Loveless forever...

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Loveless forever... » Фанфики по Loveless » "Мой Ангел"


"Мой Ангел"

Сообщений 1 страница 30 из 37

1

Название: «Мой Ангел»
Автор: вместо_Шульдиха
Консультант: Феникс_Задира (ака вдохновитель и пинатель ленивого автора;))
Пейринг: Соби/Сэймэй, Сэймэй/Нисей, Соби/Рицка и вариации на тему ;)
Рейтинг: R с лёгким налётом NC
Жанр: драма/романс
Размер: макси
Состояние: Закончен
Саммари: А если бы Сэймэй не исчезал, истории бы не получилось?
Дисклеймер: Не был, не был, не был – даже рядом не стоял =) Герои принадлежат Юн Кога, а я просто фантазирую на тему и совершенно никакой материальной выгоды не получаю. =)

Отключите мне свет,
Я наполнен тобой до краев.
Мне не нужен рассвет,
Ветерану сердечных боев.

Мне ненужное "да"
Я опошлен лимонной луной,
Пусть во сне иногда
Ты все так же танцуешь со мной,
Мой Ангел...

Заберите свой день.
Я согласен пройти по осколкам души.
Твердая ступень -
Обернется пусть шагом в миражи.

Не один из тех,
Кто уснет со мной, не пройдет назад.
Мой лимонный смех
Золотой пыльцой твой укроет сад,
Мой Ангел...

Неизбежная жизнь.
Без тебя, без памяти, без отличий.
Расписание лжи,
И преградой только лишь безразличье.

Я не дам тебе шанс,
Сделать что-то для шага вперед.
В перекрестье глаз
Я спою тебе то, как уснет
Мой Ангел...

Я подставляю горло любви,
Я в неизвестность бросаю открытым текстом
Обрывки снов…
Я прошу, не зови,
В моих безумных снах тебе совсем не место.
(Джэм – «Мой ангел»)

Глава 1. Непослушание.

Сэймэй внимательно посмотрел на Соби: он, что - издевается над ним, отказываясь выполнить приказ? Что этот выскочка о себе возомнил?! Что он главный в Паре, что от его желания или не желания что-то зависит? Будет так и только так, как сказал Сэймэй! Ритцу плохой учитель, если не сумел вдолбить в голову Соби подчинение Бойца во всем своей Жертве. Ну, ничего, это поправимо: время еще есть.
Боец сидел прямо, застывший взгляд был устремлен куда-то в сторону, словно он не хотел смотреть на свою Жертву. Лицо казалось маской – каменной и ничего не выражающей, Соби выдавали только судорожно сжатые, до белых костяшек, руки. Он отчаянно пытался выглядеть спокойно и не показать Сэймэю, как ему больно. Соби решился ослушаться приказа, но как выполнить невозможное, то, о чем только что говорил ему Сэймэй? Отказаться от себя, от… него!
Боль разрасталась внутри красным огненным цветком, раскрывала лепесток за лепестком, захватывая, набирая силу, от чего становилось труднее дышать. Больно было не только потому, что срабатывали установки, которые в него с детства вкладывали в Школе: гипнозом, кнутом, нудными лекциями, заклинаниями; но еще и потому, что его Жертва даже не понимала, что, отдав подобный приказ, она практически отказывалась от своего Бойца. А может наоборот: Сэймэй все очень хорошо понимал, полностью отдавал отчет в своих действиях? «Я ничего для тебя не значу, Сэймэй? Совсем ничего? А как же мои чувства, как же я?» - Соби тихо и как-то вымученно вздохнув, опустил голову.
Аояги пересек комнату и взял Соби за подбородок, заставляя поднять лицо.
- Соби… - начал он угрожающе, но взгляд Соби по-прежнему был устремлен на какую-то точку в пространстве.
Сэймэй ненавидел, когда начинал терять контроль над собой и своими чувствами, но сейчас он готов был побить этого
- Смотри мне в глаза! Я приказываю.
Последнее было сказано тихо, но твердо и Соби подчинился: терпеть боль становилось почти невозможно. Но он вытерпит, ведь нет ничего, что Боец бы не сделал ради своей Жертвы, пусть даже ради жестокой Жертвы.
Холодные синие глаза спокойно посмотрели прямо в потемневшие от злости глаза Сэймэя. Тот оттолкнул подбородок своего Бойца резким движением, заставляя голову Соби дернуться. Длинные светлые пряди от резкого движения упали на лицо, почти полностью закрывая его. И хорошо, не будет видно закушенной губы и того отчаяния, которое все же промелькнуло в глубине зрачков, почти поглотивших всю радужку.
- Ты меня не слушаешься. Моих приказов. Забыл, чем это грозит? – Сэймэй говорит с расстановкой, четко выделяя каждое предложение.
После последнего вопроса Соби невольно касается пальцами бинтов на своем горле, под которыми скрыты шрамы и Имя: Сэймэй умеет затягивать этот импровизированный ошейник. Вот и сейчас по коже шеи словно проехались кошачьи когти.
- Не забыл, - тихо, хрипло, словно слова даются с большим трудом, - И все же… я не могу… сделать, то, о чем ты… говоришь… Сэймэй... – то ли стон, то ли мольба, - Это… это неправильно!
Звонкая пощечина. Еще одна, еще… и Соби ловит руку своей Жертвы, сжимает тонкое запястье. «Почему, Сэймэй!? Почему?! Почему ты так со мной?!» - кричит его взгляд, сил притворяться не остается: они уходят на то, чтобы не упасть, не сжаться на полу, не завыть, не кусать ладони, отрезвляя себя болью, запрещая сорваться с языка всему, что он думает. Наверное, на руках Сэймэя останутся синяки. Наверное, на спине Соби появятся новые шрамы.
Яростный взгляд Аояги обжигает.
- Ты будешь делать то, что я захочу, Агацума Соби! Ты – моя собственность! Не забывай это!
- Да, хозяин, - натянуто, одними губами, отвечает Соби, чувствуя себя лишь вещью, не имеющей права голоса, разжимая пальцы и вновь отводя глаза, – но то, что ты приказываешь…
Соби порывисто встал, словно не замечая сердитого взгляда Аояги, опустился, практически упал перед ним на колени, обхватил руками, прижался лицом, сгорбившись, сжавшись, понимая, что выглядит как никогда жалко (видели бы сейчас его другие Бойцы). Сэймэй замер.
Соби почувствовал, как под руками буквально каменеет тело его Жертвы. Он поднял голову, нежно взял обманчиво безвольно опущенную кисть Возлюбленного, прикоснулся губами к прохладной коже запястья, слегка потянул за край рукава, провел кончиками пальцев:
- Сэймэй. Пожалуйста… Не надо. Я прошу! – Сэймэй почти брезгливо отдергивает руку.
И в этот момент раздается трель сотового. Аояги внимательно смотрит на Соби. Тот вздыхает и достает из кармана пищащий телефон: момент, если он и был, безвозвратно упущен. Сэмэй ловко наклоняется и вырывает трубку из рук Бойца. Смотрит на номер на дисплее и его взгляд постепенно застывает, губы сжимаются в тонкую линию. «Ритцу-сенсей, - стонет про себя Соби, - почему именно сейчас, вы решили мне позвонить?»
- Я говорил, что я не желаю, чтобы ты с ним общался?! Говорил? – сотовый телефон летит в стену и разлетается на множество мелких деталей. Соби вздрагивает. Шаг вперед и длинные светлые пряди намотаны на кулак и Сэймэй тянет их к себе, заставляя повернуть голову набок. «Ошейник» на горле начинает давить, лишая возможности вздохнуть. Помимо воли у Соби вырываются хриплые судорожные вздохи, в глазах начинают плясать разноцветные точки: они танцуют, сливаются, становятся похожими на диковинных бабочек. Боец хватается за руки, держащие его волосы: сейчас это единственное, что не позволяет ему упасть. Губы Сэймэя хищно улыбаются, приоткрываются и он уже что-то хочет сказать, когда дверь неожиданно распахивается и на пороге комнаты возникает фигурка мальчика.
- Сэймэй, - начинает он и замолкает, моргая от неожиданности, - прости, я не знал, что у тебя гости… Что-то упало… Сэймэй?

+1

2

Если понравится, то выложу проду)) очень интресный...особенно то, как Рицка первый раз в вошел систему :flirt:  но это только в последних главах))

0

3

Я хочу продолжения!!!!!!!! Фик суперский!!!

0

4

Я читал это на ли.ру., но полностью прочесть не осилил.
Кстати, у автора разрешение на размещение здесь спросили, а??

0

5

Классный фанф.Мне нравится.

0

6

Agatsuma Soubi
Эм...я не знаю автора, на Ли.ру не бываю, но я так надеюсь, что автор не будет против http://gif.vio.ru/01/girl_angel.gif...если будет, то удалю...Т_Т

0

7

Глава 2. Братья.

Лицо Аояги разглаживается, озаряется внутренним светом. Он отпускает волосы Соби и тот тяжело опирается рукой о пол, стараясь не так шумно вдыхать воздух. «Ошейник» перестает ощущаться: теперь это только небольшое покалывание. Когда Соби поднимает голову, то его поражает перемена в настроении Сэймэя. Он смотрит с удивлением то на свою Жертву, то на вошедшего мальчика: конечно можно и без лишних слов было понять, что вошедший – младший брат Возлюбленного, сходство было очевидно. Только Соби удивлялся не этому: каким стало лицо его Жертвы, стоило тому только посмотреть на мальчика. Все сердитые складочки разгладились, губы тронула совсем иная - легкая, нежная улыбка и глаза… Соби показалось, что у Сэймэя даже цвет глаз потеплел. В груди гулко ухнуло сердце, ударившись о ребра: он бы, наверное, все отдал, чтобы Сэймэй когда-нибудь посмотрел на него так же, как сейчас смотрит на темноволосого мальчика, робко прошедшего через комнату к брату и прижавшегося к нему боком, словно ища защиты.
Боец и Жертва связаны теми узами, которые крепче, чем что-либо, но то, что видел сейчас Соби, опровергало это утверждение: перед узами Возлюбленного к своему младшему брату меркла связь любой Боевой пары. Или, может быть, утверждение было верным, просто это Соби не сумел добиться полного слияния с Сэймэем? Имя у него так и не проступило, не смотря на все старания Жертвы…
- Рицка, - Сэймэй ласково растрепал братишке волосы, тронул настороженно вскинутые ушки, покрытые черной шерсткой.
Рицка поднял лицо вверх и посмотрел на брата, улыбнулся. Затем его взгляд снова вернулся к стоявщему на коленях Соби. Тот все еще тяжело дышал, не предпринимая попыток, чтобы подняться. Рицка не знал, что ему и думать: поза парня смущала его. Хотелось спрятаться за Сэймэя, но Рицка одергивал себя: он же не маленький- ему 12 лет! Но этот человек… друг брата - взрослый? У него нет ушек и хвоста! Что делать? Может развернуться и уйти? Но брат бы сказал, если бы он им помешал. Рицка нерешительно переступил с ноги на ногу.
Взгляд Сэймэя тоже упал на Соби. В глазах промелькнула тень раздражения и Соби услышал мысленное: «Может, ты поднимешься с колен или так и будешь меня позорить перед братом? Потом поговорим о твоем поведении». Соби, словно очнувшись, поднялся одним быстрым и полным грации движением и, чуть покачнувшись, выпрямился: боль хоть и утихла, но тело казалось каким-то чужим и легким.
Он стоял перед двумя братьями, как-то беспомощно опустив руки, и не знал, как ему поступить. Было похоже, что Жертва не собиралась представлять Соби Рицке. Следовало ли это сделать ему самому?
Сэймэй никогда не считал уместным знакомить с кем-либо своего Бойца. На все вопросы о своем спутнике он отвечал сдержанно или вовсе отмалчивался, предпочитая, как можно скорее, распрощаться с собеседником. Соби обычно стоял чуть в стороне, затягиваясь очередной сигаретой, делая вид, что ему все равно. На самом же деле, это нежелание Сэймэя впускать его в свою жизнь, знакомить со своими друзьями, причиняло почти физическую боль. Он нерво сминал фильтр докуренной сигареты и доставал новую.
Но ведь это – брат Возлюбленного. Брат, о котором говорил Сэймэй, брат, которому Соби должен был… Невозможно. Неужели этот мальчик с настороженными глазами и есть тот самый Ловелесс? Нелюбящий… Соби тихо вздохнул: если Возлюбленный так поступает с ним, то каковы бы были приказы Нелюбящего?
Неловкое молчание несколько затянулось, Рицка стал беспокойно подергивать своим кошачьим хвостиком, его пальчики теребили кончик домашней рубашки. Он сразу не ушел, теперь это все его нервировало и начинало злить. Хуже всего было то, что он чувствовал, как краснеет. «Прямо, как девчонка!» - ругал себя Рицка. Не хватало еще опозорить брата перед его гостем. Стараясь вести себя «прилично», младший Аояги хмурился и сосредоточенно рассматривал носки своих тапочек. Кошачьи ушки предательски опустились.
Молчание нарушил Сэймэй, видя, что мальчику не по себе: он присел перед братом на корточки и провел ладонью по его щеке с белым пятнышком пластыря, заставляя посмотреть себе в лицо:
- Я скучал по тебе, братишка. Как прошел день, Рицка? – Сэймэй подул мальчику в лицо, так что темная челка парнишки разлетелась в стороны.
Рицка тут же постарался ее пригладить, смешно прижимая пальчиками непослушные волосы.
- Х-хорошо. Сегодня в школе была контрольная по кандзи, - начал он, немного запинаясь, - сенсей сказала, что у меня один из лучших результатов. А после уроков меня пригласила в парк девочка из нашего класса, мы…
Тут Рицка неожиданно замолчал, покраснел еще больше и выпалил:
- Сэймэй, ты не хочешь представишь меня своему гостю? – мальчик низко опустил голову так, что челка полностью закрыла его глаза.
Хвостик, маленький пушистый предатель, выдавал волнение и чтобы как то успокоиться Рицка коснулся им руки сидящего рядом Сэймэя. Почему-то всегда, когда Рицка нервничал, ему было необходимо чувствовать брата. Если они находились поблизости друг от друга, то он старался незаметно прикоснуться к Сэймэю. Так было и сейчас.
Сэймэй вздрогнул: его брат неверно все понял. Старший Аояги не Рицку не хотел знакомить с Соби, а Соби – с Рицкой. Конечно, это когда-нибудь бы произошло. Сэймэй подумывал об одном деле, которое позволило бы ему достичь желаемого положения в Семи Лунах, но для этого он должен был бы на время оставить свой дом. Впрочем, как раз дом Аояги оставил бы без сожаления: это место давно перестало быть именно домом, став лишь местом, где можно переночевать, с облегчением покинув его утром. Но братишка… Рицка бы остался тут один. Сэймэй и так с болью подмечал, приходя по вечерам домой, на личике брата новые пластыри, а на руках бинты или синяки. Он хотел оставить Агацуму брату, и уйти. Именно этот приказ он пытался заставить выполнить своего Бойца, но Соби упрямо отказывался. Черт! Он не понимал, что своим отказом только все портит Сэймэю! Ведь после его исчезновения, неизбежно, займутся братом Возлюбленного, который, как выяснилось недавно, имеет недюжинный потенциал универсала: малыш мог быть с легкостью, как Жертвой, так и Бойцом. Мальчика могли заставить пойти против его брата и тогда неизвестно, чем бы все закончилось. Все нужно было обставить по-умному, так, чтобы у Сэймэя была необходимая фора, а рядом с его братом был тот, кто бы не позволил перетянуть Рицку на сторону Семи Лун. Соби не годился для того, чтобы брать его с собой: слишком много принципов и слишком большая гордость. Ну и что, что из древнего самурайского рода? Ну и что, что чтит традиции?! Вот пусть и остается с ними, а Сэймэй…
Тут Возлюбленному вспомнились прищуренные смеющиеся глаза черноволосого парня во дворе Школы.

- Ну, что Аояги, рискнешь? – во рту черноволосый держал остро заточенную спичку, перекатывая ее из одного уголка рта в другой.
- Тебе то какая выгода от этого, Нисэй?
Нисэй рассмеялся:
- А ты не догадываешься! – он выплюнул спичку и наклонился к лицу Возлюбленного, - я наконец-то обрету свою Жертву. Какую заслуживаю, а не этот сброд, что мне предлагают!
Сэймэй даже задохнулся от такой наглости, но быстро взял себя в руки:
- А с чего ты решил, что я соглашусь?
- Да брось ты! Ты прекрасно знаешь, что подобные вещи в одиночку не провернуть. Кто тебе помогать будет? Твой Агацума? Не смеши меня: он тряпка, личная тряпка Ритцу-сенсея! Да он, как только узнает о твоих планах, тут же помчится все ему докладывать!
- Соби не такой, - Сэймэй проговорил это не слишком уверенно, что дало возможность Нисэю продолжить.
- Не такой? А ты проверь его! Он ведь даже приказы твои не все выполняет. Вот я бы, - голос Нисэя понизился до шепота, - выполнил любой, ЛЮБОЙ твой приказ, Сэймэй. Подумай над этим.

