Loveless forever...

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Loveless forever... » Минато » Кафе Love2Love


Кафе Love2Love

Сообщений 61 страница 68 из 68

61

Видеть, как расстояние между ладонями Возлюбленных неумолимо увеличивается, но тянуться, тянуться, тянуться, впервые в жизни отчаянно желая дотронуться до другого человека… Злость с оттенком досады и разочарования. Завоёванная добыча ускользает из рук: замок рушится, а вот это подобие принцессы растворяется в мутном Ничто. Меч выпал, бряцнув напоследок об обломки мостовой, кольчуга сама собой расплетается, и Сеймей в ужасе замечает, что под ней нет кожи. За секунду до того как всё кончится, беззащитен, абсолютно, предельно…
Темнота. Ничто. Вдохнуть и открыть глаза.
Какой-то городок, до самых крыш заросший скукой. После сказочного антуража предыдущей реальности, он кажется просто удручающе обыкновенным. Кожа теперь на месте, а на ней – та же одежда, которая была на Сеймее в реальности.
«Сказка со страшным концом…»
Одно воспоминание об оголённых мышцах вызывало табун мурашек, пляшущих по спине. Но это в прошлом, как и завоёванный замок, а к нему в придачу – поверженный дракон и спасённая принцесса, как и положено по законам жанра. И ничего, что крепостные стены были не крепче глины, враг сдох от старости, а прекрасная незнакомка оказалась переодетым прохиндеем, который уже тысячу лет служит персональным кошмаром Жертвы Возлюбленного.
«Я вернусь»
Однажды, устав от бесконечных войн за завтрашний день. И замок снова будет красиво и дерзко парить в облаках, не тронутый тленом – ведь теперь у него есть настоящий хозяин. А зыбкая грёза в облаке кружев поспешит навстречу своему герою, будто бабочка, летящая на огонь…
«Стоп. Это же Нисей! Которому самое место – на коврике у моего трона, в строгом ошейнике, и то надо следить, чтобы за пятку не цапнул.
Нисей.
Где ты снова?..»

Город давил серостью. Ужасно хотелось исчезнуть отсюда поскорее, но в чём суть этого отрезка пути? Куда приведут безликие улицы?.. Понятно одно – нужно опять искать Бойца и ответы. С каждым переходом Сеймей ощущал, как освобождается, выползает из своего непроницаемого кокона, отделяющего его от внешнего мира. Страшно увидеть себя со стороны, вернуться к началу, найти свой дом в руинах, обрести – и тут же потерять, остаться снова одному, без брони и кожи, но всё это Сей уже пережил. И снова прёт вперёд как танк, гнёт свою линию, что бы ни происходило вокруг и чьи бы кости не хрустели под гусеницами. Как всегда. Возлюбленный-вчерашний и Возлюбленный-сегодняшний ничем не отличаются кроме одного: Аояги перестал бояться.
«Спасибо, Нисей…»
Никого вокруг, лишь впереди – какой-то пацан в некогда белом, а теперь изрядно испачканном тряпье, загорает на асфальте и выглядит так, будто его пропустили через мясорубку. Подойдя ближе, Сеймей отметил, что человек смутно ему кого-то напоминает... но это вряд ли важно. Нужно искать Нисея и способ  выбраться. Пройти мимо и уже через минуту не вспомнить, и уж тем более не подумать, что мог помочь незнакомцу. Но отчего-то ноги сворачивают в его сторону. Парень в платье? Не иначе как нарвался на гомофобов и был избит за свой экстравагантный наряд. Кому какое дело до чужой личной жизни, а вот поди ж ты. Сеймей приподнял беднягу за узкие плечи и поставил на ноги.
- Ты местный? Не подскажешь, как уехать отсюда?
Во взгляде парня читался недавно пережитый страх. Бесовские-бесовские глаза, зеленющие. Интересно, его только избили, или ещё и изнасиловали?.. Сеймей устыдился этой мысли. В волосах незнакомца, некогда сложенных в причёску, а теперь растрёпанных, застрял сухой листок. Возлюбленный вытащил его и попытался изобразить приветливую улыбку.
Не вышло.

