охранник. Хреновые то бишь.
Нисей постарался уйти в тень, хотя вместо глаз у дракона были лишь темные провалы – почти условный рефлекс. Тяжело и редко взмахивая крыльями, тварь умудрялась поддерживать свои неизвестно чем скрепленные кости в воздухе, а юноша вовсю рыскал глазами, отыскивая выход. То ли от страха, то ли благодаря внезапно открывшемуся таланту, Акаме довольно резво отыскал небольшую витую дверцу среди густых зарослей дикого винограда, что причудливо оплел филигранно сделанное ограждение. Лишь на минуту потеряв бдительность, парень не заметил, как невидящее существо в мгновение оказалось рядом и, не успевая отловить беглеца, по привычке попробовало дыхнуть огнем. Хотя, кто его знает, чего оно хотело. Но вместо пламени вырвался лишь густой черный дым, который опалил глотку и пробрался в легкие к Бойцу.
Жутко кашляя, Нисей, держась за грудь, вывалился за огорожу и как будто попал… в общем, опять попал. Внутренности выжигало кислотой так, что ему казалось, он сейчас выблюет их всех на холодную мостовую. Голову вело от боли, и удерживаться на ногах ставало все сложнее и сложнее. А где-то там должен же быть выход. Или хотя бы остатки надежды на выход.

Отредактировано Akame Nisei (2011-12-20 21:05:18)