И Сэймэй подумал. Он отдал приказ Соби стать Бойцом Рицки. Вот результат: сплошные сопли, упреки во взглядах и нежелание подчиняться. Нисэй был прав. Соби не годится для такого важного дела, что задумал Аояги. Да и врать не станет, если понадобится.
И все же знакомить сейчас Рицку и Соби было нельзя… Может быть на днях. Скажем, завтра: Рицку надо подготовить, но не сейчас.
Сэймэй встал, холодно скользнув взглядом по Соби, который замер, ожидая ответа.
- Это мой знакомый, Рицка. Он зашел на минуту и уже уходит, - Соби дернулся как удара. Знакомый? Это все, что Сэймэй посчитал нужным рассказать о нем своему брату? Но как же приказ? Неужели?.. В душе Соби зародилась призрачная надежда, что Сэймэй передумал. Это была проверка?
- Сэймэй… - произнес он неуверенно.
Если даже не назвал имени, его имени, то… «И не надейся, Агацума!» - мысленная фраза хлестнула больнее, чем кнут Ритцу-сенсея. Почему? Почему?! Что такого он сделал, чтобы его Жертва так относилась к нему? Соби подавил стон.
Рицка поднял голову и внимательно посмотрел на Соби: мальчик мог бы поклясться, что незнакомец хотел что-то сказать брату, но осекся. Было такое ощущение, что Сэймэй и юноша общаются телепатически. Но, конечно же, такого не может быть! Это все сказки для детей! Только почему этот взрослый так сник? И вид у него, словно он хотел… застонать? Брат, похоже, сильно обидел этого парня, назвав его знакомым. А, может, дело совсем не в этом?
Боец попытался выдавить из себя улыбку, но мальчик, похоже, разглядел слишком много, потому что как-то удивленно и настороженно перевел свой взгляд на брата.
Рицка повел кошачьим ушком, как будто пытался расслышать нечто, для него не предназначенное. Брат, всегда такой нежный и ласковый, брат, который защитит от всего мира, сейчас так смотрит на этого парня, что, кажется, если бы не Рицка, то Сэймэй бы… ударил этого светловолосого? А тот смотрит с такой болью, пытаясь улыбаться, но руки сминают пачку сигарет. Похоже, они о чем-то спорили, когда он зашел и брат теперь пытается замять это. Но почему этот юноша стоял на коленях? И осколки телефона около стены… Что произошло между Сэймэем и этим человеком? Если это просто знакомый, то зачем его было приводить в дом? И сейчас брат явно намекает парню, что их разговор на сегодня закончен, хотя тот совсем не хочет уходить.
«Убирайся! Приказ!» - мысленное шипение Сэймэя опять вызывает волну боли.
- Было приятно тебя повидать, Аояги-сан, - натянуто проговорил, наконец, Соби, глядя на Сэймэя, потом добавил, вежливо поклонившись Рицке, который продолжал настороженно его рассматривать, - Приятного вечера. Мне, правда, уже пора.
- Я провожу тебя. Рицка, подожди меня здесь, - Сэймэй улыбнулся, - я скоро.
- Да, конечно. До свидания… - внимательный взгляд мальчика не отрывался от лица Бойца, пока за тем не закрылась дверь.
Дети любопытны и Рицка не был исключением. Мальчик на цыпочках подошел к двери и наклонился к замочной скважине. Он знал, что подглядывать и подслушивать не хорошо, но сейчас же исключительный случай? Сэймэй все равно не расскажет, что произошло, а строить свои догадки можно до бесконечности. «Я совсем немножко, только взгляну разочек и отойду», - успокоил сам себя мальчик…
Как только Сэймэй закрыл за собой дверь в свою комнату, он схватил Соби за отвороты рубашки и тряхнул так, что ткань затрещала.
- Какого черта?! Какого черта ты творишь?! – гневно шептал он.
- Сэймэй… Сэймэй, я не понимаю…
Рицка изо всех сил прижимался к двери, стараясь разобрать, о чем говорит брат со своим гостем, но Сэймэй произносил слова слишком тихо, вернее не произносил, а буквально шипел их. Таких интонаций Рицка еще никогда не слышал от брата.
- Не понимаешь?! – Сэймэй прищурился. Не отпуская рубашку Соби, он стащил его вслед за собой по лестнице, к двери на улицу, - Убирайся, Агацума! Я с тобой потом поговорю!
С этими словами Сэймэй вытолкнул опешившего и окончательно убитого такими словами Соби на крыльцо дома и с грохотом закрыл дверь.
Наверху Рицка с испугом отпрыгнул от замочной скважины и поспешил сесть на кровать брата, пока тот не вернулся…
Предупреждение: Тут Соби совсем жалко, но это не потому, что я его не люблю: я его обожаю, но фик макси и все идет по максимуму. =) Просто иначе не покажешь ВСЕГО, что я хотела сказать о главных героях. Тем не менее, гомэн насай. ^^

0

8

Глава 3. То, что делает слабым.

Небо не упало на землю, а та в свою очередь не перестала вращаться, не пошел ливень, не ударила молния. Соби стоял перед закрытой дверью и не понимал, почему он не умер: его Жертва, Сэймэй, не мог с ним так поступить. Но поступил. По одной, ведомой только ему причине, он пытался… избавиться от Соби? Рука Бойца поднялась, пальцы сжались, будто Соби хотел постучать, но, замерев на несколько секунд, так и не сделал этого, а просто развернулся и пошел прочь.
Очертания людей, домов перед его глазами становились то нереально четкими, то расплывчатыми и смазанными. Внутри все жгло огнем, захлебываясь от боли пыталось доказать самому себе, что Соби - не плохой Боец: он лучший в Школе! Не зря же Ритцу-сенсей сделал его своим учеником! Так почему же Сэймэй так?
Соби посмотрел на светлое небо и ответ пришел сам собой.

- Только не смей в меня влюбляться! От этого только одни проблемы. Порядок, четкая иерархия в отношениях и мы будем непобедимы, - Сэймэй прохаживался мимо сидящего на полу Соби, - Если ты влюбишься, то каждый сможет использовать это как твою слабость. А я не желаю владеть слабым Бойцом. Ты меня понял? Мне нужен лучший Боец, Соби.
- Да, хозяин, - если бы у него до сих пор были ушки, то они бы поникли, показывая полное согласие и готовность подчиниться своей Жертве.
Но ушек не было и Соби просто низко опустил голову. Светлые пряди закрыли его лицо.
Сэймэй остановился, нагнулся к своему Бойцу:
- Если ты в меня влюбишься и мы из-за этого станем уязвимы, я тебя не прощу, Агацума, - сказано было тихо, почти ласково, но так, что Соби вжал голову в плечи, как будто ждал, что его ударят.
Но Сэймэй выпрямился и отошел от него к окну:
- Я рад, что ты меня правильно понимаешь.

Только не смей влюбляться – вот что повторял Боец Возлюбленного себе все время и чему пытался следовать и все же он посмел, посмел обесчестить доверие Сэймэя своей любовью. Вложил свое глупое сердце прямо в руки Жертве, не спрашивая, не заботясь о том, что тому это просто мешает. Соби казалось, что те минуты, когда он не видел Сэймэя, его окутывал холод, он не мог согреться. Все сводилось к существованию от разлуки к разлуке. А встречи…

- Да, что с тобой творится? Ты пропустил их заклинание! Посмотри, посмотри на мои руки: думаешь это пройдет до завтра? А я собирался пойти с Рицкой в бассейн. Черт! – Сэймэй тер зудевшие от оков ограничения кисти.
- Прости, Сэймэй, - Соби подошел к Аояги и дотронулся до его рук, - позволь мне…
Он не договорил, а просто взял в свои ладони эти красивые аристократические руки Жертвы и прижался губами к отметинам от оков. Тихонечко подул, провел языком и снова поцеловал. Пальцы ласкали кожу рук Сэймэя, Соби что-то шептал, что-то нежно-тихое, от чего боль уходила.
Сэймэй стоял замерев: было приятно и так странно. Внутри живота поднимался жар, который сводил с ума. Внезапно захотелось тоже сделать что-то приятное для Соби: похвалить, разрешить трепаться о своей учебе в университете… взять за волосы, притянуть к себе, впиться губами в его рот, чтобы Соби стонал от наслаждения, гладить, ласкать это худое тело, упиваться покорностью и любовью…
Стоп! Любовью?!
Сэймэй вырвал свои руки и тишина комнаты разбивается от звука пощечины. На глазах Соби выступили невольные слезы.
- Соо-о-би!
- Гомэн…

Все, что есть у Соби, принадлежит Сэймэю, является его собственностью. Но Соби так не хочется быть собственностью: хочется быть Возлюбленному… возлюбленным. Это невозможно. Все произносимое Сэймэем, похоже на слова, отражающие боевые заклинания, как будто Возлюбленный и его Жертва сражаются:
- Острые стрелы, распахнутые настежь крылья – поразите в самое сердце! Растопите лед! Накройте своей теплотой!
- Щит!
- Это все - твое! Нельзя оградиться от своего отражения! Люби!
- Отвергаю!
Соби бредет по городу. Все кажется каким-то нереальным. Почему в его жизни нет ни дня без боли? Все спуталось, все, что бы он не сделал, будет пропитано его кровью. Соби неожиданно задыхается, прислоняется плечом к стволу дерева: а ведь он и правда обесчестил своим поведением Сэймэя.

Смех Непрощающих:
- Возлюбленный, хорош у тебя Боец, нечего сказать!
Соби около Сэймэя, обнимает его за плечи, заглядывает в глаза: опять пропустил атаку, из-за него Сэймэю больно. По венам прокатывается глухой вал гнева. Возлюбленный хрипит, пытаясь просунуть пальцы под ошейник оков, его губы шепчут:
- Ненавижу, Агацума, как ты мог… нельзя, чтобы они… растрепали… всем… Убей их… приказ!
И все принципы теряют свою актуальность: смех Непрощающих захлебывается в их криках.

Кто-то тормошит Соби за плечо, дергает за рукав плаща, но Боец даже не смотрит в ту сторону, отталкивается от дерева и идет дальше. Щеки горят и так… плохо! «Сэймэй! – мысленно кричит он, - Мы одно целое! Мы связаны! Позволь мне тебя любить! Я все для тебя сделаю, обращу пламя своей любви в нечто такое, что невозможно будет победить! Только позволь мне любить тебя и быть любимым! У тебя такое красивое Имя – Возлюбленный. У меня пока что Имя не проступило, но, Сэймэй, я знаю, ты пробовал все: бить меня, вырезать на мне свое Имя, усиливать его своими заклинаниями, но вот любить ты меня не пробовал! Сэймэй! Сэймэй. Сэймэй… Сэй…мэй…»
Не помня как, Соби добрался до своей квартиры. Поднялся по ступенькам лестницы. Долго стоял, прислонившись лбом к дереву двери, пока та не распахнулась и на плечи не легли чьи-то теплые руки. Тогда Соби совершил еще один ужасный поступок, наверное, более ужасный, чем любовь к Возлюбленному: он уткнулся в чужое плечо, сжал в руках ткань чьей-то рубашки и… разрыдался.

0

9

Глава 4. Друг.

…Кио напевал что-то себе под нос, пряча в холодильник банки с пивом: все-таки хорошо, что Соби забыл забрать у него ключи от своей квартиры. Хотя вряд ли забыл (тут Кио вздохнул): наверняка просто пожалел своего друга: знал, что это его сильно расстроит.
«Чем Соби питается интересно? В холодильнике почти ничего нет», - рассеянно думал Кио.
Тут послышался какой-то тихий звук. Кио прислушался: это где-то за дверью. Он подошел к ней и приложил ухо к гладким доскам. Ничего не слышно. Тогда Кио открыл дверь.
Соби, стоявший на пороге, покачнулся так, что светловолосый обхватил его за плечи, не давая упасть. Взгляд синих глаз Соби скользнул по лицу друга, явно не видя или не узнавая его, а после… после он прижался к нему и его тело содрогнулось от рыданий.
Кио ошарашено обнимал Соби, гладил по голове, пытался что-то говорить. Соби всегда такой холодный, не показывающий своих эмоций и чувств… Что случилось? Хотя понятно что – Аояги.
Этот жестокий черноволосый мальчик имел удивительную власть над Агацумой: стоило ему позвать или позвонить Соби и тот сразу же срывался с места, даже если шла лекция или экзамен. Конечно, потом ему за это влетало от преподавателей, но Соби хорошо учился и без проблем все пересдавал, но, тем не менее, его поведением в университете были не довольны.
Один раз Аояги даже лично приехал в университет. Кио до сих пор передергивало от той отвратительной сцены в коридоре, когда он попытался заступиться за своего товарища. Соби тут же из затравленного зверька превратился в хищника и в довольно резкой форме посоветовал Кио не вмешиваться в чужие разговоры. Аояги никак не отреагировал на порыв светловолосого: он вообще вел себя так, словно Кио не было рядом. Что оставалось делать? Пришлось оставить их выяснять отношения дальше. Потом Соби не общался со своим другом неделю. И почему?! Только из-за того, что он высказал высокомерному мальчишке все, что о нем думает! Определенно Соби – мазохист, иначе давно бы сам приструнил Аояги. Тот ведь даже младше Агацумы!
Впрочем, сейчас все не имело значения. Придерживая за плечи Соби, Кио буквально втащил его в квартиру, закрыл ногой дверь, помог прилечь на кровать, снял с него плащ и обувь.
Соби не сопротивлялся. Слезы больше не текли, тело не вздрагивало: он просто лежал, смотря прямо перед собой. Как не живой.
Кио стало совсем не по себе.
- Соби, - тихонько позвал он, - Соби, что произошло? Я могу помочь? Соби. Соби, ты меня слышишь? Да, ответь же ты что-нибудь!
Кио начинал злиться:
- Аояги, да? Это он? Он?! – Кио стал трясти Соби за плечи.
Соби никак не реагировал, тогда Кио вскочил с кровати, вбежал на кухню и выхватил из холодильника банку с пивом. Откупорив ее, он снова плюхнулся рядом с Соби.
- Я приведу тебя в чувство, - бурчал он себе под нос.
С этими словами Кио попытался залить в рот Агацумы пиво. Если вы когда-нибудь пробовали пить пиво лежа, то знаете, что из этого ничего хорошего не вышло: Кио облил янтарной и холодной жидкостью не только Соби, но и подушку, волосы и даже некоторое количество пролилось на пол.
Как не странно это помогло: Соби вздрогнул, пару раз моргнул, приходя в себя. Он огляделся, словно только сейчас замечая, где находится и уставился на Кио, который покраснел как маков цвет. Постепенно до Бойца дошло, что он мокрый и Соби резко вскочил:
- Кио! Кио, ты с ума сошел?! Что это? Пиво? – Соби принюхался к своей промокшей одежде, - Ты облил меня пивом?!
- Вообще-то я хотел не облить, а залить, - Кио демонстративно сделал глоток из полупустой баночки, - залить пиво тебе в рот.
Соби внимательно посмотрел на своего друга, словно сомневаясь в его умственном развитии.
- Зачем? – спросил Боец с подозрением.
- Чтобы тебе стало лучше, - огромные кристально честные глаза смотрели прямо на Соби.
Рот Агацумы открылся, закрылся, снова открылся. Соби издал какой-то странный звук, прокашлялся, прочищая горло, и сдержанно ответил:
- Спасибо, Кио. Мне намного лучше.
Кио оставалось только вздохнуть: некоторые совсем не ценили дружеской помощи и ждать чего-то большего, чем «спасибо» было напрасной тратой времени.
- Так что все же случилось?
Лицо Соби приобрело свое обычное холодно-отстраненное выражение:
- Ничего особенного. Ты можешь приготовить что-нибудь поесть? Я сейчас приму душ, поедим и займемся эскизами. Ты ведь принес свои работы?
- Замечательно, Соби, просто великолепно! Как так можно, а? Да, на тебе лица не было! Ты даже не понимал, что дома! Это он тебя довел? – Кио сделал шаг к Соби.
Захотелось прижать к себе этого упрямца, стереть поцелуями все плохое, что произошло с ним, но синие глаза говорили о том, что лучше так не поступать. И Кио остановился.
- Я не хочу обсуждать с тобой Сэймэя, Кио, - с этими словами Соби скрылся в ванной комнате.
Через несколько минут оттуда послышался шум воды.
Вот что с ним делать? Кио, вздохнув, в который раз, поплелся на кухню, запустив со злостью пустой банкой в мусорное ведро. По закону подлости, банка в ведро не попала: по квартире раздалось противное металлическое дребезжание.
- Кио, постарайся не разнести мне квартиру! Я всего лишь попросил тебя приготовить поесть! – раздалось из ванны.
- Да, пошел ты… мазохист, - буркнул Кио и достал из холодильника несколько яиц.
Соби оперся о кафельную стену душевой кабинки, закусил губу и подставил свое лицо теплым струям. «Кио это не касается. И подобное не должно повториться: я – Боец, - он медленно сполз вниз и обнял себя руками за плечи, - Сэймэй…»
… После импровизированного обеда - кажется, это была яичница, но Соби не был в этом уверен - они с Кио занялись доработкой своих эскизов.
Кио потихоньку, когда Соби не смотрел в его сторону, наблюдал за ним: тот старался делать спокойное лицо, но то, что он периодически тихо вздыхал и пару раз выронил кисточку из рук, задумавшись, говорило о том, что Соби что-то тревожит и очень сильно. Кио не решался больше спрашивать: раз этот парень отказался говорить, то уже ничего не поделаешь.
Прошло несколько часов, за окном стемнело. В замочной скважине скрипнул ключ и входная дверь открылась.
Соби резко развернулся и сжал кисточку так, что она, жалобно щелкнув, сломалась: две бесполезных половинки упали крылышками бабочки на пол.
В комнату решительно, не разуваясь и не снимая верхней одежды, прошел черноволосый юноша.
Кио тут же вскинулся:
- Эй! Как невежливо! Мальчик, тебя никто не учил разуваться перед тем, как заходишь в чужую, - на этом слове Кио сделал особенный упор, - квартиру? Я уж не говорю, что нужно поздороваться!
- Кио, - предупреждающе произнес Соби, не отрывая взгляда от Сэймэя.
- Что – Кио? Что?! Я не прав?
- Не вмешивайся.
Сэймэй сделал несколько шагов в сторону не в меру говорливого парня и Соби невольно дернулся: «Сэймэй! Нет!!! Прошу…». Сэймэй слегка мотнул головой и Соби остался стоять там, где был.
Не замечая всего этого, Кио с вызовом смотрел на Аояги и тот отвечал ему не менее яростным взглядом. Потом Аояги усмехнулся и произнес, совсем тихо, но четко:
- Убирайся. Немедленно. И я тебе. Ничего. Не. Сделаю.
Кио сжал кулаки и подался вперед:
- Чтоооо?! Да, как ты смеешь? Я не Соби! Я терпеть не буду!!!
- Кио! – Соби все же попытался вмешаться.
- Не лезь! – короткий взгляд Сэймэя в его сторону.
Кио просто больше не мог сдерживаться: этот поганец портил его другу жизнь, издевался, постоянно доводил! Он сейчас получит! Получит!!! Кулак парня впечатался прямо в скулу Сэймэя. Аояги, дернувшись, тихо зашипел, прижимая ладонь к месту удара, но в долгу не остался и двинул Кио ногой по коленной чашечке…
Между ними завязалась драка. Если сравнивать, то это было похоже на бой двух котов, только шерсть не летела в разные стороны. Кио был выше Сэймэя и повалил его: они били друг друга кулаками, пинали, кусали, катались по полу, сбивая стулья, подставки для картин, подрамники...
Соби в шоке стоял в стороне: Сэймэй мысленно запретил ему вмешиваться. Но как?! Когда такое! Только бы его Жертва не решила применить то, чему их учили в Школе! Но, похоже, Аояги хотел разобраться с другом Соби без своих навыков ведения боя во время поединков. Господи, ну, почему сегодня такой день?
Наконец, Сэймэй сумел выбраться из-под Кио, уже поняв, что обычными методами вряд ли справится с ним, и кинулся к стоящим около стены мольбертам. Он схватил первый попавшийся рисунок: это была работа Соби, над которой тот трудился не один день. И, тяжело дыша, произнес, глядя на поднимающегося, встрепанного Кио:
- Еще один шаг и я порву это!
Кио остановился и посмотрел на Соби. Но его друг просто закрыл глаза и опустил голову: вмешиваться не будет и этот… сделает то, что ему будет угодно. Как всегда!
- Да, ты просто ненормальный, Аояги! Чокнутый!
Видя беспомощность своего противника, Сэймэй ухмыльнулся:
- Уходи.
- Хорошо, я уйду, но я тебя не прощу, я не забуду! Мы еще поквитаемся!
Черноволосый широко улыбнулся:
- Да, как пожелаешь, неудачник!
Кио не стал ему отвечать. Бросив еще один взгляд на Соби, он развернулся, взял свои вещи в прихожей и вышел, тихонько прикрыв за собой входную дверь