+1

62

Нисей растерянно смотрел на темноволосого юношу, который какого-то черта вместо того, чтобы брезгливо поджать губы и пройти мимо, помог. Помог ему. Боец передернул плечами, стряхивая облепившую его паутину страха и неуверенности. Хмурый, улыбнувшийся краешком самих губ парень выглядел как-то знакомо. И ощущение дежавю от прикосновения обманчиво изящных пальцев к бледной коже, как будто его уже не раз вот так выдергивали, поддерживали, не отпускали… На удивление, последнее чувство приходилось ему по нраву. Чушь.
- Я… эм… не местный, но, кажется, - Акаме напряженно закусил губу, теряясь, пытаясь правильно подобрать ответ. – Я практически уверен, что здесь должна быть железнодорожная станция.
Маленький дом с проходом слева, и почти такие же постройки-близнецы рядышком. А чуть дальше по улице дома уже больше и новее, хотя все равно заброшенные. Память услужливо подкинула юноше тщательно убранные улички и невысокие заборы. Тихий, сонный городок, жители которого как на подбор полны внутреннего достоинства, благочестивости и уважения к традициям. И только своры периодически рыскающих детдомовцев как-то нарушают привычный облюбованный досуг. Впрочем, кто его знает, действительно ли перед ним дом достопочтенной Кисараги-сан, которая с трудом скрывала отвращение пополам со снисходительностью, когда приходила проведать бедных и разнесчастных деток, или воображение просто играет с ним в кошки-мышки. Все эти долбанные пригороды похожи друг на друга до приступов паранойи.
А еще ему нужно найти Сеймея. И оставаться в долгу тоже нельзя: неоплаченные услуги имеют свойство обрастать процентами. Нисей неуверенно сжал в пальцах изрядно потрепанное платье.
- Здесь недалеко, пятнадцать минут, если поплутать по переулкам, - юноша слегка качнул головой в сторону обшарпанных домов, неприглядных даже на фоне темноты. Перескакивать через горы мусора в длинном платье не так весело как в кроссовках, но Акаме старался не оплошать – падение равно задержке, а времени терять не хотелось. И, на огромное удивление, его совсем не раздражало чужое присутствие за спиной. Вообще-то Нисей не мог расслабиться, если кто-то находился в близости от него, но вне поля зрения. Это назойливое ощущение чужого присутствия и холодка опасности, что заставляло нервно дергаться и оглядываться, стоило парню заподозрить, что кто-то рядом. Только один человек мог стоять у него за спиной.
Боец вывел незнакомца как раз маленькой открытой станции, к которой, в отличии от окружающего ее поселка, не прикоснулось дыхание тлена, оставив даже фонарь, слабо освещающий площадку между колеями. Поезда очень редко и с неохотой делали остановку в этом захолустье, так, по крайней мере, казалось малолетнему Акаме, который просто-таки мечтал вырваться из этого притона добропорядочности и великодушия.
Юноша по привычке взобрался на возвышение платформы, не утруждая себя обходом оной. В любом случае пришлось бы перепрыгивать турникет, а тело отчаянно протестовало против активных телодвижений. Достигнув цели, он наконец-то расслабился, отпуская себя. И тут же припомнились несколько неудачных падений, и удар по лицу, и усталость, и общее отвращение к жизни.
А еще стремительно приближался поезд, и Боец отчаянно хотел последовать за незнакомым парнем, вырываясь из лап ненавистного ему города.

Отредактировано Akame Nisei (2012-04-18 02:42:13)

+1

63

Людей вокруг не видно, и хорошо. Иначе кто-то мог бы подумать, что это Сеймей избил пацана в платье, а отводить глаза целому городу слишком хлопотно. Случайный попутчик шёл так, будто знает дорогу, не ныл и не охал как положено жертве насилия – видимо, терпеть побои для него не в новинку. Что и неудивительно при любви к скандальным нарядам и настолько смазливой моське… Взять того же Нисея: снаружи ангел, внутри кусачая псина, никому себя в обиду не даст, разве что родной Жертве – но это так положено, Жертва – хозяин, почти бог, хотя почему «почти»?.. И кужавчастое безобразие Акаме никогда на себя бы не нацепил, у него со вкусом полный порядок, что ни наденет – любоваться и любоваться. И неудивительно, Возлюбленный же. Достоинство у него в крови, иначе и быть не может.
«И всё же у меня есть множество поводов гордиться своим Бойцом.
Что никак не отменяет перспективы воспитательных мероприятий, как только вернёмся.
И ошейник тебе, сладкий, носить до конца своих дней.
Я очень надеюсь, что этот «конец» наступит не раньше чем я сам тебе это прикажу»