+1

59

Тяжесть на плечах, с непривычки трудно дышать. Кольчуга?! Ну и ну… Хорошо хоть не тевтонские доспехи. За спиной что-то большое и громоздкое. Как бы исхитриться вытащить… ну правильно – меч. Двуручный. С глянцево блестящим лезвием и бурой грязью, засохшей в кровостоке. Стоило прихватить с собой хоть один осколок зеркала – полюбоваться, как Великий и Прекрасный выглядит в образе благородного рыцаря. Наверняка впечатляющее зрелище, хоть прямо сейчас иди на штурм того самого замка, о котором Сеймей только что рассказывал своему безумию.
Аояги расправил плечи, привыкая к тяжести металла. Перед ним на высоком холме протыкали серое небо свечки башен замка. Стены в лучах заката казались персиково-золотыми. Замок будто парил в облаках, красиво и дерзко. Наверняка тот самый, который Сеймей обещал завоевать.
«Только где моя армия? Где мой, в конце концов, конь?! Снова я один… Штурмовать неприступные стены, имея с собой только вот это стальное весло, которым всё равно не умеешь обращаться? Но разве это менее безумно, чем мой бесконечный побег от смерти?..»
Шаг на мощёную дорогу. Ещё. Всё легче и легче. Начиная что-либо, сомневаешься только до вот этого первого шага, а потом… просто делаешь. Потому что привык всё, за что возьмёшься, выполнять идеально. Привык быть лучшим – а значит, не имеешь права на ошибку и слабость. Но только таким героям покоряются Невзятые замки.
Чем ближе подходил Сеймей, тем более ветхой казалась крепость. Видимо, она выдержала не один штурм, а теперь, пережив всех желающих украсить её башни своими флагами, постепенно разрушается ветром и временем. Возлюбленного грызло ощущение, что он безнадёжно опоздал… Парящая в облаках сказка, как грезилось издалека, вблизи оказалась бесполезными руинами. Тут и штурмовать нечего – ворота прогнили, первый же пинок выбил из них целый кусок, обсыпая героя сухой трухой.
Никого. Тишина как… ну да, как в заброшенной крепости. Сапоги-ботфорты из грубой кожи утопают в пыли. По обе стороны дороги – дома, в которых никто уже не живёт. А где-то впереди…
Белое пятно мечется на пятачке среди колонн. Дым. Люди? Сеймей поспешил навстречу, на всякий случай прикидывая, как быстро он сможет выхватить меч. Не для драки – улицы современных городов учат в лучшем случае колотить врага бейсбольной битой. Но с оружием в руках Возлюбленный будет смотреться более внушительно.
Девушка в длинном белом платье и с причудливыми заколками в волосах, изумительно красивая и хрупкая как фарфоровая кукла, растерянная, напуганная и… совершенно неуместная среди безжизненных руин. Сеймей поспешил навстречу, не веря в реальность зыбкого видения перед собой. Кого-то она смутно напоминает…
Не успел Возлюбленный рассмотреть прекрасную незнакомку, как на колонне, на уровне их голов, со страшным скрежетом царапнули камень чьи-то чудовищные когти, оставляя глубокие борозды. Сеймей едва успел пригнуться, утаскивая за собой даму… даму?!
«Пора покупать очки и собаку-поводыря, если я принял ЭТО за девушку! Ну, Нисей, ну и вырядился! Думал, я, как только увижу его в шелках и рюшах, так тут же потяну под венец?! А самое главное, нашёл время устраивать маскарад!!!»
- Напомнишь мне тебя убить, когда выберемся отсюда, - зашипел Аояги, волоча Бойца за соседнюю колонну и пытаясь рассмотреть, что же на них напало. Гора гнилого мяса?!  Кажется, Возлюбленный очень, очень опоздал – враг успел состариться и сдохнуть сам, поджидая настоящего хозяина Невзятого замка. Неведомый зверь заревел, и ограда была разнесена в мелкую крошку ударом чудовищного хвоста, будто театральная декорация. Перед Возлюбленными во всей красе предстал дракон: даже стоя на четырёх лапах он был гораздо выше любого человека, а чудовищные клыки и когти не оставляли сомнений, что зверь – хищник, пусть и, судя по запаху, мёртвый. Он ждал поединка, и теперь дождался.