0

10

Глава 5. Хозяин.

Соби понимал, что теперь его очередь. Он молча опустился на колени перед своей Жертвой, готовый понести заслуженное наказание.
Но Сэймэй сначала аккуратно вернул рисунок на место, окинул его оценивающим взглядом:
- Ты хорошо рисуешь, Соби, - сказал он слишком спокойно для всего, что произошло буквально несколько минут назад.
Провел пальцами по краю мольберта, взял одну из кисточек с подставки, повертел ее в руках, провел пушистой частью по своим губам, прикусил ворс. Развернулся вокруг своей оси на пятках и наклонил голову на бок. Пригладил волосы, вытер капельки крови с подбородка.
Соби настороженно наблюдал за Сэймэем. Таким, каков он сейчас, Боец видел его редко: просто мальчик, обычный подросток, но решить, что Сэймэй безобиден настолько, насколько выглядит сейчас, было бы непростительной ошибкой. Уж Соби на этот счет не имел никаких иллюзий.
Аояги снял куртку и отшвырнул ее в сторону, снял обувь, наступая себе носками на пятки. После чего уселся на кровать.
- Соби.
- Да, хозяин.
- Подойди ко мне. Можешь не вставать, - на красивом лице отразилась хищная улыбка: вот он – настоящий.
Соби еле слышно вздохнул и как был, на коленях, подошел с Сэймэю. Тот все еще вертел в своих руках кисточку: вот она взметнулась вверх и очертила профиль Соби, провела невидимую линию на лбу, убирая в сторону светлые пряди.
- Сними очки.
Боец подчинился. Он сжал их в руке, не зная как поступить дальше.
- Дай их сюда, - Сэймэй протянул ладонь.
Соби с опаской вложил очки ему в руку: совсем не хотелось, чтобы парень их разбил. Аояги посмотрел на них, раскрыл, нацепил себе на нос:
- Мне идет?- вид у него был забавный и Соби невольно улыбнулся.
- Не очень. Сэймэй… - рука Бойца нежно провела по щеке Жертвы, - я люблю тебя, Сэймэй…
- Не дотрагивайся до меня, если я этого не разрешал, - Аояги снял очки и потер переносицу, - как ты их носишь? Неудобно.
- Я привык. Без них я плохо вижу.
Возлюбленный отложил очки в сторону. Соби ничего не понимал: что задумал Сэймэй? Он только что дрался с Кио, а утром эта ссора из-за приказа. Он же ничего не оставляет просто так. Что? Что он хочет сделать?
Сэймэй смотрел на красивое лицо своего Бойца и думал о том, что рано или поздно этот человек его возненавидит: потому что он любит сейчас Аояги Сэймэя больше всего, что у него есть. Больше жизни. Если бы Жертва сейчас пожелала, чтобы Соби умер, тот бы это сделал. Потому что Сэймэй - его хозяин. Потому что Соби должен подчиняться. Любовь все упрощает и одновременно делает все сложнее: Боец не готов смириться с тем, что будет передан другому. А вот Нисэй, пожалуй, и слова не сказал бы: он понимает, что хочет Аояги и так же тщеславен. Смотреть намного дальше, чем банальные отношения и привязанности. Нет, Соби, конечно, очень сильный Боец, с огромной сферой поражения, но его любовь… Черт, почему нужно было все испортить? Неужели Сэймэй виноват в том, что происходит? Где он ошибся в воспитании своего Бойца? От Ритцу-сенсея Соби пришел шелковым, глаз не смел поднять. Хм. Ничего, Агацума исправится: станет таким, каким хочет видеть его Жертва. Зря что ли Аояги лучший на своем потоке? Ладно, все потом, а сейчас надо преподать зарвавшемуся парню урок. Сэймэй усмехнулся про себя.
Возлюбленный резко наклонился к лицу Соби. Боец растерянно моргнул. Руки Сэймэя обняли Соби за плечи, он был так близко, что их дыхания смешивались. Соби стало жарко.
- Любишь, говоришь?
- Да, - еле слышно.
Губы Сэймэя задевают губы Соби и он коротко вздыхает:
- Сэймэй…
- Что? – вопросительно поднятая бровь.
- Пожалуйста…
- Пожалуйста, что?
- Поцелуй меня…
Сэймэй молчит, внимательно смотрит в умоляющие глаза Соби и, наконец, целует. Нежно раздвигая губы юноши, посасывает язык, чуть прикусывает и тут же отпускает. Сэймэй целует его долго и все это время Соби стоит на коленях, опустив руки, не смея дотронуться: поцелуй выжигает все внутри, лишает способности думать, мучает. Сэймэй отстраняется и Соби невольно подается вперед, стремясь продлить свою пытку, но Аояги кладет палец на его губы:
- Шшш…
На пол сыпятся пуговицы, падает рубашка, белые ленты бинтов. Сэймэй проводит пальцами по вырезанному Имени: Beloved. Прижимается к буквам губами, прослеживает их языком. Соби стонет и откидывает назад голову:
- Сэймэй…
Но Сэймэй не останавливается: его руки водят по груди Бойца, задевают напряженные соски, опускаются ниже. Соби кажется все нереальным: Сэймэй… он… что он делает? Неужели он тоже? «Сэймэй!» - сердце замирает в груди, дыхание тяжелое, как после долгого бега.
Боже! Сэймэй не ожидал от себя, что так заведется: он хотел всего лишь подразнить Соби, но… терпения надолго не хватает. Он затаскивает Соби на постель, так, что Боец оказывается сверху, обхватывает его ногами, трется об него пахом. Поцелуи становятся страстными, похожими на укусы и Соби льнет к Сэймэю, отвечая на ласки.
- Сэймэй… позволь мне… дотронуться… до тебя… - громкий стон.
- Нет, - переворот и теперь Соби лежит спиной на кровати.
Сэймэй срывает с него остатки одежды, оглядывает жадным взглядом, облизывается, как кот при виде сметаны. А Соби внезапно становится стыдно: стыдно, что так возбужден, что так откровенно обнажен перед все еще одетым Сэймэем. Он делает робкую попытку хотя бы натянуть на себя покрывало.
- Не смей! Разве не этого ты хотел? – Сэймэй начинает расстегивать свою рубашку: аккуратно, медленно, совсем не так как расстегивал и срывал рубашку с Соби, – Разве ты не хотел моей любви?
Он тянется, вешает рубашку на спинку кровати. Через некоторое время туда же ложатся брюки. Сэймэй снова подминает под себя пылающее тело Бойца. Соби остается лишь закусить губу от невозможности прикоснуться к желанному, к Возлюбленному.
- Так вот - ты получишь мою любовь, Агацума Соби.
- Сэймэй…
- Хозяин, Соби, хозяин…
О, да, Соби чувствует всю любовь Сэймэя: она разрывает, причиняет боль, она порывиста и резка, она заставляет хвататься за простыни, сжимать их до белых костяшек пальцев, тянуть на себя, метаться, не имея возможности сделать хоть что-нибудь. Сэймэй сжимает член Соби в руке, скользит по нему в такт своим движениям, задевает влажную головку. Соби кричит и закусывает пальцы до боли.
- Не смей кончать, - срывающимся голосом жарко шепчет Сэймэй в ухо Соби.
Прихватывает мочку его уха, кусает так, что во рту начинает ощущаться металлический привкус крови.
- Я… не выдержу… Сэймэй… пожалуйста… пожалуйста!
Сэймэю плевать на то, что бормочет сейчас Соби: он сжимает его так сильно, что Боец болезненно вскрикивает. Невозможность кончить сводит с ума, причиняет наравне с наслаждением боль. Влажные прядки волос липнут к лицу, к шее.
Движения Сэймэя становятся более резкими. Он несколько раз с силой толкается в Соби и замирает, прогибаясь, царапая ногтями ему плечо, потом отпускает Соби и скатывается с него, тяжело дыша.
Соби лежит, уставившись в потолок широко раскрытыми глазами.
- Сэймэй…
- Не смей, я сказал.
Аояги некоторое время не шевелится, потом встает и начинает одеваться. Соби все так же в бесстыдно откровенной позе раскинулся на кровати. Становится холодно и… одиноко. Хотя Сэймэй еще тут, но уже… так далеко. Он не позволил ему кончить, не позволяет сейчас и Соби понимает – это и есть наказание. И,не смотря ни на что, он любит этого жестокого мальчика, любит свою Жертву: если Сэймэю было хорошо, то Соби счастлив. Почему же по щекам стекают слезы?
Одевшись, Аояги смотрит на своего любовника, шевелит черными ушками и усмехается: уши отпадают у тех, кто влюблен, у тех, кто слаб. Сэймэй сильный, он никому не позволит владеть собой и своим телом. Сегодняшний урок его Боец запомнит надолго, потому что такое больше не повторится. Ни-ко-гда.
- Перестань реветь. Ты получил то, что хотел, - Сэймэй поправляет отвороты своей куртки, - Теперь ты будешь исполнять мои приказы. Встань.
Соби послушно встал. Сэймэй взял в ладони лицо юноши так, что большие пальцы оказались на висках.
- Смотри мне в глаза.
Взгляд Сэймэя притягивал безо всяких слов. Губы Возлюбленного что-то тихо шептали и синие глаза Соби потеряли всякое выражение, только слезы продолжали скатываться по бледным щекам. Несколько раз Сэймэй улыбнулся. Когда он отнял руки от лица Соби, то на висках остались красные отметины.
- Я жду тебя завтра в восемь вечера: пора тебе поближе познакомиться со своей новой Жертвой.
- Да, хозяин.
Сэймэй засмеялся:
- Ух, ты! Получилось. Ты будешь идеальной вещью, Соби.
- Да, хозяин.
Сэймэй обувается, все еще довольно улыбаясь. Соби стоит не шелохнувшись, только плечи опущены, словно на него давит неимоверно тяжелый груз.
- До завтра, Агацума! Ты был великолепен, - еще один взрыв смеха: Сэймэй сейчас в на редкость хорошем настроении.
- Да, хо…
- Заткнись, мне не интересно.
Хлопает входная дверь и Соби вздрагивает. Он опускается на кровать, обхватывает себя руками, утыкается лбом в свои колени: дрожь начинает сотрясать его худое тело, он кусает и без того кровоточащие губы и… кричит.

0

11

Глава 6 . Жертва.

Уже на нижних ступеньках лестницы, ведущей из квартиры Соби, Сэймэй слышит крик своего Бойца, передергивает плечами, словно отгоняя нечто надоедливое: в конце концов, это всего лишь Соби.
На душе легко и спокойно, даже как-то радостно: упрямец вынужден был послушаться приказа и уже никакой личный мазохизм не поможет – тот блок, что поставил Сэймэй обойти просто невозможно. Теперь у него будет идеальный Боец, а у Рицки – идеальная игрушка. Да, пожалуй, именно так и нужно его назвать: игрушка, которая в отсутствие Возлюбленного, в случае необходимости, исполнит роль телохранителя, а когда все, что планирует Сэймэй, осуществится, то можно будет забрать ее обратно.
Сэймэй сбежал по лестнице, запахнул получше полы куртки, которые разлетелись от порыва холодного ветра. И чуть было не столкнулся с неожиданно появившимся перед ним Нисэем.
- Привет, - криво улыбаясь произнес Нисэй, - хорошо проводишь время?
- Тебе какое дело? – Сэймэй попытался пройти мимо, но Нисэй оперся рукой о стену дома и преградил ему дорогу.
- Как невежливо, Аояги: оказывается, правду говорят, называя тебя хамом, - видя, как иронически изогнулась бровь Сэймэя, Нисэй рассмеялся и достал из кармана пачку сигарет, - Зажигалки не найдется?
Возлюбленный только фыркнул: как будто сам не знает, что нет. Ни зажигалки, ни сигарет. Можно подумать, что Нисэй не наблюдал за ним! Сэймэй не первокурсник, чтобы не ощущать за собой постоянное наблюдение. И Нисэй тоже знал, что честолюбивому молодому человеку известно, что за ним следят. Сэймэя все это слегка нервировало и льстило.
У черноволосого не было Жертвы: несколько раз пытались подобрать боевую пару, но само его Имя – Ничей - казалось, говорило, чем все закончится. Да, и вел Боец себя так, будто он главный и никто ему больше не нужен, а тут вдруг сам подошел к Аояги. Более того: догадался, что замышляет Возлюбленный. В Школе постоянно оказывался рядом, если Сэймэю что-то требовалось и «ненавязчиво» предлагал свою помощь, что страшно злило Соби. Но вот только Соби при Сэймэе и рот боялся раскрыть, поэтому злорадству Нисэя не было предела. Сэймэй слышал, как тихо шептал черноволосый, проходя мимо его Бойца: «Еще держишься, неудачник?» - и Жертве было искренне интересно, чем это противостояние закончится, поэтому он не вмешивался.
Нисэй все-таки нащупал в своем кармане зажигалку и прикурил, глубоко затягиваясь, посмотрел, прищурившись, на Возлюбленного и медленно выпустил струю дыма в ночное небо. «Черт, а он красивый. Но холодный, как… лед, наверное, и то теплее! Впрочем, мне это нравится: не люблю простых людей, они слишком скучны. Будет интересно», - Нисэй усмехнулся.
- Чего скалишься? – Сэймэй поднырнул под выставленную руку и направился дальше.
Но его фраза говорила о том, что он не против компании Нисэя: Бойцу хочется поговорить? - ну, пусть говорит, а Сэймэй послушает.
Нисэй все понял правильно: сунув руки в карманы, сжимая в губах сигарету, он пошел за Возлюбленным. Хотя не совсем за ним, скорее чуть сбоку. Аояги покосился на него и тот сразу же откликнулся:
- Скалюсь потому, что размышляю: долго ли ты будешь еще ломаться? Я - лучшее для тебя. Ты хочешь стать первым, верно? Тогда я подхожу тебе идеально. Так и не понял? Меня даже не надо программировать, - он широко улыбнулся и сигарета перекочевала из одного краешка рта в другой.
- Ты лезешь не в свое дело, - заметил Сэймэй.
- Да, что ты? Не в свое? А я вот так не считаю. Я - твой будущий Боец, так почему я не должен говорить то, что думаю?
- Ты слишком самоуверен.
- Тогда проверь меня! – Нисэй выплюнул сигарету и, забежав вперед, пошел перед Сэймэем, пятясь спиной, - Проверь. Давай вызовем кого-нибудь на бой? А?
Сэймэй нахмурился:
- Ты не мой Боец, чтобы вызывать кого-то от моего Имени.
- Не твой. Но мы может притвориться, - Нисэй стал серьезным, - и ты сам все увидишь. Моя сфера поражения может быть больше, чем у Соби, ввиду отсутствия некоторых моральных принципов. Понимаешь?
- Может быть - да, а может быть - нет. Пока что сфера поражения Агацумы превышает твою.
Нисэй рассмеялся и, развернувшись нормально, пошел рядом с Сэймэем.
- Ты только что сам признал: пока что. Ну, согласен?
- Я подумаю.
- Выбери любую Пару. Мне все равно, кто это будет: я сотру их в порошок. Как твой Боец.
- Я. Подумаю. – ответил Сэймэй, выделяя каждое слово: он раздражался, когда кто-то навязывал ему принятие решений.
Впрочем, мысль вызвать кого-то на бой и проверить Нисэя, была заманчива: он так и сделает, но не сейчас. И черноволосому выскочке незачем это знать.
Сэймэй взглянул на Нисэя, а тот словно читал его мысли:
- Не пожалеешь, Аояги Сэймэй.
Возлюбленный не стал ничего отвечать. Так они и пошли дальше. Каждый молчал и думал о своем.
Фигуры постепенно таяли в сумраке. С неба робко сорвалось несколько снежинок и порыв ветра тут же закружил их, разметав после в разные стороны.
В окнах квартиры Соби колыхнулись занавески и погас свет.