Сеймей брёл за своим спутником, глубоко задумавшись, но при этом не забывая поглядывать по сторонам, «прослушивать» пространство на предмет потенциальной опасности, но ему по-прежнему казалось, что в скучных декорациях никого нет кроме них с побитым. Почему, зачем, ведь окажись на его месте Нисей, хотя бы было понятно, как и куда двигаться дальше. Остановка электрички. Теперь ждать. Присесть на лавочку спиной к заросшему скукой городу и гипнотизировать две полоски рельсов, убегающих к горизонту. Акаме упорно не шёл из головы. Протянутые друг другу руки сближаются, и, не дотянувшись друг к другу совсем немного, оказываются в разных осколках нереальности.
- Он появился в моей жизни тогда, когда лучшим выходом было просто лечь и сдохнуть, - Сеймей и сам не заметил, что говорит это вслух, - Я с детства играючи побеждал однокорытников в тренировочных поединках, но теперь по мою голову были посланы профессиональные убийцы. Один – против системы. У меня не было шансов даже просто выжить, не то что победить… Я встретил его крайне вовремя, за шаг до принятия решения погибнуть в бою, не достаться им живым, не позволить врагу сделать из себя очередную бабочку на шпильке. Ощутить настоящую связь, разделить с кем-то Имя… я впервые почувствовал, что я не один во вселенной. И с того времени панически боюсь снова ощутить себя в том самом вакууме. Точнее… боялся до сегодняшнего дня. Теперь просто верю. Верю, что он останется со мной до конца. И мне кажется… что даже сейчас… он где-то рядом, даже если я его не вижу. Ведь я по-прежнему чувствую, что могу и должен бороться. И что на этом пути я не один. И что когда я однажды войду в свой замок победителем, мне будет с кем его разделить.
Звук приближающейся электрички. Пора уезжать и никогда больше не вспомнить этот серый город и случайного попутчика, которому только что вот так запросто выложил всю подноготную, в которой и себе никогда не признавался. На прощанье достаточно помахать рукой, теперь пора войти в приветливо распахнутые двери вагона…и только теперь узнать в незнакомце ЕГО, Одноимённого, родного.

+1

64

«А как же я найду Тебя, если я Тебя не помню?»

Разделить с кем-то имя, разделить с кем-то судьбу – это иметь цель в жизни, осознавать ее ценность в глазах смотрящей на тебя Пары. Находить тысячи оттенков в каждой фразе, отыскивая единственную яркую фигуру в безликой толпе. Находить, терять, дарить каждый свой вздох. Это не счастье – это жизнь.
Ждать именно Того очень сложно. Но еще сложнее не ждать, каждый день постепенно убивая в себе надежду на то, что наконец-то в твоем существовании появится смысл и Цель. Такая вот большая, красивая, недостижимая и очень желанная. Чтобы к ней можно было идти поэтапно и со вкусом, падать, сбивая колени в кровь и обдирая ладони, выдирая зубами малейший шанс на победу.
Его жизнь До можно было охарактеризовать именно так – гладенько и безумно скучно. Слишком много таланта для столь пустого существования без альтернативы. Мечта маленького мизантропа – настолько удобно устроится в своем коконе, чтобы ни один внешний раздражитель не проскочил между плотными стенками. А последняя стадия – окончательная спячка – еще слишком далеко.
И вот он потерял в темном сыром городе человека, у которого была эта Цель, больше похожую на отчаянную Мечту. Похождения темноволосого Принца, не обращающего внимания на оставленные позади осколки чужих жизней, с нынешним подручным для выполнения заданий, может закончиться уже здесь. Но, разве он может допустить подобное? Ведь, похоже, ему верят. Хоть чуть-чуть, но…
Акаме запрокинул голову, в последний раз вглядываясь в чернильное небо, больше похожее на пролившуюся тушь, чем на безмерные глубины. Вера это безумно хрупкое полуощущение, которое трусливо обходит знание. И ему тоже стоит поверить, взлетая вслед за незнакомцем в пустой вагон. Кто еще может мечтать в этом гнилом городишке, которое отчаянно алчет свежей крови, в поисках хоть чего-то настоящего и откровенного?
- Я… я не знаю, что хорошего в замках. Для меня это лишь твоя цель. Но только так ты и будешь существовать – на пути к чему-то. А этого хочу я. Единственное, чего я хочу, Аояги Сеймея с желанием, будь то замок  или еще что, - в голове слишком много мыслей, и оформлять их в более-менее понятые предложения все сложнее и сложнее. Что он вообще может сказать? Сказать так, чтобы его слова имели вес? – Все же так просто: я верю в тебя… Я верю тебе. 
Щелчок переключателя. Яркий свет в глаза заставляет болезненно щуриться, негромкие фразы после абсолютной тишины набатом стучат в голове. Неужели все по новой? Куда же… Нисей постепенно расслабляется, скользя взглядом по знакомой фигуре. Все хорошо. Рядом, вместе.