Рука тянется к мечу. Если он есть, то, может быть, вовсе не так уж бесполезен? Крохотное пространство площадки явно на руку дракону – Возлюбленным просто некуда скрыться. Остаётся только уворачиваться от монструозных когтей, каждый удар которых способен дробить кости с той же лёгкостью, с какой злые дети ломают игрушки.
Нужно контратаковать – но где у этой громадины слабые места? Подпрыгнуть повыше – и целить лезвием в бок. На землю валится кусок смердящей плоти, но зверь будто и не замечает этого: от удара, в который вложена вся сила, больнее непривычным к такой нагрузке запястьям Сеймея, чем боку дракона. А самое обидное – меч намертво застрял в теле монстра. В ответ хвост бьёт по ногам, отбросив смельчака назад, но теперь заметно, что оружие Сеймея всё же причиняет зверю боли куда как больше, чем показалось вначале. На пол полилась густая тёмная кровь. Дракон пятится, сбивая многотонной тушей всё на своём пути. Налетел на колонну – и обломки камня брызнули во все стороны, раня мёртвую кожу. Бешенная тварь чуть не похоронила обоих Возлюбленных вместе с собой под обломками каменного столба. Стоп. Идея…
Колонна пока ещё достаточно крепкая, чтобы у Сеймея хватило сил её разрушить самому. Но если заставить мутанта снова врезаться в неё… Выломать из лавочки увесистую доску и колотить по морде, по глазам, по раззявленной пасти – если и есть у твари уязвимые места, то они здесь. Брызги крови пачкают пыльный пол, зверь не ревёт – кричит! Снова пятится, задевая хаотично дёргающимися лапами колонну и вырывая из неё когтями целый кусок бетона. Потом валится на бок, насаживаясь на меч. Пытается встать снова. И встанет, если…
Сеймей с разбега бросается на колонну, пытаясь обрушить её своим весом. При каждом ударе ощущает, как шатается и стонет повреждённая конструкция, грозя в любой момент похоронить под собой подыхающую в агонии, но всё ещё опасную тварь. О том, что и их с Нисеем сейчас засыплет обломками, Жертва Возлюбленный думал в последнюю очередь.
Дракон медленно поднимался на лапы, заливая всё вокруг кровью. Сейчас – или будет поздно! Плечо ноет от ударов, но Сеймей не замечает этого. Колонна накренилась и уже готова сорваться вниз – ещё немного, ещё! Зверь скребёт когтями пол, готовясь к новой атаке, но тут каменный столб, падая, крушит собой звериное тело. Аояги лишь чудом успевает отскочить от града осколков.
Как же хочется стащить кольчугу и вздохнуть полной грудью… Дракон окончательно мёртв – с размозженным черепом не живут даже зомби. Сей выдернул свой меч из горы мяса и рубанул наотмашь по шее побеждённого зверя. Оставшиеся целыми полголовы откатились к ногам Нисея, который, кажется, и опомниться не успел.
- В старых сказках за голову дракона полагается рука принцессы. Смешно звучит, но я нашёл тебя и вроде как спас… - ситуация попахивала чистым безумием – один Нисей в платье чего стоит, но ничто не отменяет того факта, что это самое платье смотрится на нём без преувеличения потрясающе, - А о твоей причастности к этой феерии абсурда мы поговорим позже, - Сеймей протянул руку Бойцу…
…но тут реальность пошла трещинами, и, расползаясь в разные стороны, отделила Возлюбленных друг от друга.