0

12

Глава 7. Вторая встреча.

Рицка целый день был в возбужденном состоянии: вчера Сэймэй, после ухода своего гостя, много говорил, рассказывал такое, во что с трудом верилось. Истинное Имя Сэймэя – Возлюбленный и ему так идет! Его все любят: Сэймэй самый хороший, самый замечательный! Только у него может быть такое красивое Имя! А еще он рассказывал про Школу Бойцов и Жертв. Оказывается брат Рицки – Жертва! Но это не значит, что он слабый и беззащитный, а наоборот: он сражается в поединках заклинаний и руководит своим Бойцом и они всегда выигрывают, потому что нет сильнее боевой Пары в Школе Семи Лун. Тот парень, что был вчера, это и есть его Боец.
Черные ушки Рицки стояли торчком и хвостик нервно подергивался: сегодня Боец придет еще и Сэймэй сказал, что на этот раз познакомит его с Рицкой. В прошлый раз он этого не сделал, потому что хотел сначала поговорить со своим младшим братом. А еще Сэймэй скажет кое-что очень важное Рицке, но только тогда, когда придет вчерашний гость.
Сэймэй говорил, что Бойцом можно распоряжаться, как вздумается. Но как же: пусть Боец и принадлежит Жертве, но разве он не человек?..
- Он средство, с помощью которого ты добиваешься победы, Рицка, запомни это. Жерва – это тот, кто отдает приказы. Задача Бойца – подчиняться. Беспрекословно. Если этого нет, то его перепрограммируют.
- Как это? Разве Бойцы не люди? Тот парень… он мне показался живым, - Рицка непонимающе смотрел на Сэймэя.
- Да, конечно, - Сэймэй улыбнулся и потрепал братишку по голове, - но иногда нужна дополнительная работа, чтобы сделать Бойца совершенным. Тебе пока еще рано вникать во все тонкости.
- Но разве это честно по отношению к Бойцу? Это не вредит ему?
- Ты слишком добрый, Рицка. Нет, это не вредит Бойцу, а помогает установить более тесный контакт со своей Жертвой.
- А твой Боец… ты его… перепрограммировал? – от чего-то Рицке стало страшно, он даже ушки прижал.
Это, наверное, больно или неприятно, когда тебе что-то вкладывают в голову, против твоей воли. Если бы у Рицки был Боец, то он бы никогда… никогда!
Видя смятение брата, Сэймэй решил смягчить свой ответ:
- Совсем чуточку, Рицка.
От такого ответа Рицке стало легче: его брат не такой как остальные, он не будет причинять боль другим. Потому что Сэймэй самый лучший из всех людей!
…Мальчик не мог ни на чем сосредоточиться и все посматривал на часы: брат сказал, что его Боец придет в восемь. Уже четверть восьмого. Сердечко Рицки сильно билось в груди: никогда он так не волновался, хотя ничего особенного вроде не планировалось. Ну, подумаешь, придет друг Сэймэя… Боец… поговорят и все. Так почему же Рицка, так волнуется? Даже ладони вспотели. Мальчик посмотрел на них, потер о джинсы. Какое-то странное предчувствие
- Просто поговорим, - сказал он сам себе и даже кивнул, подтверждая правильность своих слов.
Но волнение от этого почему-то меньше не стало. Рицка устало вздохнул: уж поскорее бы восемь часов!
…В половину восьмого Соби шагнул с подоконника на пол комнаты Сэймэя. Возлюбленный сидел за компьютером и что-то набирал на клавиатуре. Казалось, что он даже не заметил появления своего Бойца.
Соби вздохнул и остановился около стола, облокотившись о компьютер. Сэймэй щелкнул мышкой в последний раз и поднял на него глаза:
- Что? Я сказал прийти в восемь. Сейчас только половина.
- Мне хотелось поговорить. Мне можно с тобой поговорить? - Соби сделал паузу, - Хозяин.
Сэймэй откинулся на спинку стула. Неужели опять?
- Я тебя слушаю.
Соби достал из кармана пачку и вынул из нее сигарету, но Сэймэй быстрым движением выхватил белый цилиндрик, ломая пальцами и кидая в корзину для бумаг, стоящую около стола.
- Курить будешь в другом месте. Не хочу, чтобы от тебя разило табаком, когда я буду представлять тебя своему брату! – его ушки воинственно пригнулись и Соби поймал себя на мысли, что ему хочется прикоснуться к ним, погладить.
Только Сэймэй никогда такого не позволит. Никогда. Да и наличие этих ушек до сих пор, говорило о том, что Аояги не любит своего Бойца. Соби стало горько – его ушки и хвостик отпали после первого же раза. Сэймэй еще так смеялся, трогая пальцем пушистые комочки кошачьих ушей в своих руках, пепельный хвостик был отброшен в сторону: «Потом брелок сделаю. Ты ведь не против, Соби?»…
- Ну, так что ты хотел сказать? Говори, да пойдем: Рицка с самого утра сам не свой, я не хочу заставлять его волноваться еще больше.
- Я видел тебя вчера с тем парнем. Из Школы.
- Нисэем? Подсматривал в окно? – Сэймэй прищурился.
- Да. Нет… Что он хотел, Сэймэй? – синие глаза в упор смотрели на Возлюбленного.
В них читалась тревога и еще нечто такое, что Сэймэй совсем не хотел индифицировать. Хватит уже!
- Наш разговор тебя не касается, Соби.
Соби вмиг оказался на коленях перед стулом своей Жертвы, обхватил бедра Возлюбленного руками, ткнулся лбом в ткань брюк и заговорил быстро, пока Сэймэй не перебил, оттолкнув, его:
- Сэймэй, Сэймэй, Сэймэй, не гони меня! Только не то, что я думаю! Я хочу быть только твоим Бойцом, но я сделаю все, что ты прикажешь, только не отдавай меня никому, только не отказывайся от меня! Я этого не переживу, Сэймэй! Делай все, что пожелаешь: я больше и слова не скажу, только… только не меняй меня на Нисэя! – эти слова были произнесены с таким отчаянием, что Сэймэй вздрогнул. Соби поднял свое лицо, его глаза лихорадочно блестели, - Если надо будет служить твоему брату, я сделаю это для тебя, Сэймэй. Только не отказывайся от меня!
Сэймэй молча смотрел на Бойца и что-то противно заныло слева в груди. Рука сама потянулась к мягким шелковистым волосам Соби. Пропуская пряди сквозь пальцы, он думал над тем, что даже если Соби и не самый подходящий вариант для его планов, но все же он его Боец. Пусть Имя так и не проступило (тут Сэймэй вздохнул и Соби подался чуть вперед: сбитый с толку этой неожиданной лаской и странным выражением лица Возлюбленного: он не знал теперь, что делать, но прервать молчание не решался), но то искусственное зато работает. Интересно, если он возьмет себе в Бойцы Нисэя, Имя проступит?
Наконец, Аояги отвлекся от своих мыслей и рука, гладящая Соби, замерла.
- Сэймэй?
- Нам пора. Рицка ждет, - Возлюбленный положил ладонь на щеку Соби, провел большим пальцем по его коже, наклонился и выдохнул почти в губы Бойца, - Слушайся меня и ничего страшного не произойдет, Агацума.
- Да, хоз…- Сэймэй не дал ему договорить, заглушив слова поцелуем. Долгим. Нежным. Таким, что у Соби закружилась голова и он сдавленно простонал.
Это был тот Сэймэй, которого любил Боец. Безумно любил, готов был отдать все, даже свою жизнь, без колебаний. «Я люблю тебя, Сэймэй» - мысленно передал он Возлюбленному, чувствуя, как по телу разливаются горячие волны наслаждения. Длинные пальцы зарылись в черные густые волосы Аояги, поглаживая затылок, робко касаясь ушек, притягивая ближе. Но Сэймэй медленно отстранился, посмотрел на припухшие от поцелуя губы Соби, отвел от себя его руки. Встал, поправил одежду:
- Пошли, Соби, - с этими словами он подошел к двери и открыл ее.
Боец поднялся с колен.
- Что прикажет, хозяин.
…Рицка подскочил на кровати, когда в его дверь постучали.
- Рицка, это я – Сэймэй. Открой, пожалуйста.
Мальчик подошел к двери и открыл защелку замка. После того, как мама перестала узнавать его, оставлять дверь открытой было опасно. Хорошо, что Сэймэй позаботился о том, чтобы Рицка смог запирать свою дверь изнутри: мамины приступы иногда перерастали во что-то совсем неконтролируемое и тогда могло спасти только бегство. Или брат.
Рицка отошел от двери, впуская в комнату брата и… его Бойца. Мальчик сглотнул. Ладони опять стали влажными: парень пришел специально, чтобы познакомиться с ним, с Рицкой, с братом Возлюбленного. Ну, и что, что они уже виделись - не имеет значения: тот раз не считается, ведь они не были официально представлены друг другу. Теперь же, Рицка ощущал, что происходит нечто значимое, но что именно объяснить бы не смог. Это просто происходило и все.
- Познакомься, Рицка. Это Агацума Соби, мой Боец, - Сэймэй успокаивающе положил ладонь между напряженно вскинутых кошачьих ушек брата. Те слегка дрогнули и снова замерли.
Сэймэя посмотрел на Соби:
- Соби, это мой младший брат – Аояги Рицка.
Соби протянул руку Рицке и улыбнулся. Мальчик покраснел и постарался незаметно отереть ладошку о джинсы, а затем нерешительно пожал протянутую руку. Но Соби, взяв маленькую ладонь Рицки, опустился перед ним на одно колено, перевернул руку мальчика и поцеловал тыльную сторону ладони. Рицке стало жарко: что он делает?! Мальчик растеряно покосился на брата, но Сэймэй стоял чуть улыбаясь. Почему Рицке показалось, что эта улыбка была довольной?
Мальчик постарался побыстрее освободить свою руку и прижал ее груди: кожа на месте поцелуя горела, словно от ожога.
- Что это? Зачем? Агацума-сан!
- Я лишь выказываю уважение к брату своей Жертвы, - голова Соби склонилась, но синие глаза внимательно смотрели на Рицку.
Рицка еще больше смутился: что творит этот взрослый? Не успел прийти, а уже целует ему руки! Как такое возможно? Пальчики сжали ткань футболки на груди. Почему Сэймэй ничего не скажет этому Соби? Разве такое поведение допустимо?
- Не нужно мне выказывать такое уважение. Ты меня совсем не знаешь и… и встань с колен! Ты же наш гость и человек, в конце концов! Зачем… - Рицка умерил свой пыл и опустил ушки, - зачем так?..
Соби растеряно посмотрел на Сэймэя: он же все сделал правильно? Или нет? Обычная форма приветствия, что не понравилось маленькому Аояги?
Сэймэй шагнул к Рицке, заставляя его опуститься на стул, стоящий около компьютерного стола:
- Рицка, так Боец приветствует своего хозяина, свою Жертву. В этом нет ничего страшного.
Рицка удивленно вскинул глаза на брата:
- Но я же ему не Жертва…
- Я хочу сделать его твоим Бойцом. Отдать.
Рицка задохнулся от нахлынувших чувств: отдать? Брат, наверное, не понимает, что говорит.
Соби все так же стоял, преклонив колено, молчал, и ни слова протеста не сорвалось с его губ. Мальчик переводил свой взгляд с брата на Соби и обратно, и пытался понять, что же за правила в той Школе, где учился Сэймэй, если вот так просто можно взять и отдать живое существо?!
- Рицка, послушай меня. Я хочу, чтобы ты научился обращаться с Бойцом, но чтобы ты обучался в Школе, я не желаю. На это есть причины. Поэтому я и отдаю тебе своего Бойца.
Рицка наклонил голову так, что челка скрыла от Сэймэя выражение его глаз. Жизнь, о которой рассказывал брат, была захватывающей: поединки, Система, заклинания, - но что-то не складывалось. Не складывалось до такой степени, что мальчик видел перед собой тщательно скрываемую боль в глазах Соби.
- Сэймэй, а ты? Ты останешься без Бойца?
- Не останусь, Рицка, - Аояги улыбнулся, - не волнуйся за меня.
Соби резко выдохнул, но Сэймэй предупреждающе покачал головой.
Рицка поднял голову и посмотрел на Соби:
- А Агацума-сан согласен?
Сэймэй удивленно вскинул брови: Рицке мало его слова? С каких пор? Было очень неприятно, что брат не принял его великодушное предложение с радостью. Наоборот, было похоже, что мальчик сомневается. Да, он добрый и пока еще неопытный во всем, что касается Жертв и Бойцов, но это же его брат! Должно было быть объяснение такому поведению (то, что Рицка мог интересоваться желаниями Соби, Сэймэю не приходило и в голову). «Хм… хотя Рицка показывает свой характер - это даже хорошо. Если бы он выразил щенячий восторг, это было бы хуже», - пришел к такому выводу, в конце концов, Возлюбленный.
Братья разговаривали так, будто Соби не было в комнате. Боец с тоской смотрел на них. Ну, почему так? Почему его мнение последнее, что их интересует? Похоже, что брат Сэймэя – Рицка - такой же, как и Возлюбленный. Хотя зачем сравнивать – есть приказ, который нужно выполнить. Это больно, но Сэймэй ничего не делает просто так. Наверное, это проверка и если ее пройти, то Сэймэй не откажется от Соби. Соби - сильнейший Боец, но без своей Жертвы (во многом благодаря ее же стараниям) он не мог практически ничего. Защита, не слишком мудреные заклинания – и все.
Из раздумий его вывел голос Рицки. Мальчик стоял и смотрел прямо на Соби, черный хвостик был воинственно поднят вверх. Можно было бы даже сказать, что Рицка сердится…
- Прости… что?
- Я спросил: Агацума-сан согласен с тем, что предлагает мой брат?
- Я? Ты спрашиваешь меня? – Соби так растерялся, что опустился на пол.
Руки машинально нащупали в кармане пачку с сигаретами, но потом, словно спохватившись, Боец засунул пачку поглубже в карман.
- Да, я спрашиваю тебя. Тут ведь один Агацума-сан?
- Я… да, я согласен. Я согласен, - сбивчиво произнес Соби.
Сэймэй уже открыл рот, чтобы сказать все, что он думает по этому поводу, как в его голове зазвучал голос Нисэя: «Сэймэй! Оставляй свой детский сад и давай сюда! Отличная возможность! Я вызвал от твоего Имени на бой пару! Meaningless – Бессмысленные».
- Какого черта?! – не сдержавшись, вслух вскричал Сэймэй.
Рицка и Соби удивленно посмотрели на него, но старший Аояги поспешно отвернулся к стене, чтобы не видеть вытянувшихся лиц брата и Бойца, нервно сжав виски пальцами:
- Ты с ума сошел, Нисэй?!
- Ни чуточки не сошел! Приходи, а то наша парочка решит, что ты струсил…
- Ненавижу тебя! Буду через минуту! Если не выиграешь, я тебя сам убью! Поговорим потом. Активируй систему.
Раздался смешок:
- Слушаюсь, хозяин.