+1

65

«Кажется, это и было задание. И мы его выполнили»
Сеймей устало привалился к вздрагивающим в такт стуку колёс дверям и прикрыл глаза. Потрезву, в здравом уме и добровольно, он никогда не наговорил бы Нисею всего, что сейчас сказал. Псина не откровений заслуживает, а хорошей взбучки за это путешествие по нереальным мирам. С другой стороны… разве можно найти ответы, не вернувшись к самому началу, не заглянув в глаза собственному безумию?
Ответы получены.
«Будь со мной, Нисей. Это… не приказ, но я так хочу. Не сторожевым доберманом, прикованным к моему трону. Достойным, равным – рядом. Будь со мной. Будь моим»
Ни слова вслух. Но Возлюбленные услышат друг друга и без слов. Они едут домой, только где сегодня будет их дом?.. Там, где можно согреть руки о чашку кофе, или зарывшись озябшими пальцами в волосы родного и тёплого, самого дорогого, самого близкого.
«Дом – там, где ты»
И в этой бесконечной резне должны быть тихие дни. Если за сегодня никто больше не попытается разорвать Возлюбленным глотки, можно считать, что настал именно такой. Пустая электричка, за окнами – вечер и звёзды. И неизвестно, куда лежит путь. Внутри тревожно, тепло, Сеймей сам не заметил, что улыбается чему-то своему, впервые в жизни не ощущая выедающего душу одиночества. Вместе. Рядом. Хорошо.
Поезд ныряет в тоннель, погружая в темноту двух людей, которым ещё предстоит научиться жить, не причиняя друг другу боли. Неизбежность толкает навстречу, но уже не страшно падать во внезапно такие желанные объятия как в бездну, поставив жирный крест на собственной извечной неприступности. Кажется, сейчас случится землетрясение в сто баллов, возникнет цунами до небес, но это всего лишь сердце колотится о рёбра. Время замерло, и с каждым стуком ощущаешь, как сокращается расстояние между протянутыми друг к другу руками. В этот раз – дотянуться, вцепиться, удержать! Прикосновение – вспышка жара, и глаза становятся влажными от переполняющей душу светлой радости.
И снова переход. Яркий свет бьёт в глаза так внезапно, что Сеймей разжимает объятия и вскидывает руки к лицу. Лишь немного попривыкнув к освещению, осматривается: кафе, точка отсчёта. Нисей по-прежнему на полу, одет как и был до этого, горло украшает ошейник. Снять теперь?.. Больше ведь не нужен.
Зеленющие глаза, бесовские, хитрые-хитрые. Нет уж. Пусть ошейник пока остаётся.