+2

60

- Сейме! – Боец со всей силы тянется, дабы ухватиться хоть за кончики пальцев юноши, но те ускользают, как и разошедшийся по швам мир. Хаос поглощает осколки забытой реальности, стирая упоминание об разрушенном замке. Стирает вместе с Возлюбленными. По отдельности. Его тоже растаскивает по малейшим ячейкам, битам информации, затягивает, ассимилирует. Уничтожает.
Но, если сосредоточиться, откинув все лишнее, то можно увидеть самое важное: тонкую, но очень яркую и прочную, не смотря ни на что, нить, что существует сама по себе, вне холодной пустоты. Это так странно – пытаться нащупать то, что находится не в твоем-чужом мире. Не просто параллельно, а отдельно, независимо.
Только ничего не выходит: связь обжигает, если так можно назвать тот резкое коктейль отчуждения, страха и сомнения, которым так щедро поит Акаме цепь, что соединяет его… соединяет с тем, за которого все-таки стоит побороться. Стоит просто поглубже вздохнуть и довериться уходящей вдаль нити, которой не видно конца-края.
Реальность вновь обретает очертания. Графические линии и влажная темнота кривых закоулков – этот город, кажется, весь только и состоит из скособоченных домишек и маленьких улиц между ними. Все кажется столь иллюзорным, хоть и повторяет в своем гротескном стиле реальность – яркая мишура напоказ, насмешка и грех наружу мясом. Забавно, но вполне в его стиле. Нисей слепо бродит по закоулкам, натыкаясь на заброшенные, ветхие постройки, полуразрушенные скелеты зданий с заколоченными окнами и просто темные дома, наглухо закрытые то ли владельцем, то ли вообще своим создателем, который решил, что его викторианское творение было порождено именно для этой цели – манить перехожих пустыми оконницами и одинокой скрюченной горгульей у входа. Наконец-то Боец выходит на улицу, вдоль которой тянутся тусклые фонари, а помещения отдаленно напоминали жилые.
- Постой… - Акаме резко разворачивается, вырывая руку из влажной слабой хватки. – Постой…
Юноша с растерянным недоумением смотрел на бледного, изнуренного подростка, который постоянно облизывал обветренные губы, повторяя лишь свою мантру: «Постой, постой, постой…» уже не пытаясь удержать Нисея. Боец настороженно сделал пару шагов, отходя от мальчишки, уже более внимательно осматриваясь вокруг.
- Постой! – незнакомец резко схватил Акаме, сжимая тонкие, какие-то паучьи пальцы вокруг его талии, тревожа глубокие царапины на боку. – Постой…
Нисей молча, но упорно борется, болезненно и рвано выдыхая воздух – теплая кровь тонкими медленными ручейками окрашивает рваные кружева в алый, пачкает пальцы нападающего.
- В Бааарбруйск, жЫвотное! – наплевав на все, парень резко двинул парня коленом в пах, выскакивая из доброжелательных, но почему-то ослабевших объятий. Но, из-за платья удар оказался не настолько силен, чтобы оглушить того хотя бы на несколько секунд. – Горилла со спермотоксикозом!
- Я разочарован… - совершенно заурядный голос юноши вдруг обрел глубокие, очень мелодичные и какие-то знакомые нотки.
Боец горестно сводит брови, ошалело вглядываясь в глаза бархатной южной ночи. С каждым шагом, как будто вслед мыслям Акаме мужчина становится выше, мощнее… черты слегка заостряются, а губы чувственно изгибаются, прежде чем выплюнуть очередную порцию яда.
- Чего ты стоишь?.. – под затравленным взглядом Бойца химера улыбается и лениво достает из кармана раскладной нож. - Сколько ты стоишь? На что я могу тебя обменять?
Почти что двойник уже расслаблено подходит к застывшему Нисею, поднося лезвие к его горлу, оставляет длинный порез от открытых ключиц и вверх. Видение каркающе хохочет, откидывая назад голову. А парень крепче сжимает кулаки и, преодолевая ступор, вцепляется сильными пальцами в непредусмотрительно открытую трахею, перекрывая воздух. Но мираж рассеивается, оставляя окровавленного и враз ослабевшего Акаме одного.
Поспешно подхватив подол, юноша бежит по городишку, спотыкаясь об кучи мусора, убегая от освещенных участков, пока обессилено не приваливается к погасшему фонарному столбу.
- Нисей… - в этот раз перед ним полное подобие Сеймея, с той же полупрозрачной светлой кожей, что, кажется, светится в полумраке, с надменно вздернутым подбородком и широким разворотом плеч. Видение подходит все ближе, ближе, с волчьей грацией приближаясь к перепуганному насмерть Бойцу. Поравнявшись с ним, Жертва ласково проводит кончиками пальцев, затянутыми в черную ткань перчаток, по лицу, мимолетно проскользнув у краешка губ, и с не меняющимся выражением лица хватает Акаме за горло.
- У тебя красивые руки, - мягко шепчет видение, крепко сжимая запястье юноши, как будто в попытке сломать его. – Ничтожество.
Боец дергается, как будто от удара, пытаясь спрятаться за волосами, но те, как в насмешку, убраны тяжелой заколкой. А не-Сеймей, как пытается убедить себя парень, все сильнее выворачивает руку, пока лишь удерживая его за гортань.
– Презираю тебя.
Пальцы на горле начинают сжиматься, а безумие искажает черты наваждения. Акаме с болью вглядывается в черты человека напротив, пытаясь найти подтверждения тому, что чувствует сердце, отвергая реальность или то, что заменяет ее. И хотя это всего лишь порождение его же фантазии, тело, кажется, воспринимает все как реальность: легкие сжимаются в попытках получить кислород, в глазах темнеет, но вместо паники лишь подступающая тошнота – юноша чувствует лишь отвращение и неприятие. Свободной рукой Нисей ощупывает заколку на голове, с тихим щелчком высвобождая скрытое тонкое лезвие. Осколки воспоминаний, как мозаика, причудливо складываются в яркую картинку, болезненную и бессмысленную. Боец крепко зажмуривается, всаживая почти что спицу в глаз выкидыша его кошмаров. Под пальцами – горячая жидкость и Акаме поспешно отдергивает руку, с ужасом вглядываясь в изуродованное лицо, потихоньку отползая от существа, с которого, казалось, кровь, словно кислота, смывает облик, оставляя неприглядную светлую массу, без каких-либо отличительных черт. Сверкая неповрежденным глазом, порождение сильным ударом в лицо, впечатало парня в асфальт, прежде чем, как и его предшественник, развеяться полупрозрачным смогом.
Нисей тяжело вздыхает, царапая окровавленными пальцами асфальт – перед глазами все еще пляшут разноцветные мушки, все тело нещадно болит, напоминая о каждом полученном ударе или порезе.
- Сеймей… где же тебя черти носят?

Отредактировано Akame Nisei (2012-01-06 18:23:25)

+1

Похожие темы


Вы здесь » Loveless forever... » Минато » Кафе Love2Love