Сэймэй выпрямился и обернулся: братишка казался удивленным, а вот Соби… Черт! Этот взгляд: он все понял. Он понял, что с Сэймэем кто-то связался по телепатической связи. Соо-оби, только не начни выяснять это сейчас!
- Простите, я внезапно вспомнил, что мне нужно уйти. Рицка, Соби теперь в твоем распоряжении, - с этими словами Возлюбленный стал постепенно отходить к двери.
- Сэймэй, что случилось? Куда уйти? У тебя что-то болит? – Рицка выглядел растерянным, он совсем не ожидал остаться с Соби один на один и теперь робел.
Поведение брата говорило о том, что Сэймэй о чем-то не договаривает: что-то произошло! Почему он сжимал виски как от боли? Да, еще и отвернулся при этом, а теперь вот хочет просто взять и уйти!
- Ничего не случилось. Мне, правда, нужно покинуть вас, - Сэймэй взялся за ручку двери.
Он отлично понимал, что все, что сейчас делает, сильно смахивает на бегство. Похоже, что Рицка так и думает: глазки младшего Аояги были испуганные и непонимающие. Ничего, пусть привыкает: брат не всегда будет рядом. Рицке ничего сейчас не угрожает, а вот репутации Сэймэя – очень даже! «Сотру в порошок этого самоуверенного мальчишку!» - в ярости думал Сэймэй.
– Прости, Рицка. Потом… Соби оставляю на тебя брата.
Соби мгновенно вскочил на ноги:
- Сэймэй! Подожди!
Но Возлюбленный больше не мог ждать.
- Пока! – Сэймэй с грохотом захлопнул дверь.
По лестнице раздался топот торопливо сбегающего вниз Аояги: Сэймэй спускается бегом? Соби отчетливо уловил волну телепатической связи другого Бойца. Кто-то связался с Сэймэем и поэтому он сейчас так вылетел. Только, что могло так повлиять на его Жертву? Неужели Нисэй?! Внутри Соби медленно поднялась волна гнева: да как смеет Нисэй отбирать у него его Жертву?! Кто он такой, чтобы так поступать?! Надо догнать Сэймэя!
Обо всем забыв, Соби метнулся к окну. Раздернув шторы он увидел Сэймэя, со всех ног несущегося по улице. Вот он остановился на углу, огляделся, замер, опустил голову, лицо сосредоточенное... Что?! Не может быть!!! НЕТ! – было видно, как Сэймэй пару раз глубоко вздохнул и… исчез.
Рука Бойца потянулась к оконному шпингалету: окно распахнулось и холодный ветер ворвался в комнату, принеся с собой несколько листьев и разметав на столе бумаги.
- Агацума-сан… Соби, - от этого тихого голоса Соби вздрогнул и повернулся.
Посередине комнаты стоял Рицка. Кошачьи ушки мальчика были опущены, хвостик прижат к ногам и глаза… огромные глаза смотрели прямо на Соби.
– Соби, почему он сбежал? С ним что-то случилось?
В глазах Рицки заблестели слезы. Один из влетевших листиков задел щеку мальчика. Рицка моргнув, проводил листик взглядом. Соби посмотрел на мальчика: «Боже, я совсем про него забыл! Поведение Сэймэя, это исчезновение… не хочу даже думать, что это все может быть связано с Нисэем. Рицка… совсем еще ребенок, я не могу сбежать, так же как и Сэймэй. Не имею права: приказ остаться и он - моя Жертва… Ты мне даже не дал выбора, Возлюбленный.»
- С ним все в порядке, Рицка. Не переживай так.
- Почему он тогда так убежал? – Рицка недоверчиво посмотрел в синие глаза Бойца.
- Наверное, у него и, правда, дела.
- А ты не уйдешь? – Рицка покраснел и опустил голову, - Мне почему-то страшно.
Рицке действительно было страшно и стыдно. Страшно - за брата, очень не хотелось, чтобы у Сэймэя было что-то не так. Стыдно – от осознания того, что ничего не понимает, не может помочь. А Соби о чем-то не договаривает. Видно же. Чего так метаться по комнате, если у Сэймэя обычные дела? Рицка сжал кулачки, пытаясь не расплакаться.
Соби стало неловко. Он подошел к Рицке, взял его за подбородок, заставляя посмотреть на себя:
- Я не уйду. Я же, - он вздохнул, - теперь принадлежу тебе.
Рицка оттолкнул его руку, внезапно рассердившись:
- Ты соображаешь, что говоришь?
- Сэймэй отдал меня тебе. Значит, я теперь твоя собственность…
Рицка прищурился и Соби на какую-то секунду показалось, что перед ним стоит Сэймэй.
- Не смей так говорить! Ты – не моя собственность! Как можно про себя так?! И если ты остаешься со мной, только из-за слов брата, а сам хочешь уйти, то проваливай! Нечего тут!.. – Рицка отвернулся.
Хвостик ходил из стороны в сторону, выдавая настроение своего хозяина. Слезинка все-таки скатилась по щеке.
- Рицка.
- Что.
- Рицка…
- М?
Теплая рука легла на плечо мальчика, пальцы нежно погладили его и чуточку сжались, заставляя повернуться. Когда Рицка развернулся, то почувствовал, как Соби обнял его за плечи. Сам не зная почему, Рицка уткнулся носом в одежду Бойца. Стало так тепло, страх немного отступил перед этим теплом: может, правда, у Сэймэя просто дела?
- Я остаюсь потому, что мне хочется остаться, - Соби немного кривил душой, но мальчик казался таким одиноким, что иначе было нельзя: «Сэймэй, что ты делаешь с нами? Я вынужден лгать. Что ты делаешь со мной? Где ты, Сэймэй? »

0

13

Глава 8. Бой.

Сэймэй добежал до угла улицы и оглянулся: людей не было. Искать подходящее место, было бы только тратой времени: он сосредоточился, поймал нужный ритм дыхания и представил Нисэя и боевую Пару. В ту же секунду его мягко втянуло пространство боевой системы.
Нисэй стоял в небрежной позе напротив Meaningless – Бессмысленных. Парень – Боец и девушка – Жертва, пользовались репутацией довольно сильной Пары, на счету у которой только два проигрыша и то в самом начале их обучения. Если сегодня они к своим победам прибавят еще одну, Нисэю лучше приготовиться к самому худшему.
- Не волнуйся ты так. Я сотру их в порошок, как и говорил тебе. Если ты прикажешь, - Нисэй говорил тихо, не поворачиваясь, но даже с того места, где стоял Сэймэй, было видно его самодовольную улыбку.
- Прикажу, - прошипел Сэймэй, - Только попробуй не выиграть!
Улыбка Нисэя стала еще шире:
- Есть, хозяин.
- Эй, вы долго там будете перешептываться? – девушка-Жертва насмешливо фыркнула, - Не знала, Сэймэй, что тебя не устраивает Агацума Соби. Ты поменял Бойца?
- Это не должно вас касаться, Тсуяко. Мы вызвали вас на поединок! Принимаете?
- Вы? – в разговор вмешался Боец Бессмысленных, - Пока, что вызов озвучил только Нисэй. Вы не связаны общим Именем: ты поддерживаешь его? Не боишься, что надерем вам задницы?
Сэймэй слегка побелел от таких слов, но быстро взял себя в руки: еще не хватало выставлять себя на посмешище перед другими и показывать свою неуверенность.
- Нет, не боюсь, Хидеаки. Я поддерживаю вызов Нисэя. Принимаете?
- Принимаем, Аояги! Загрузка боевой системы!
Бессмысленные начинают произносить слова активации, прижимаясь друг к другу спинами и взявшись за руки. Их имена расположены почти между лопаток и начинают светиться, даже сквозь ткань одежды.
Сэймэй занял свою боевую позицию: слева и чуть сзади Нисэя. Нисэй повернулся к нему, взгляд зеленых глаз был серьезен:
- Я сумею, хозяин. Только… дай руку, - Боец протянул Возлюбленному свою руку.
Сэймэй некоторое время смотрит на нее: чужие прикосновения грязны, мерзки, но… он решительно сжимает ладонь Нисэя до боли.
- Победи.
- Не нужно мне повторять. Я понял приказ, Аояги.
Нисэй всегда был полон сарказма и за это его не любили. Он мог сказать в лицо все, что думает и даже больше. Он обожал задирать младших учеников Школы и один раз, даже в одиночку расквитался с боевой Парой среднего уровня. Его моральные принципы имели довольно смутные границы, зато он всегда получал желаемое: будь то вещь или человек. Иногда он просто брал то, что, как ему казалось, принадлежало Нисэю по праву. Мог ударить, мог унизить, растоптать – и делал это исключительно ради собственного удовольствия. Многие его считали несерьезным и ненадежным, своевольным, но сейчас Сэймэй увидел совершенно другое: все мелочи были отброшены. Не смотря на то, что выражение лица Нисэя было саркастическое, словно это и не противники для него, глаза выдавали полную сосредоточенность и уверенность.
Бессмысленные закончили свой ритуал и Тсуяко спросила, сложив руки на груди:
- Ну, что, мальчики, ударите первыми?
- Зачем же, предоставим эту возможность более слабому противнику. Мы сегодня великодушны, - при этих словах Нисэй слегка повел плечами, словно разминаясь.
Боец Бессмысленных сверкнул глазами и выбросил вперед руку:
- Сокроют тучи истины черты, закрыв глаза дороги не найти. Бессмысленно идти и бесполезно, для тех, кто сердцем слаб, закрыты все пути! – в пальцах засверкали иероглифы заклинаний, сорвались грозовыми облаками в сторону Нисэя и Сэймэя.
- Так дети шепчут, ведь не знают, что тучи ветер разгоняет и разбивается туман! Стихии отдаюсь я и ветрам! Отвергаю! – Нисэй небрежным жестом отбил летящее в него заклинание. Пряди черных волос разлетелись, подобно змеям, в разные стороны от ударной волны, зеленые глаза опасно блеснули, – Теперь моя очередь атаковать! И воздух, уплотняясь, станет силой, в торнадо превратясь он унесёт всё то, что ветер нежно обогнёт! И мне он повинуется отныне!
- Хидеаки! Защита!
Хидеаки немного мешкает и выкрикивает:
- И ветер коль не ведает преград, пусть разбивается о скалы - он будет полностью безвреден. Я возвращаю ветер, ставший смерчем! Отражение! Пятьдесят… сто процентов! – на пути смерча, торнадо посланного Нисэем встает каменная стена. Ветер ударяет по ней, высекая лишь мелкие камешки.
- Усиливаю!
- Защита! Защита!!! – кричит Хидеаки, но один из осколков, возведенной им скалы, пробивает защитный купол и запястья Тсуяко сковывают оковы ограничения. Она кричит и падает на колени, Хидеаки тут же оказывается рядом, - Тсуяко!
Сэймэй довольно улыбается: Нисэй определенно неплохой Боец. Даже помощи не требуется. Черноволосый, словно слыша Сэймэя, оборачивается и улыбается ему. Сейчас этот своенравный тип кажется Жертве просто прекрасным. Сердце гулко ударяется о грудную клетку и внизу живота становится жарко. Господи, не сейчас!
Тем временем наклонившийся над Тсуяко Хидеаки помогает ей встать, она что-то шепчет и он коротко кивает. Они занимают свои позиции.
- Неплохой удар, Нисэй. Только это ничего не даст тебе! Ты не связан с Возлюбленным! В этом твоя слабость! Аояги всегда выбирает тех, кто ему не подходит! Даже Агацума, его Имя - искусственное, а у тебя и подавно его нет! Тебе не выстоять против нас! – при упоминании о Соби и Имени, Сэймэй сжал кулаки.
- Это говорит твое отчаяние, Хидеаки? Твоя Жертва ограничена, а моя - нет, - ехидно замечает Нисэй.
- Тогда пора это исправить! Моя цель – Возлюбленный! Ударю по любви! Вода сметает всё! Стихийных бедствий от неё не в счет! И, призывая воду, прошу я об одном: того, кто Имени не дал другому, пусть в порошок она сотрет!
- Бесполезно, Бессмысленные. Впустую все, бессмысленно сражаться: гроза, разбив воды поток, убьет в вас жизни маленький росток! Зажгу в ночи я молнией огонь! Щит молний! Возвращаю!
- Замерзли капли, стали льдом! Но лёд опасней - нет единства в нём и, превратившись в тысячи осколков, преграды на пути не знает он! Атакую!
- Щит! Защита! – вокруг Нисэя разрастается прозрачный купол, бегут линии меридианов, которые, вращаясь, отбивают ледяные осколки. Не давая передышки противникам, Нисэй тут же атакует в ответ, - У света ночи нет ни мыслей, ни деталей. Но истина открыта темноте: где мыслей нет, там нет существованья. Теряется все в очищающей вас тьме!
В Бессмысленных летит сгусток черноты, разрастаясь, приобретая устрашающие размеры, готовясь поглотить хрупкие фигурки Бойца и Жертвы.
- Защита! Отвергаю! Черт!!! – в голосе Хидеаки проскакивают панические нотки, - Щит! Щит!!!
- Защита ноль процентов! Поражение противника - сто процентов!
Бессмысленные кричат и их охватывает черный кокон. Нисэй поворачивается к Сэймэю:
- Хозяин?
- Да, Нисэй, - Сэймэй переводит взгляд на кокон, - Они не должны отсюда уйти.
- Как прикажешь, - на губах Бойца появляется страшная улыбка, он простирает правую руку вперед: ладонь поворачивается, его пальцы очерчивают круг и Нисэй сжимает их в кулак.
Стенки кокона вздрагивают и начинают сжиматься. Сначала доносятся крики, а потом все смолкает. Черное пятно сморщивается до размеров горошины и бесшумно исчезает.
Нисэй выходит из боевой системы - они с Сэймэем стоят посередине какой-то оживленной улицы: люди бегут, не обращают друг на друга внимание, потоки машин на перекрестках…
- Я победил, Возлюбленный. Я заслужил награду?
Сэймэй внимательно смотрит на Бойца: Бой действительно был впечатляющим. Даже не задело, не пришлось терпеть эту боль от оков ограничения. Пожалуй, Нисэй действительно подходит на роль компаньона в том, что задумал Аояги.
- Заслужил.
- И что это будет, Сэймэй? – Нисэй нащупал в кармане пачку сигарет, вытащил одну, щелкнуло колесико зажигалки и он закурил.
Люди вокруг спешили по своим делам, не видя двух парней, огибая их, словно по волшебству.
- Ты мне подходишь. Я принимаю твое предложение, - да, пусть они не связаны Именами, но при поддержке Сэймэя, сфера поражения Нисэя, действительно, возрастает в несколько раз.
В конце концов, кто сказал, что Соби единственный Боец невероятной силы?
Нисэй долго курит, потом отбрасывает сигарету в сторону. Одним шагом сокращает расстояние между собой и Возлюбленным, берет его за отворот куртки и притягивает к себе.
- Я знал твой ответ, Сэймэй. Но я хочу получить и компенсацию за долгое ожидание.
- Компенсацию? А ты не забываешься, Нисэй? – Сэймэй пытается отстраниться и встречается взглядом с Бойцом.
Зеленые глаза Нисэя буквально гипнотизируют, заставляют нервничать –это ударяет душной волной по нервам и без того натянутым после боя. Нисэй подается вперед и, собственническим жестом, прижимает Сэймэя к себе, обхватив его рукой за талию. Вторая рука с ворота куртки опускается вниз, скользит по бедру Возлюбленного, прослеживает швы задних карманов брюк, сжимает его ягодицы. Сэймэй шумно вдыхает, втягивая воздух сквозь сжатые зубы и чуть откидывая свою голову назад. Невольно его взгляд останавливается на губах черноволосого парня.
- Шлюха, - тот усмехается, словно выиграл еще одну битву и, вместо ответа, с жаром целует Аояги.

0

14

Глава 9. Положение вещей.