+1

66

Юноша уткнулся лбом в коленку Жертвы, переводя дыхание. Столько всего произошло за последние… часы, минуты, секунды? Для того, чтобы хоть чуть-чуть приоткрыть створку в сердце требуется очень много сил, которых, по правде, у Нисея никогда не было.
Глупость, эгоизм, трусость и леность – в той или иной степени это намешано в каждом из нас, и именно этим можно объяснить абсолютно все поступки. Стоит лишь приглядеться и чуть-чуть вслушаться в слова. От этого передергивает. От этого тошнит. Претит ослиное упрямство, так же, как и многоликость. Во всей этой муторной круговерти социума не находилось кого-то такого… Яркого и очень живого, совершенно непохожего на других.
Вряд ли Нисей когда-то скажет, что ему безумно нравятся ушки Сеймея и то, как он уверенно ищет что-то нужное именно ему. Идет к цели упорно, преодолевая все препятствия и не пытаясь увильнуть от последствий своих решений. Такой сильный и гордый. Сеймею очень идет имя Возлюбенный – за его жестокость и недосягаемость, за то, как часто бьется сердце в его присутствии, за самые яркие эмоции, которые может вызвать лишь он. За вечное ощущение бушующего моря опасности, и чистые волны удовольствия. За скольжение по краю бытия в попытке ухватить хвост синей птицы. Почему-то, несмотря ни на что, только рядом с Жертвой верилось в то, что и он сам сможет так же добиваться своей мечты, быть достойным этому коварнейшему и самому прекрасному воплощению Любви. Однажды стать тем, кто бережно скользнет губами по длинным пальцам и тонкой коже запястья, чувствуя сильное биение сердца, вторящее его собственному. Подарить какую-то мелочь и рассказать забавную историю, любуясь светлой кожей и расслабленной линией плеч. Родной, как горячая кровь, что пульсирует в артериях, как въевшаяся в ткани кислота, медленно убивающая и одновременно дарящая жизнь.
Их жизнь - самая страшная, вкривь и вкось переписанная сказка, больное творение двух сумасшедших, прекрасное и завораживающее. Безупречная вязь решений, написанная зачастую чужой кровью, в плату Судьбе за право самому бросать жребий...
На краю сознания болезненно вспыхивает маячок.
По спине ползет холодок, хотя тело бросает в жар.
- Сеймей… - Акаме запрокидывает голову, горестно сводя брови. – Нас нашли. Опять.
Пальцы помимо воли сжимаются в кулаки, выдавая внутреннее напряжение. Чужая сила неприятно резонирует, нагло взывает к его собственной. Небрежное сокрытие скорее как дань вежливости. Блаженная беспечность за которую хотелось вырвать кишки из вспоротых животов и затолкать их в глотку, чтобы эти ничтожества навсегда запомнили небольшой урок, который им почему-то вовремя не преподали. Нельзя брать на себя право решать чью-то участь, если силенок и ума, что у леммингов.