Соби смотрел на Рицку, сидящего за компьютером. Мальчик делал домашнее задание: чертил какие-то графики, что-то печатал, иногда поглядывал в толстую книжку, лежащую на краю стола и на Соби, когда думал, что тот не смотрит на него.
Разговор между ними с самого начала как-то не клеился: Соби действовал согласно этикету Жертв и Бойцов, а еще согласно приказу Сэймэя, но Рицке это не нравилось. Мальчик начинал сердиться и заметно нервничать. Боец не совсем понимал: если он теперь принадлежит Рицке, то почему мальчик недоволен его действиями? Он попытался выяснить, но Рицка залился краской до самых кончиков ушей и, пробурчав, что ему нужно делать уроки, уселся за стол. Уже часа полтора как он шуршит страницами и бьет по клавишам. И еще бросает эти странные взгляды, будто стараясь что-то понять для себя.
Мысли Соби постоянно возвращались к Сэймэю: где он все же так долго? Боец пытался мысленно связаться с ним, но было такое впечатление, что Сэймэй или намеренно блокировал его, или их связь была разорвана под влиянием чего-то… или кого-то. Если это было второе, то Сэймэй сейчас с Нисэем. Зачем? За это время Соби уловил слабый импульс, как будто кто-то активировал систему, но… странно, поблизости не было боевых Пар: Соби это точно знал и Рицке тоже не угрожала опасность. Что тогда? Оставался только Сэймэй. Но Сэймэй не может активировать систему - он же Жертва. Кто-то напал на Возлюбленного? Тогда он бы позвал своего Бойца, то есть Соби. Пусть Сэймэй отдал его Рицке, но это же ничего не меняет? Верно?
Агацума терялся в догадках, но не находил того, что могло бы все объяснить. Боец автоматически потянулся за сигаретами и закурил.
- Не кури тут! – Рицка словно ждал этого момента: он подскочил к Соби, выхватил у него изо рта сигарету и замер, не зная, куда ее деть…
Мальчик почти два часа сидел над уроками и думал, что Соби хоть что-то скажет или сделает, что-то, что касалось бы Бойцов и Жертв, Школы, но Соби просто сидел на полу, прислонившись спиной к кровати. Взгляд у него был отсутствующий, словно он решает какую-то задачу и Рицка готов был биться об заклад, что мысли Бойца сейчас были рядом с Сэймэем. Значит все же не просто дела! Почему нельзя поделиться своими проблемами? Это ведь его брат и Рицка не ребенок - он сможет все понять! Зачем все было затевать?! Ну, жил Рицка спокойно и жил, а сейчас - зачем ему Боец? Зачем?! Почему Сэймэй так поступил и убежал?
«Я должен что-то понять, догадаться сам? Боец – чтобы сражаться, так? Так. Но зачем он мне, если я никому ничего плохого не сделал и я - не Жертва? Значит, угрожают моему брату, а он, беспокоясь о моей безопасности, отдает своего Бойца. Школа… Сэймэй сказал, что не хотел бы, чтобы я там обучался. Значит, ему угрожает кто-то, кто находится в этой Школе? Выходит, что так. Но как же он сам? Сказал, что не останется без Бойца… Хм, - Рицка бросил взгляд на Соби, - Есть еще Боец? Тогда можно понять волнение Соби. Только, если все так, то это… предательство? По отношению к своему Бойцу… Сэймэй, ты не такой? Сэймэй…»
Вдруг накатило какое-то непонятное чувство: захотелось сделать что-то назло всем, нечто сотрущее эти недостойные мысли о брате. И тут Соби закурил. Это подействовало, как сигнал к действию: Рицка взвившись, отобрал сигарету и, ничего не придумав более умного, поднес ее к своим губам, чуть помедлил и, решительно мотнув головой, сделал затяжку.
Сначала Соби даже вздрогнул, когда Рицка отобрал у него сигарету: в памяти услужливо всплыл образ Сэймэя, делающего то же самое: а чего он хотел - родная кровь, братья, похожи даже в поступках. Но мальчик вдруг приложил сигарету к губам и прежде, чем Соби успел что-либо сделать, глубоко затянулся. И случилось то, что должно было случиться: Рицка застыл, глаза расширились и он зашелся в кашле. Боец улыбнулся: «Все же не такой, как Сэймэй» - медленно взял из рук мальчика сигарету, затушил ее пальцами, выкинул в корзину для бумаг.
Рицке показалось, что в его легких поселилось разом несколько огнедышащих дракончиков и они устроили состязание: кто изрыгнет больше пламени. Было такое впечатление, что воздух внезапно закончился. Рицка судорожно кашлял и сквозь выступившие слезы мальчик даже не заметил как из его руки исчезла сигарета и пальцы, вместо бумажного цилиндрика с табаком, сжимают теплую ладонь Соби. Второй рукой Соби гладил Рицку по голове и спине, словно старался успокоить.
Немного оправившись от кашля и вытерев слезы рукавом, мальчик всмотрелся в лицо Бойца: тот улыбался и так… глупо это делал! «Ну, что за человек?! Не могу поверить: мне плохо, а он улыбается!» - яростно думал про себя Рицка.
Удивительно, но от рук Соби становилось легче и легкие постепенно переставало жечь изнутри.
Соби присел перед Рицкой, наклонил голову на бок:
- Зачем ты это сделал?
- Захотелось… Ну, и гадость! – никогда еще Рицка не говорил с таким убеждением, - Как ты можешь курить эту мерзость? Как ты можешь вообще курить?!
Соби пожал плечами.
- Привычка.
- Плохая привычка, - пробурчал Рицка, прочищая горло.
- Я и не спорю.
Рицка хмуро смотрел на улыбающегося Соби: взрослый… Но сейчас у него было такое выражение лица, что невольно хотелось самому улыбнуться и посмеяться над своей глупой выходкой. И из-за этого Рицка злился еще больше.
Внезапно раздались странные звуки: громко хлопнула входная дверь, кто-то весьма шумно стал подниматься по лестнице на второй этаж. Слышались нетвердые шаги, сдавленный смех, словно кто-то закрывал рот, чтобы не расхохотаться. Потом упало что-то тяжелое и опять смех и возня.
Рицка замер, развернувшись к двери:
- Сэймэй… Он вернулся? Но что… что это? Соби, ты слышишь?
Соби заметно напрягся: конечно, он все слышал. И чувствовал. Другого Бойца. Сердце сжималось от боли, от осознания кто там. И с кем. Боец смотрел на дверь так, словно это были врата ада, не меньше. Его лицо болезненно исказилось, губы сжались в тонкую бледную линию и когда к Соби повернулся Рицка, то мальчик даже испугался:
- Что с тобой? Тебе плохо? – Рицка осторожно обхватил своими ладошками руку Бойца, - Соби…
Тот, как во сне, медленно, посмотрел на мальчика. Рицка отшатнулся: глаза Соби были полубезумные, на лбу выступили капельки пота и, казалось, что он внимательно всматривается в лицо паренька. Зрачки были расширены настолько, что поглотили почти всю радужку, от чего глаза казались черными.
- Соби, - прошептал Рицка, прикрывая ладонью рот.
Агацума действительно рассматривал Рицку: только сейчас до него дошел весь смысл сделанного Сэймэем – его отдали. Не на время, не для проверки, а насовсем. Сэймэй уже не его Жертва: его Жертва стоит прямо перед ним.
Мозг упорно отказывался это воспринимать, но такова была реальность. Соби еще чувствовал слабую связь с Сэймэем, но настолько слабую, что... Почему никто из учителей в Школе не говорил о том, что Жертва, при желании, может разорвать то, что, как предполагалось крепче, чем что-либо?! Рицка - Нелюбящий… И его брат – Возлюбленный… Все так просто
Соби прикусил губу, чувствуя, что сейчас истерически рассмеется. Он слепо нащупал спинку стула и, держась за нее, опустился на пол. Светлые пряди упали, закрывая его лицо, пальцы сжались и стул жалобно скрипнул.
В коридоре все еще слышалась возня, затем хлопнула дверь и звуки стали доноситься уже из соседней комнаты. Комнаты Сэймэя. Было такое впечатление, что там двигали мебель. Что-то снова громко упало, послышался звон разбивающегося стекла.
Рицка разрывался: ему не хотелось оставлять Соби в том состоянии, в котором он был сейчас - похожим на сломанную куклу, но то, что творилось в комнате брата… Это не поддавалось никакому объяснению: он никогда бы так себя не повел – что случилось?!
Его дилемму решил Соби. Не поднимая головы, он тихо, почти шепотом, произнес:
- Иди, Рицка. Со мной все в порядке.
- Я быстро! Я только посмотрю и вернусь. Тебе что-нибудь принести? Воды там… а?
- Ничего не нужно. Спасибо… хозяин, - стул все-таки не выдержал и по его спинке пошли трещины.
Рицка замер:
- Как? Как ты меня назвал?
- Хозяин, - мальчик угадал ответ по движению губ.
Краска прилила к щекам Рицки, мгновенно вспотели ладони. Мальчик замотал головой:
- Бака! Я… я потом тебе все выскажу! Но… Я сейчас! Подожди.
Соби поднял голову, только когда хлопнула дверь:
- Слушаюсь, хозяин…

0

15

Глава 10. Обязанности хорошего Бойца.

Рицка выбежал в коридор, по привычке огляделся: нет ли мамы поблизости? А потом подбежал к двери в комнату брата и рванул на себя дверь.
Увиденное повергло мальчика в состояние легкого шока: Сэймэй с каким-то черноволосым парнем барахтались на полу, пытаясь встать. Причем, оба были совершенно пьяны. Когда очередная попытка подняться не удалась, парочка разразилась громким смехом: закрывая друг другу рты, Сэймэй и незнакомец смеялись до слез.
- Сэймэй, - только и смог произнести Рицка.
Он никогда не видел своего брата пьяным или ведущим себя как-то безрассудно: Сэймэй всегда был образцом для подражания, а сейчас он пьян и… кто этот парень? Не из-за этого ли плохо Соби? Бойцы ведь чувствуют своих Жертв. Так, стоп. Получается, что Сэймэй и Соби не просто боевая Пара? Между ними что-то есть, нечто большее, чем просто узы Бойца и Жертвы, хотя крепче и сильнее этих уз, по словам Соби, не может быть ничего? Но Сэймэй никогда не походил на влюбленного и то, как он смотрел на Соби – в этом не было любви. Рицка это знал каким-то шестым чувством, но Соби…
Осознание пришло к Рицке так внезапно, что он вздрогнул и невольно отшатнулся к стене: Соби любит Сэймэя и совсем не как свою Жертву, а как … как… о, Боже! И то, что происходит… как же должен себя чувствовать Соби сейчас?! Перед глазами возник образ Бойца до белых костяшек сжимающего спинку стула.
«Нет. Нет! Нет!!! Сэймэй не такой! Он не может быть таким», - лихорадочно думал Рицка, но его глаза видели совсем иное – такой.
Теперь Соби вынужден быть его Бойцом, только по прихоти брата. «Спасибо… хозяин» … Похоже, что не только на него снизошло прозрение.
Парочка на полу заметила Рицку: черноволосый с интересом посмотрел на мальчика, склонил голову на бок, одной рукой он обнимал Сэймэя за плечи, другой – за талию. Сэймэю это видимо нравилось, потому что отстраниться он не пробовал. Даже стал ногой поглаживать лодыжку парня. Рицка сглотнул: ему стало неудобно: как будто подсматриваешь в замочную скважину.
- Твой брат, Возлюбленный? Милый мальчик, - парень неприлично, развратно облизнулся.
- Мой, Нисэй, - ответил Сэймэй, расфокусированно глядя на Рицку.
- А почему такой милый маленький мальчик не спит так поздно? – Нисэй, смотря на Рицку, стал поглаживать живот Сэймэя пальцами, от чего тот чуть ли не мурлыкал словно кот.
- Потому, что я сегодня его познакомил с Бойцом. Он и сейчас, наверное, у него в комнате, - Сэймэю было так легко и хорошо, что он даже не задумывался над тем, как все выглядит в глазах его брата.
После битвы Нисэй предложил отпраздновать победу. Не известно как, но ему удалось уговорить Сэймэя купить бутылочку довольно крепкого вина. Потом еще одну. И еще… Теперь же весь мир казался Возлюбленному разноцветной каруселью: все кружилось, неслось мимо, улыбающееся лицо Нисэя было лицом дьявола-искусителя и Сэймэй совершенно не хотел ему сопротивляться. Нисэй же – бессовестно пользовался положением, хотя и был захмелевшим не меньше, чем Аояги.
Рицка стоял как громом пораженный. Хотелось броситься к брату, трясти его, бить по щекам, просить, чтобы он не поступал так. Хотелось плакать. Мальчик закусил губу.
Тем временем Нисей, приподнялся, встал на четвереньки, мотнул головой, от чего его черные волосы рассыпались по плечам, кривая улыбка перечеркнула красивый рот. Он, грациозно, словно хищник, по-кошачьи, стал подбираться к Рицке:
- Познакомил с Бойцооом? – протянул бархатным голосом Нисэй, - Так значит, я ошибся: твой брат совсем уже не маленький? Какой серьезный котенок, такие ушки… Соби быстро поспособствует их отпадению.
Сэймэю это показалось довольно забавным: он громко расхохотался и повернул голову так, чтобы видеть, что делает Нисэй. От того, что Боец изображал хищника на охоте, было весело. Возлюбленному казалось, что он никогда так не веселился. А лицо Рицки? Почему он никогда раньше не замечал, насколько мальчик потешно выглядит, когда растерян или злится?
- Но мы же не хотим, чтобы Соби, - продолжал Нисэй, - наш неудачник Соби, забрал эти чудесные, прекрасные, милые ушки, нэ? Что ты скажешь, Сэймэй?
Нисэй подобрался очень близко к Рицке, так, что мальчик всем телом вжался в стену. Он смотрел на черноволосого, на опасные огоньки, пляшущие в зеленых глазах, и хотелось исчезнуть: никогда не входить в эту комнату, не видеть позора - да позора! - своего брата. Неужели он не замечает, что все это мерзко? Что говорит этот… Нисэй! Как он смеет?!
Но Сэймэй выгибается, закидывает руки за голову, не переставая смеяться. Его хвостик подрагивает, ушки прижимаются к голове, он тянется к полупустой бутылке, стоящей рядом с ножкой стола, выдергивает пробку и делает глоток вина. Красные капельки стекают с краешков рта, щекочут кожу, заливаются за ворот водолазки, но Сэймэй этого не замечает. Карусель перед глазами вертится все быстрее, еще немного и он увидит лица смеющихся вместе с ним ангелов. Или демонов.
Музыка! Внезапно осеняет его: не хватает музыки!
Сэймэй переворачивается на живот, ползет к столу, на котором пульт от музыкального центра: ноги не слушаются, ну и плевать. Щелчок, еще, еще – наконец, песня его устраивает и он увеличивает громкость: музыка начинает биться вторым сердцем.
Голос Нисэя возвращает его к реальности: так, что он там спрашивал? Ушки… Рицка… чтобы Соби… лишил их… черт! Так вот где его диск с компьютерными программами – под столом! «А я его так долго искал!» - Сэймэй глупо хихикает.
Мысли путаются, разбегаются испуганными зайцами в разные стороны. Почему он раньше не пил? Отпадные ощущения!
Надо ответить? Лаа-адно…
Возлюбленный снова падает на спину, изображая из себя морскую звезду, раскинув в стороны руки и ноги.
- Ни за что! – отвечает, почти кричит, он Нисэю и одновременно потолку, - Мы не хотим, чтобы Аг... Агуц… Агрцу… - тьфу! – чтобы Соби забрал их!
- Тогда. Может. Стоит. Забрать. Эти. Ушки. Самим? – черноволосый выделяет каждое слово, рывком поднимается на колени и обхватывает Рицку.
Мальчик испуганно вскрикивает и начинает отчаянно отбиваться, а Нисэй оттаскивает его от стены, так же, не вставая с колен.
Боец держит крепко извивающееся худое тельце, гладит, стискивает ладонями такие места, что парнишка начинает задыхаться от стыда. Нисэй раскачивается из стороны в сторону, будто танцует с Рицкой. Смеется.
А Рицка уже не столько отбивается, сколько царапается, пытается укусить. Только вот никак не удается, что еще больше забавляет и раззадоривает Нисэя.
- Сэймэй! – наконец взвизгивает Рицка, - Сэймэй! Сэймэй!!! Помоги! Сэймэй!!!
Испуганный голосок тонет в грохоте музыки. Мальчик пытается что-то говорить еще: ну, они же должны его услышать!
- Брат! Пожалуйста!!! Сэймэй…
Нисэй ловит рукой затылок Рицки, не дает договорить, стискивает в кулаке шелковистые волосы, заставляет наклониться вперед и впивается поцелуем в губы. Глаза Рицки широко распахиваются, когда язык Бойца проникает в его рот: поцелуй жесткий, требовательный. Рицка упирается ладошками в плечи Нисэя, пытаясь оттолкнуть, а тот, продолжая поцелуй, смотрит в глаза мальчика. И Рицку охватывает паника – глаза у Нисэя серьезные, злые.
Нисэй отрывается от припухших губ Рицки, ловко разворачивается на коленках и падает со своей добычей на Сэймэя, который обнимает широким жестом их обоих, прижимая к себе, зарывается носом в пахнущие клубничным шампунем волосы Рицки.
- Сэймэй! – выдыхает мальчик и начинает плакать.
Рицке было так стыдно ото всего, что происходило, так гадко, но хуже всего, что Сэймэй, кажется, и не понимал этого. Руки, поцелуй, тяжесть тела на нем и брат под ним – Рицка не мог больше сдерживаться: слезы текли по щекам, его трясло, всхлипы были похожи на жалобные стоны, но мальчик не мог ничего с собой поделать. Он попал в западню и выбраться было невозможно. Они сильнее его.
Наверное, впервые Рицка ощущал Сэймэя не защитником, а совсем наоборот: тем, от кого исходит угроза. Брат мог все прекратить, но не хотел. Он так же бесстыдно вел себя, как и его друг! Причинял боль своим поведением.
Содрогаясь от рыданий, Рицка попытался закричать, но брат прикрыл ладонью его рот:
- Ну, что ты? – шептал Сэймэй, прикусывая мочку уха Рицки, - Все хорошо. Мы просто играем.
- Точно, мой сладкий, - вторил ему Нисэй, вжимаясь в тело Рицки еще больше, от чего Сэймэй тихо застонал и подался бедрами вперед, - мы только играем. Тот, кто выиграет, получит приз.
Черноволосый поцеловал шею мальчика, провел языком и вдруг с силой сжал зубы. По коже потекло что-то теплое.
Рицка забился между Сэймэем и Нисэем. Рука брата еще зажимала его рот и он не мог закричать. «Боже! Боже!!» - мозг отказывался выдавать какие-либо связные мысли. Было так больно! Что Нисэй делает? Что они от него хотят? Какой приз?! О чем… вообще… они… говорят…
- Приз, Нисэй?
- Приз, Возлюбленный, - Нисэй облизал окровавленные губы, - Ушки твоего брата!
- Да, - Сэймэй рассмеялся и Нисэй, наклонившись, поцеловал его.
Когда он отстранился, то на губах Возлюбленного осталась кровь его брата.
Это было последней каплей в терпении Нисэя, который был уже и так порядком возбужден: все равно как, но он получит этого котенка! Ему можно: он теперь Боец Возлюбленного и должен разделить с ним самое дорогое – брата. Эта мысль казалась правильной. Она обжигала, билась в висках, ускоряла ток крови.
Хрипло зарычав, Нисэй стал стаскивать с Рицки одежду. Сэймэй перехватил мальчика за локти так, чтобы он не мог сопротивляться.
Разорванная футболка полетела в сторону. Нисэй замер, провел пальцем по горячей коже, наклонился, провел языком по соску мальчика.
Рицка выгнулся, пытаясь избежать настойчивых прикосновений. Неужели… это… не прекратится?! Сэймэй…
- Сэймэй…
- Что, малыш?
- Отпустите меня… Не надо… - Рицка всхлипывал, его голос был жалобным, каким-то по-девчоночьи тоненьким.
- Все будет хорошо, - шептал Сэймэй, крепче сжимая пальцы на локтях брата, - все будет хорошо.
Тем временем Нисэй продолжал исследовать тело Рицки: целовал его, гладил, покусывал. Когда он дошел до края джинсов и взялся за ремень, мальчик понял, что черноволосый не остановится. Вырываясь, отчаянно сопротивляясь, пытаясь лягнуть ногами, он задергался.
И Рицке повезло: его стопа больно врезалась в ногу Нисэя. Тот, зашипев, буквально свалился с него, потирая ушибленное место:
- Совсем бешеный?!
Но мальчик его не слышал: почувствовав, что хоть что-то возымело действие, он стал брыкаться еще сильнее.
Сэймэй пытался его удержать, но в какой-то момент поведение брата просто взбесило. Он приподнял мальчика и с силой приложил об пол, вжимая лицо Рицки в прохладные доски:
- Не дергайся! – голос брата был неожиданно грубым и… совсем не знакомым. Рицка тихо всхлипнул и шмыгнул носом: на пол упало несколько капелек крови, – Не дергайся!
Рука Сэймэя нащупала ремень на джинсах Рицки и потянула его вниз.
И Рицка закричал. Так он не кричал никогда в жизни: срывая голос, зажмурив глаза, пытаясь уклониться от тяжелой, поднимающейся руки брата.
Сэймэй и, правда, замахнулся на мальчика, но…
Неожиданно в комнате стало тихо: музыка перестала греметь басами и гитарными проигрышами.
И в этой тишине раздался голос, от которого Сэймэй так и замер с поднятой рукой:
- Отпусти его.
Сэймэй не верил своим ушам. Рицка, хрипло дыша, затих под ним.
- Что?
- Отпусти мальчика, Сэймэй.
Сэймэй обернулся. Прямо перед ним стоял Соби. Поза была какая-то отчаянно-решительная и вид такой, что, казалось, если сейчас понадобится - он умрет не раздумывая, не цепляясь за жизнь. Жизнь без Сэймэя. Только сначала… О, да он хочет восстановить справедливость? Сэймэй хищно улыбнулся, повернулся так, что его локти легли на спину Рицке, придавливая его сильнее к полу и не давая встать, словно мальчик был диванной подушкой, на которой было удобно лежать. Закинул ногу за ногу, всем видом показывая свое пренебрежение к Соби: «Я тут хозяин, а ты – никто». Голова сильно кружилась, было сложно сфокусироваться на Агацуме, но это ничего не меняло: им втроем было весело, так нет же – пришел! Ну, кто звал, а?! Никто не приказывал заходить, не позволял! А он…
Сэймэй запрокинул голову и, покачивая ею, как китайский болванчик, нараспев проговорил:
- Нисэй, мне кажется, что тут четвертый лишний.
- Я тоже так думаю, - ответил Нисэй, медленно вставая с пола.
Вид черноволосого не предвещал ничего хорошего. Нисэй слегка улыбался: сколько раз он был вынужден сдерживаться, проходя мимо Агацумы? Сейчас все изменилось, больше ничего не остановит от того, чтобы проучить этого зарвавшегося Бойца. И Сэймэй на его стороне: на стороне Нисэя. Признанный, лучший, теперь он может все! Нисэй заносчиво вздернул подбородок, немного покачнулся, но тут же собрал все свои силы, чтобы стоять ровно. Ничего, ему приказали, а это значит, что скоро голова станет ясной и тогда…
Соби не шелохнулся, его взгляд застыл. Холодные глаза, словно две льдинки, смотрели на Сэймэя. «Что изменилось, что ты стал таким… жестоким? Со мной - ладно, пусть я для тебя никто, хотя и не пойму, чем заслужил это, но Рицка? Что тебе сделал брат, Сэймэй? Все время видел в тебе героя, чудо-человека, с ним то ты за что так поступаешь? Он в тебя верил и что с ним станет сейчас без этой веры, ты можешь ответить? - брови Соби сошлись на переносице, - Но ты сам меня сделал Бойцом Рицки. Моя Жертва нуждается в помощи. Извини, Сэймэй, но нет ничего, что я бы не сделал для своей Жертвы. Как если бы это был ты…»
Соби перевел свой взгляд на Рицку: прижатый братом к полу, тот только всхлипывал, шумно шмыгал носом, из которого капала кровь и глаза… Соби чуть вздрогнул: глаза мальчика просили, умоляли не уходить, помочь…
Соби сделал шаг вперед и тихо повторил:
- Отпусти мальчика, Сэймэй, - в интонациях появились отстраненно-металлические нотки.
Сэймэй узнал их: таким же голосом Соби заговаривал с теми, с кем приходилось биться. Брови Возлюбленного приподнялись:
- Ты мне угрожаешь? Ты - мне?
- Я тебе не угрожаю, Сэймэй, - Соби сделал еще один шаг по направлению к братьям, - я тебя прошу отпустить Рицку.
- А то что? – Нисэй встал на его пути, скрестив руки на груди: просто так он не позволит Соби приблизиться к Сэймэю.
- Отойди, Нисэй. Не мешай, - Соби даже не удостоил его взглядом, - Вы можете развлекаться сколько угодно, но без Рицки. Все, что я сейчас сделаю, так это уведу отсюда свою Жертву.
- Не многого ли ты хочешь, Агацума Соби? А если я тебе это не позволю сделать?
- То, что я хочу, не имеет никакого значения: этого хочет Рицка. Мне достаточно его желания. Рицка?..
Мальчик дернулся под братом и из глаз опять полились слезы:
- Соби!!! Соби, я… ой!
Локоть Сэймэя сильнее вжался в тело Рицки.
- Рицка, никуда не хочет идти с тобой, - процедил Сэймэй, - он останется здесь и уйдет только, когда Я этого захочу. Убирайся, Агацума! Тебя сюда вообще не звали.
Соби наклонил голову, в его взгляде читалось упрямство: как ни больно идти против Сэймэя, но разве он не этого хотел? Так вот пусть и получает! В этой мысли было какое-то злорадство над тем, что приказал ему Возлюбленный.
- Я хороший Боец, Сэймэй. Обязанность хорошего Бойца - защищать свою Жертву и я сделаю это.
- Да, ты рехнулся, Соби-сан! - иронически воскликнул Нисэй, - Ты собрался защищать Рицку от его брата?! Советую тебе…
- Нисэй, это я тебе советую: не вмешивайся! Отпусти мальчика или я активирую Систему.
Тут Сэймэй так расхохотался, что оба Бойца удивленно посмотрели на него. Возлюбленный смеялся, громко всхлипывая, из глаз выступили слезы, он согнулся, вжался лицом в колени.
Рицка, почувствовав, что его больше ничто не держит, проворно вскочил на ноги и бросился к Соби. Нисэй попробовал его перехватить, но тот, ловко поднырнув под расставленные руки Бойца, буквально врезался в Соби, обхватывая его руками, вжимаясь лицом ему в грудь:
- Соби! Соби!! – приглушенно повторял он, зарываясь в ткань одежды.
Дрожь пробежала по телу Рицки и Соби успокаивающе погладил мальчика между кошачьих ушек, обнял за плечи.
- Все хорошо, хозяин. Мы сейчас уйдем отсюда.
Мальчик кивнул и вцепился в Соби еще крепче.
Сэймэй все еще продолжал смеяться, плечи мелко подрагивали. Не поднимая головы от коленей, он срывающимся от смеха голосом, произнес:
- А ты хорошо вжился в роль, Соби. Просто идеально вжился: несколько часов назад ты говорил, что любишь меня и что? Сейчас называешь Рицку хозяином, готов его защищать. Быстро прошла твоя любовь, раз ты готов бросить вызов Нисэю. Ты ведь понимаешь, отлично понимаешь, кто он теперь мне, – Сэймэй поднял мокрое от слез лицо и Соби ужаснулся: настолько оно было чужим и неузнаваемым, - Назло мне, да? Или ты никогда не любил меня?
- Сэймэй, ты пьян, поговорим позже. Я уведу Рицку, а потом, когда ты…
- Заткнись, Агацума! Ты сказал, что активируешь Систему. Не значит ли это, что ты собрался вызвать на поединок меня? Что ты о себе возомнил: что ты сможешь тягаться с боевой Парой?! Без поддержки Жертвы?! Тогда ты просто глупец! – Сэймэй поднялся с пола.
Рицка почувствовал, как пальцы Соби дрогнули на его плечах. Мальчик поднял лицо и посмотрел на Бойца. Соби был бледен и спокоен, в глазах не было страха, только боль. Из-за него Соби сейчас ссорится с братом, но Сэймэй же поступает плохо! Говорит и делает такие вещи… Только кое в чем брат все же прав: если бы Соби решился вызвать на поединок его и Нисэя, то Рицка ничем не смог бы помочь. Потому что совсем ничего не знает, что от него бы потребовалось. Но Соби заступился за него и сейчас, если не прекратить этот глупый разговор, Сэймэй и правда вынудит бросить вызов. Вмешаться? Нет, нельзя, если Сэймэй разозлится еще больше… Рицка поежился и тут же Соби крепче прижал его к себе, словно говоря, что все будет в порядке.
- Сэймэй, я не хочу продолжать этот разговор сейчас. Пойдем, Рицка, - Соби взял мальчика за руку. Рицка, слегка запинаясь и оглядываясь, последовал за ним.
- Стой! – голос Нисэя прозвучал сердито, - Тебе никто не позволял уйти! Сэймэй еще не договорил с тобой.
Соби резко остановился. Вдруг все то отчаяние и то, что он чувствовал по поводу обмена Бойцами, превратилось в злость: он никогда не позволял себе это чувство, но сейчас видимо такой уж день – день преломления: жизни, мыслей, поведения. Да, Рицка прав – Соби человек! Тоже может что-то чувствовать и переживать! Сэймэй… Соби так его любил, но Возлюбленный нашел способ, как растоптать эту любовь, растоптать все, даже презреть то, что они боевая Пара. «Я ненавижу его! – внезапно подумалось Соби, - Ненавижу так сильно, что сердце готово остановиться! Как он может быть настолько жесток ко всем?! Я же так… так… Не хочу об этом думать! Я теперь не буду думать о Сэймэе! Он приказал и этот приказ не имеет обратной силы. Если только и Рицка… не откажется от меня. Но пока он со мной, я буду служить ему, буду радоваться вместе с ним и грустить. Странно, но этот мальчик, он совсем не смотрит на меня как на вещь. И только он теперь может приказывать мне».
- Сэймэй пьян, так же как и ты! – Соби развернулся так, что его волосы разлетелись светлым пламенем, - Мне не требуется разрешения, чтобы уйти, потому что я обязан теперь слушаться только одного человека и это Рицка - моя Жертва! Сэймэй сам этого хотел. Я выполнил его приказ. Сполна. Ты не в праве мне приказывать, Нисэй! Не обязан отчитываться перед тобой и перед твоей новой Жертвой.
Соби перевел взгляд на Сэймэя.
Сэймэй невольно отступил назад, оступился и неловко сел на пол. На Соби было достаточно посмотреть, чтобы понять - Аояги был прав, когда думал, что дойдет до ненависти: «Соби ненавидит меня. Ненавидит. Меня». Веселье начисто пропало. Стало горько и противно, то ли от количества выпитого, то ли от осознания сделанного. Что толку ругаться сейчас, если уже все решено? «Пусть забирает Рицку и проваливает ко всем чертям! Видеть его больше не могу! Не могу!!!» - Сэймэй посмотрел на Соби как-то жалобно, вздохнул и прошептал:
- Уходи.
Нисэй удивленно обернулся к Возлюбленному, да так и замер: Сэймэй свернулся на полу, закрыл локтями лицо, будто пытаясь от чего-то защититься.
- Уходи, Соби! – повторил Аояги немного истеричным голосом.
Нисэй, рассчитывающий на небольшую демонстрацию силы, разочарованно вздохнул: «Надо же было так напиться?! Когда теперь представиться такой шанс: выяснить отношения с Агацумой?» Но спорить с Сэймэем было себе дороже: пусть он сейчас превратился в размазню (Нисэй брезгливо сморщил нос), но что будет, когда Возлюбленный протрезвеет? «Попробуем сыграть роль заботливой принцессы. Это важнее, чем Агацума», - рассудив так, Нисэй обернулся к Соби и вопросительно приподнял брови: «Чего ждешь?»
Соби с некоторой растерянностью отвернулся и молча вышел, уводя Рицку.
Нисэй присел рядом с Сэймэем, провел рукой по его волосам, задержался на поникших черных кошачьих ушках, которыми Возлюбленный тут же сердито пошевелил. Нисэй улыбнулся. Его пальцы пробежали, почти ласково, по рукам Сэймэя, бедрам и вдруг – поймали хвост и несильно дернули за него. Аояги тут же вскинулся:
- Совсем с ума сошел?! – от резкого движения у него закружилась голова и Сэймэй, со вздохом, прислонился к Нисэю, - Нисэй, я поступил правильно?
- Конечно, Возлюбленный, ты всегда все делаешь верно, - рука Бойца снова взяла хвостик Сэймэя.
- Не трогай, - не отрываясь от него, произнес Сэймэй.
- Не трогаю, - Нисэй выпустил хвост, одним движением подхватил Возлюбленного на руки, и встал.
- Что?.. Что ты делаешь?! А, ну, поставь меня! Поставь, я приказываю!
- Все, что ты пожелаешь, Сэймэй, - с этими словами Нисэй опустил Жертву на кровать…

Отредактировано Misaki (2008-06-21 01:11:58)

0

16

Глава 11. Не один.