+1

67

Вот и отдохнул. Вот и расслабился. Снова погоня! Три убитых Пары за день для Семи лун слишком мало? Ещё партия смертников на подходе… Сеймей сосредоточился, мысленно ощупывая пространство в поисках врагов. На миг нутро сжалось судорогой страха: много, целый отряд, и отнюдь не беспомощные детишки. На этот раз Минами хорошо подготовился к атаке… Вступать в открытое противостояние бессмысленно, нужно уходить.
Нет. Некуда. Окружены.
Сеймей придавил панику в зародыше – теперь холодный ум нужен как никогда. Придётся прорываться с боем.
- Акаме, готовься. Держись возле меня. Сейчас будет жарко.
На Возлюбленных по-прежнему никто не смотрит: работает заклинание отвода глаз. Скоро оно будет не нужно, но осталось последнее. Сеймей выхватил пистолет из кобуры сонного охранника у дверей, отошёл в центр зала, глубоко вдохнул, снял оружие с предохранителя и выстрелил в потолок, одновременно с этим прерывая контроль над сознанием посетителей.
Несколько десятков глаз резко обернулись на звук, кое-где послышались испуганные ахи. Охранник дёрнулся было навстречу, но второй выстрел разорвал ему горло, окатив ближайшие столики брызгами крови. Сеймей ждал паники, оглушительного женского визга, даже, возможно, героических попыток задержать нарушителей спокойствия, но люди перед ним испуганно замерли, будто превратившись в изредка моргающих манекенов. Лишь официант в конце зала выронил бутылку, но та не разбилась, а покатилась по полу, пачкая ковровое покрытие густо-бордовым.
- Итак, пупсики. Не делаем резких движений, и все останутся живы, - Сеймей зашёл за колонну, опасаясь, что с улицы через окно его может достать пуля снайпера. Сколько может тупить великий семилунный стратег? Был бы Аояги на его месте, наверняка подключил бы к поимке террориста номер один полицию. – Ты, - он кивнул бармену,  - выходи на улицу и говори всем кого встретишь, что Возлюбленный покидает сие гостеприимное заведение с новыми друзьями, которые любезно согласились составить ему компанию. Если же щенята господина сенсея решат помешать нашему веселью, эти милые люди разделят судьбу Летящих и остальных храбрецов. Запомнил? Беги. Дальше, - Сеймей развернул ствол в зал, - ты, ты и ты. Ещё ты. Вышли вперёд. Да веселее! – последняя реплика красноречия ради была сопровождена выстрелом поверх голов заложников, отчего ближайшие к окну столики засыпало осколками витрины.
Выбор пал на самых слабых среди человеческого стада. Две девушки, пацан-подросток и рослый тип с гипсовой повязкой на правой руке. Насчёт последнего Сеймей сомневался, но из-за собственного немалого роста Жертвы Возлюбленного, и заложник требовался повыше: не дело убегать с пригнутой головой, даже под пулями. Репутация отчаянного психа обязывает. А достойного сопротивления однорукий не окажет, да и слишком он напуган, вряд ли станет геройствовать.
«Нисей, прикройся кем-то из остальных. Лучше двоими, мне так будет спокойнее. Четвёртого пустим в расход на пороге, для наглядности. Завяжи глаза и руки всем заложникам кроме длинного. После этого уходим»
Аояги захватил с собой консервный нож, пригодится. Пули тратить впустую – непозволительная роскошь, и так трёх уже нет, а сколько их всего вставил прежний хозяин пистолета, проверять некогда. Сеймей ещё в совсем нежном возрасте любил пострелять по пакетам из-под молока или по голубям из ПМа отца на заднем дворе. Тогда оружие казалось ему через чур тяжёлым и громоздким, теперь пистолет ложился в ладонь как родной. Много лет прошло. Кудрявый мальчик-лапушка вырос, и теперь стреляет по людям. Совершенно с теми же эмоциями, с какими наблюдал когда-то за медленно опускающимися на землю окровавленными перьями. Прерванный полёт. Остановленная бессмысленная микрожизнь. Красиво.
Ха, молодец Акаме! Хорошо вымуштрован: может голову дома забыть, но моток скотча у него всегда с собой. И обездвиживает будущую падаль Боец виртуозно: быстро, аккуратно – Возлюбленный же! Со стороны улицы доносится вой сирен. Стоило предупредить Нисея, чтобы не бегал перед окнами, ну да ладно, сам сообразит. Всё.
«На выход»
- На выход! – Сеймей пнул высокого заложника по внутренней стороне колена и потолкал вперёд. Нисей поведёт остальных. Пусть держится сзади, под пули ему лезть ни к чему.
«Выходим через чёрный вход – там наверняка найдётся какой-нибудь служебный транспорт. Ты поведёшь»
Город встретил Возлюбленных сумерками и целой батареей направленных на них стволов. Позади полиции, где-то в тени, в конце квартала, угадывалась поддержка из Семи лун: напряжённое пространство, страх, ненависть. Мутно-бурое с проблесками багряного. Серые силуэты, готовые вступить в бой по приказу невидимого командира.
Бармен наверняка поставил в известность охотников за опальными головами, раз те не открыли огонь сразу. Находиться под прицелом было… забавно?
«Всё равно будем играть по моим правилам!»
Сеймей криво усмехнулся, вытаскивая вперёд одну из заложниц. Нисей перестарался, склеивая ей ноги: слишком туго, девка едва переступает.
- Господа, посторонитесь – не хочется испачкать вам мундиры кровью, если вдруг у меня дёрнется рука и я нажму на курок, - Жертва Возлюбленный приставил ствол пистолета к подбородку парня в гипсе, свободной рукой толкнул в спину девку. Та внезапно вышла из ступора и завыла в голос, порываясь бежать, но тут же рухнула носом на асфальт, продолжая истошно вопеть.
Как некстати. Что ж, сама вынудила. Выстрел, и затылок бестолочи превращается в кровавое месиво.
«Вон фургон, продвигаемся к нему»
Только бы остальные заложники не последовали примеру истерички. Высокий что-то занервничал… пришлось врезать по уху прикладом, затих.
- Открывай, - приказал Сеймей однорукому, подведя его к двери фургона. Пропустить внутрь Нисея и девку. Больше четверых в кабине не поместятся, и то одному придётся сидеть у кого-то на коленях. Что ж, господин в гипсе, вы самое слабое звено – прощайте. Лезвие консервного ножа входит в висок парня как в гнилое яблоко. Красные пятна на рукаве, снова! Отвратительно. Бесит. Возлюбленный сбросил труп под колёса фургона и захлопнул дверь:
- Газуй, Акаме!
Педаль в пол. Посмотрим, годится ли эта груда железа для побега из лап самой смерти.

+1

68

Давно пора уж было привыкнуть к бешенному темпераменту Жертвы, но Нисей опять чуть ли не с открытым ртом смотрел на остросюжетный блокбастер: «Аояги Сеймей vs …» Зайчик-энерджайзер с легкой шизофренией, который наебет всех, по крайней мере в это очень и очень верилось. Пять баллов охраннику за эффектное падение, бармену твердая тройка с плюсом, аудитории двойка за отсутствие аплодисментов.
- Салочка за испуг! – Акаме хихикнул, ткнув под ребра тщедушного парня,  а потом обернулся к девушкам. – А вам, дорогуши, советую выглядеть сделать лица попроще – вдруг вас по телеку покажут, позора ж не оберешься потом, ай-ай-ай!
Впрочем, через пять минут, одну из заложниц ее внешний вид уже никоем образом не будет волновать. Никогда. Ну да впрочем, она могла умереть старой, скрюченной, с болезнью Альцгеймера, накормленная блевотной кашкой в доме престарелых. Или спиться. Или и того хуже, произвести на свет парочку ублюдков и умереть с мыслью, что у соседки похоронная церемония в любом случае будет лучше чем у нее. Жизнь все-таки отвратительная штука.
Хлоп, мужик заваливается куда менее эффектнее охранника, а Сеймей просто не умеет оставлять за собой не выжженные уже почти легендарной фанатичной решимостью поля сражений. Хлоп, за Нисеем закрывается дверца и он мило подмигивает девушке, конвульсивно дергающейся, как на электрическом стуле. Парень стойко держится, хотя потихоньку начинает зеленеть.
- Уважаемый, девушку на ручки и не лапать! У нас тут все прилично, - Боец смотрит не столько на парня, как поверх его плеча, на забирающегося в кабину возмущенного Сеймея (ну да, мы же даже перекусить особо-то и не успели!)
Боец аккуратно заводит машину, которая резвенько отзывается на чуткое обращение. Управление стандартное, хотя привыкнуть к габаритам машины с самого начала сложно. Резкий газ, разбрасывая ближайших полицейских, очень быстрый разворот (лишь бы по покрышкам не попали!), скорость не истребителя, но и не сдохшего хомяка. Очень даже неплохо, а ему даже нравится. Особенно при приближении легковушки, где сидит довольно агрессивно настроенная Пара… Ох, какая жалость! Вы в курсе, что японские машины делают не из металла, а из не особо прочного пластика, и при лобовом столкновении с более-менее твердыми поверхностями, они чуть ли не в гармошку складываются? Аве не очень новеньким, но крепеньким фургончикам, которые старше подобных нововведений. Ни гармошки, ни совсем лобового столкновения не вышло, но два ноль в пользу Возлюбленных.
У Нисея почти благодушное настроение, когда какой-то идиот бежит к сплющенной им машине в отчаянной попытке спасти соратников. Заезжать на пешеходный переход это плохо, но Боец, скрепя сердце и прищурившись от удовольствия, мужественно освобождает матушку-Землю от очередного паразита, медаль на грудь и умиленные слезы. Веселье прерывает резкий звук сирен, оповещая затаившихся крысок о людской справедливости, которая как мультяшный супер-герой будет ловить плохих мальчиков и наказывать их. Строго-строго наказывать. Какая жалость, что впереди оживленные улицы, которые Акаме знает как свои пять пальцев, и совсем рядом находится мост, где он оставил свою малышку.
- Девушка-а, - Боец коварно тянет последнюю гласную, а потом, повелительно глядя и в без того стеклянные  глаза, коротко приказывает. – Спи.
Пристроившись в быстрый поток машин, он хватает парня за подбородок.
- Ты. После того, как мы выйдем, поедешь дальше по прямой к мосту. Примерно в середине свернешь достаточно резко, чтобы фургон упал в залив. После этого уснешь, - подросток замирает, обмякает на своем месте.  Мельком взглянув на скучающую Жертву, Нисей мягко улыбается, а затем перестраивается в соседний ряд, ближе к краю.
- Через метров двести светофор, выйдем там, - а на языке «ты просто гениален» или «блядь, ну как же мне чертовски повезло с тобой!». Кому-то нужны супергерои, чтобы их спасали. А ему нужен суперзлодей, конкретный и очень-очень…

+2

Похожие темы


Вы здесь » Loveless forever... » Минато » Кафе Love2Love