Рицка сидел на своей кровати, поджав ноги и опустив голову: после того, что произошло с ним в комнате брата, сил на какие-либо эмоции не осталось.
Соби что-то говорил, гладил по спине, пытался поймать взгляд фиолетовых глаз, но… В конце концов, Боец вздохнул и, оставив попытки растормошить Рицку, ушел искать аптечку: кровь из носа мальчика все еще текла тоненькой струйкой, которую он машинально, время от времени, вытирал ладошкой, да и укус на шее выглядел не очень хорошо.
Вернувшись с аптечкой, Соби занялся повреждениями: промокал ранки ваткой, прижигал и тут же легонько дул, стараясь избавить Рицку от неприятных ощущений. Он внимательно всматривался в лицо своей Жертвы, но мальчик сидел, не реагируя на действия Бойца: его взгляд был направлен куда-то сквозь предметы, замерший, точно у куклы.
Рицка чувствовал себя замороженным, не способным даже пошевелиться. Казалось, что даже дыхание превратилось в нудную обязанность. Мозг пытался осмыслить все произошедшее и не мог, отказываясь анализировать подобные вещи: брат пытался… нет! Об этом даже думать страшно! Нет, нет, нет… неправда… это все показалось… почудилось… ничего не было, а он сидит и выдумывает!
Рицка вздрогнул, когда Соби коснулся его носа, но боль немного привела его в чувства: значит, не показалось.
- Больно? Прости, - Соби погладил мальчика по голове, - Тебе лучше прилечь.
- Соби, - Рицка поймал его руку и сжал, притягивая к своей груди, - Соби, я чем-то рассердил своего брата?
- Не думаю, Рицка, - синие глаза грустно смотрели на мальчика, - он просто… просто много выпил.
Рицка немного помолчал, все еще не отпуская руку Соби, потом тихо произнес:
- Он раньше никогда не пил. Не был таким… странным. И так, как сегодня, со мной не поступал, - мальчик опустил голову и его кошачьи ушки поникли.
Соби не знал, что ответить и как утешить Рицку, поэтому он просто перехватил его ладошки, сжал в своих руках, нежно поцеловал. Рицка покраснел, но не возмутился и рук не отнял: почему-то не захотелось. Было так… тепло от этих прикосновений.
В комнате стоял полумрак: горел только ночник. Рицка молчал. Боец тоже. Говорить совсем не хотелось. Да, и что можно было сказать? Что никто не виноват, что так получилось, что обычная история – предательство… Но все это были бы просто слова, ведь от двоих, сидящих в этой комнате, ничего не зависело: за них все решили другие.
Через некоторое время мальчик стал потирать кулачками глаза, пытаясь не заснуть, и тогда Соби помог ему раздеться и лечь, накрыв одеялом и погасив ночник. А сам остался сидеть на полу около кровати. Он положил голову на одеяло Рицки и устало вздохнул: «Сэймэй… Я тебя ненавижу, хочу прогнать из своих мыслей, больше никогда не встречать. И забыть твое «уходи, Соби» . Хочу просто быть человеком, а не Бойцом. Я буду жить дальше, служить твоему брату, учиться в университете… Но теперь во всем этом не будет тебя, потому что я тебя так ненавижу, Сэймэй. Потому что я тебя так люблю…»
Соби закрыл глаза, прислушиваясь к дыханию Рицки, и чуть вздрогнул, когда головы коснулись тонкие пальчики, потянувшие за прядку волос.
- Соби.
- Да, хозяин, - Соби поднял голову и посмотрел на Рицку.
- Не называй меня так, - глаза мальчика были полуприкрыты.
- Хорошо. Как прика…
- Я прошу.
Соби улыбнулся, потерся щекой о протянутую руку.
- Соби…
- Да?
- Ты меня научишь? Я не хочу быть бесполезным.
- Рицка, что ты говоришь, ты не…
- Дослушай меня, Соби. Сэймэй… Сэймэй, сегодня сказал, что если бы ты решился… решился его вызвать на бой, то от твоей Жертвы было бы мало толку.
- Прости, но он не так сказал.
- Но имел ввиду именно это! – глаза мальчика как-то странно блеснули, - Я хочу быть хорошей Жертвой. Чтобы никто не посмел больше обидеть меня или… тебя. Соби, ты научишь меня?
Боец молча кивнул и в груди у Рицки что-то тягостно заныло, будто он сделал нечто непоправимое, такое, что нельзя уже будет исправить.
- Соби, ты скоро уйдешь?
- Если ты этого захочешь, Рицка.
- Я… я хочу, чтобы ты остался. Ты можешь остаться, Соби?
- Могу.
- Тогда не сиди на полу.
- Но мне тут удобно.
- Не правда. Там холодно и дует.
- Рицка…
Мальчик спрятал лицо в подушку и тихо прошептал:
- Ты мог бы лечь со мной. Я подвинусь, - в доказательство своих слов, Рицка придвинулся к краю, освобождая часть кровати около стены.
Соби встал, разулся и забрался на предложенное ему место. Через некоторое время его коснулся хвостик Рицки, высунувшийся из-под одеяла. Соби повернулся к мальчику:
- М?
- Я могу поделиться и одеялом.
Соби не видел лицо Рицки, но готов был поклясться, что его Жертва в этот момент отчаянно покраснела. Он улыбнулся и, приподняв краешек одеяла, скользнул в тепло. Не касаться Рицки в таком положении было невозможно: мальчик сначала напрягся, но Соби лежал не шелохнувшись и тот постепенно расслабился.
- Соби, ты спишь?- минут через пятнадцать прошептал Рицка.
- Нет, - так же шепотом ответил Соби, смотря на темные бархатные ушки мальчика.
Хотелось на них подуть, увидеть, как взъерошатся волоски мягкой шерстки, но Соби не решился: Сэймэю это не нравилось. Наверное, и его брату тоже… не понравится.
- Знаешь, когда я не сплю я…
- Что ты?
Вместо ответа Рицка чуть подался вперед, выпутывая из-под одеяла руку и открывая нижний ящик прикроватной тумбочки. Покопавшись там некоторое время, он извлек какую-то маленькую деревянную коробочку.
- Вот. Это музыкальная шкатулка. Я, когда был младше, часто не мог уснуть, потому что боялся темноты и тогда… тогда Сэймэй принес мне это. Он сказал, что если мне станет страшно или одиноко, то я могу открыть эту шкатулку и все мои страхи уйдут. И я не буду один, - Рицка поддел пальцами темную крышку.
Внутри шкатулки вспыхнули точечки света, зазвучала тихая музыка, маленькая лошадка закружилась по крошечной арене.
Мальчик поставил шкатулку на тумбочку и снова закутался в одеяло.
- Мне очень одиноко, Соби. Я думал, что брат всегда будет со мной. Ты тоже так думал: что Сэймэй всегда будет с тобой? Глупо, правда?
Рицка замолчал и громко засопел. Соби неуверенно коснулся его плеча и мальчик, резко развернувшись, порывисто обнял Бойца: уткнувшись лицом ему в грудь, Рицка расплакался.
Боец прижал к себе мальчика, гладя по спине, успокаивая какими-то тихими словами и… дуя на шерстку на его кошачьих ушках. Рицка совсем не возражал: ушки сначала дрогнули, а потом встали так, чтобы Соби было удобнее. Постепенно он успокоился и затих.
Шкатулка тускло освещала край тумбочки, батарейка постепенно садилась и мелодия становилась все тише. Лошадка, скакавшая внутри по игрушечной арене, рывками преодолевала крошечное пространство, пока совсем не остановилась…
- Спасибо, - засыпая, выдохнул Рицка в мокрую от слез рубашку Бойца.
Соби замер, потом привлек голову Рицки к себе и поцеловал краешек кошачьего ушка:
- Не за что, Рицка. Спи. Все будет… хорошо.

0

17

Глава 12. Сны и реальность.

Сэймэю снился темный ночной лес: шорох высокой травы и листьев в кронах вековых деревьев, черное небо с россыпью сверкающих звезд.
Сэймэй все шел куда-то по этому бесконечному лесу и совсем не казалось странным, что он тут один, ночью, в пижаме. Отодвигая ветви со своей дороги, он шел и шел, пока не оказался у небольшой реки. Ветер всколыхнул заросли осоки, по воде пробежала рябь.
С дальнего края берега к Сэймэю приближался силуэт человека: длинные волосы трепетали на ветру, лица не было видно, но он узнал бы эту фигуру среди тысячи других – Агацума Соби.
Соби шел медленно, неслышно ступая по мокрому песку. Подойдя на расстояние вытянутой руки, он остановился.
Зашумел камыш, где-то зазвенел колокольчик и вдруг… из трав, из осоки, из крон деревьев стали появляться светящиеся точечки. Они, кружась, слетались к Сэймэю и Соби, словно водили вокруг них сверкающий хоровод. Сэймэй завертел головой, протянул руку. В его ладонь опустился сверкающий крошечный шарик и Аояги увидел, что это светлячок. Рядом с ним приземлился еще один… и еще… Сэймэю показалось, что он держит в руках белое пламя.
Лицо стоящего рядом Соби, осветилось этим светом и он сделался похожим на принца из какой-нибудь сказки про лесных фей и эльфов. Сэймэй рассмеялся и сделал жест рукой, выпуская светлячков в ночное небо. Они охотно взмыли к множеству своих собратьев.
Сэймэй посмотрел на Соби: Боец стоял перед ним и улыбался. Аояги протянул руку и коснулся его щеки.
Море светлячков колыхнулось в их сторону и стало совсем светло, так что были видны даже темные пятнышки в синих глазах Соби. Сэймэй шагнул ближе, положил свою вторую руку на плечо Соби, наклонился и поцеловал его в губы.
Боец продолжал улыбаться: это чувствовалось даже с закрытыми глазами. И Сэймэй жадно сцеловывал эту улыбку, пока Соби не стал отвечать на поцелуй. Ощущения менялись: от нежности до обжигающей страсти, которая захватывала обоих. Когда Сэймэй, наконец, отстранился, то вскрикнул от неожиданности, прикрывая рот рукой: вместо синих серьезных глаз Агацумы, на него смотрели зеленые насмешливые Нисэя.
Светлячки разлетелись в стороны, делая фигуру черноволосого просто чернильным пятном на фоне реки и ночного неба. Только в глазах продолжали сверкать искры. И если Соби был похож на принца, то Нисэй, несомненно, на демона, который причудливо взмахнул рукой и сверкающее светляками небо обрушилось вниз, исчезая в густой траве. Сделав шаг вперед, Нисэй прошел сквозь Сэймэя, как призрак сквозь стену, когда же Аояги оглянулся, за ним был только ночной лес…
…Пробуждение было ужасным. Кошмарным.
- Ммм, - стон в подушку, - моя головаааа. Я попал в автокатастрофу?
Сэймэй приподнял лицо от подушки: оно было все в красных полосках от того, что он добрую часть ночи пролежал лицом вниз. В голове тут же зазвенели сковородки, кастрюли и африканские тамтамы.
- Уууу, - простонал он и рухнул обратно.
Что было вчера такое, что голова так раскалывается?! «Даже думать больно», - пожаловался Сэймэй про себя подушке.
В памяти был сплошной провал: последними воспоминаниями был поединок с Бессмысленными и… и предложение Нисэя выпить вина!
- Ублюдок! Ну, я ему устрою! – воскликнул, вскидываясь, Сэймэй и снова застонал от боли.
Он попробовал перевернуться на спину, но вдруг понял, что ему что-то мешает. И это что-то лежит на его спине и ногах: из-за сильной головной боли Сэймэй и не заметил, что в постели есть нечто постороннее.
Возлюбленный медленно повернул голову и его глаза расширились: рядом с ним лежал Нисэй и преспокойно спал. Черные волосы разметались по подушке, рот был немного приоткрыт. То, что мешало двигаться, оказалось рукой черноволосого на талии Сэймэя и ногой, которую он по-хозяйски закинул на него. Взгляд скользил по фигуре Нисэя и Сэймэй с ужасом понимал, что Боец совершенно, абсолютно и бесповоротно обнажен. Пытаясь справиться с нахлынувшей на него паникой, Сэймэй лихорадочно вспоминал, что же было вчера ночью?! Перед глазами яркими вспышками поплыли картинки, словно частички мозаики отказывающиеся складываться в единую картину: испуганные глаза Рицки, свет, громкая музыка, чей-то смех (а может, его собственный?), лицо Нисэя, Соби, вполоборота стоящий около двери и держащий Рицку за руку, руки, губы, опять смех и… нет!!!
Сэймэй вскочил, стряхивая с себя конечности Нисэя, и, тут же падая на пол, цепляясь за простынь, почти стягивая ее за собой.
- Чтоб тебя, Нисэй! – сквозь выступившие слезы, прижимаясь виском к холодному полу, проревел Сэймэй, - Я убью тебя!
На постели наметилось какое-то шевеление и сонный голос Нисэя лениво протянул:
- И тебе доброе утро, Аояги. Вижу, ты прекрасно выспался, - ехидная мордашка свесилась с кровати, черные волосы коснулись кожи Сэймэя, щекоча ее, - Какие милые черные круги под твоими сердитыми глазами, а этот зеленый оттенок лица… Тебе кто-нибудь говорил, что тебе идет зеленый?
Было похоже, что Нисэй совсем не мучился похмельем, что не прибавило приятных эмоций полуживому Сэймэю:
- Сволочь.
- Знаю. Где мои сигареты?
- Не смей!.. оуууу… Не смей курить в моей кровати…
- Ну, конеееечно. Ты тут главный, хозяин, - Нисэй рассмеялся, откидываясь на подушки, - Помочь подняться? А то как-то лежать голым на полу, не очень…
В этот момент до Сэймэя дошла вторая ужасная правда: он, как и Нисэй, был обнажен!
- Что ты со мной сделал?! Что!!! Ты воспользовался мною, пока я был в отключке?! – превозмогая боль, делая героические усилия, Сэймэй карабкался по простыни на кровать, стараясь достать хохочущего Нисэя.
Звук смеха набатом звучал в несчастном мозгу.
- Это не я, а ты мною воспользовался! Да, я теперь неделю… нет - две! - сидеть не смогу! Впрочем, ты тоже, - новый взрыв хохота.
- Что?! Что?! Аааа… скотина! Ты… когда пройдет эта ужасная боль, я тебя… - Сэймэй был готов рыдать, хуже всего, что Нисэя это еще больше веселило.
Тут что-то упало прямо на простынь и Сэймэй почувствовал под рукой мягкий комочек. Он медленно приподнял руку и уставился на меховой треугольник.
Нисэй прекратил хохотать и тоже с интересом воззрился на непонятную штуковину.
- Что это?
- Ну, - Нисэй почесал в затылке, - я думаю, что это твое кошачье ухо. Я и не предполагал, что ты меня любишь, Сэймэй. Или мне теперь называть тебя любимым, Возлюбленный?
Рука Сэймэя взметнулась вверх: он провел подрагивающими пальцами по своей голове. Слева была маленькая залысина, а справа – крепко держась на своем месте, воинственно топорщилось оставшееся кошачье ушко. Аояги заглянул себе за спину – хвостик метался, как бешенный и не собирался отваливаться. Отвалилось только одно ухо! У него отвалилось одно ухо! У него отвалилось ухо! У него!!!
Сэймэю внезапно стало нечем дышать: его глаза закатились и он, взмахнув руками, впервые в жизни, упал в обморок.
Нисэй взял в руку ушко и повертел его перед глазами:
- Подумаешь, ухо отпало. Что такого? – тут же губы растянулись в довольной улыбке, - Он меня любит! Или ненавидит… да, какая разница! У него отпало ухо! Из-за меня… Ха-ха! Подавись, Агацума Соби!!! У моей Жертвы отпало ухо!!!
Радостный вопль отразился от стен комнаты.

0

18

Глава 13. Когда умирает бабочка.

Рицка вздрогнул и открыл глаза. Солнечные лучи пробивались сквозь шторы на окнах, ложась косыми полосами на пол. В свете кружили пылинки и порхали две голубые бабочки. Мальчик смотрел, сонно моргал и его, почему-то, совсем не удивляло наличие в комнате этих созданий.
Бабочки словно танцевали какой-то диковинный танец, то поднимаясь в лучах по спирали, то разлетаясь в стороны.
«Как красиво», - Рицка улыбнулся и протянул ладошку, стремясь прикоснуться к этой красоте.
Одна из бабочек, отделившись от своей спутницы, легко опустилась на руку мальчика. Крылышки подрагивали, рассыпая блестящую пыльцу.
- Привет, - прошептал Рицка, как будто она была разумным существом и могла ему ответить.
Бабочка сложила крылышки, вокруг нее заплясали маленькие искорки и она рассыпалась невесомыми пылинками. Мальчик пошевелил пальцами, пытаясь поймать частички ускользающего чуда, сжал руку в кулачок и посмотрел на оставшуюся бабочку, танцующую в разрезе занавесок. Тихо вздохнул. Вспомнились слова Алисы из сказки Льюиса Кэрролла, когда она пыталась сорвать кувшинки: «До самого красивого никогда не дотянешься». Сказку читал Рицке Сэймэй.
Мальчик еще раз вздохнул, но на этот раз вздох получился полный горечи. Сэймэй… что с ним вчера произошло? Уже в который раз Рицка задавал себе этот вопрос. И… как Рицке теперь смотреть ему в глаза – стыдно.
Рицка даже не думал о том, что стыдно должно быть не ему, а брату. Он вспоминал события предыдущего вечера и не мог придумать, как теперь ему себя вести с Сэймэем? Делать вид, что не замечает его или что ничего не произошло? А может подойти и потребовать объяснений и извинений? Рицка не знал. Было одинаково страшно, на каком бы он варианте не остановился: то, что изменило брата, может ли быть возможно, что в этом виноват сам Рицка? Тогда… кому надо просить прощения? «Возможно, я не так себя повел. Я дал повод, чтобы брат так поступил со мной? Мама же не узнает меня, я - не тот Рицка, который был раньше и я не помню, ничего не помню из своего прошлого. Может, - Рицка съежился от внезапно пришедшей ему в голову мысли, - Сэймэй меня тоже теперь не узнает?»
Мальчик повернулся на бок, пряча руки под одеяло, стараясь отгородиться, от теперь раздражающего солнечного света и вдруг уткнулся носом в чью-то грудь. «Соби!» - чуть было не вскрикнул Рицка, но вовремя прикусил язык, издав только звук, похожий на фырканье.
Боец спал. В руке, прижатой к груди, Соби сжимал очки: видимо ночью, он сообразил, что не снял их и, боясь, что разбудит мальчика, если попытается дотянуться до тумбочки, просто держал их в ладони.
Его лицо без очков было каким-то беззащитным, даже растерянным, как у мальчика, который потерялся в толпе и ищет хоть кого-то знакомого. Рицка стал разглядывать Соби, пытаясь отгадать, что тому снится. Наверное, ничего приятного, потому что Соби во сне чуточку хмурился.
Дыхание Бойца чуть шевелило челку Рицки. «Я так близко от него? Это, наверное, неприлично», - подумал мальчик, но отодвигаться не хотелось: было удивительно тепло и спокойно лежать вот так рядом с Соби. Как если бы рядом был Сэймэй… тот Сэймэй, не который был вчера, а прежний… Мысли опять возвращались к брату, Рицка с досадой качнул головой, словно пытаясь отогнать их.
От резкого движения Рицки Соби тут же открыл глаза. Он сонно смотрел на мальчика и было заметно, что без очков, Рицка виден ему не очень хорошо: Соби немного щурился, забыв, что в руках сжимает вещь, надев которую избавился бы от этой проблемы.
Рицка замер, кошачий хвостик под одеялом напряженно вытянулся: над Соби порхала бабочка. Синие крылышки вздрагивали и переливались. Потом бабочка села на щеку Бойцу и он еле заметно вздрогнул, но не пошевелился. Рицка осторожно вытащил из-под одеяла руку и коснулся одного из синих крыльев насекомого.
Соби не сводил с Рицки глаз. Лицо было спокойное, только ноздри подрагивали, как будто он пытался сдерживать свое дыхание.
- Бабочка, - прошептал Рицка.
- Да, бабочка, - так же шепотом подтвердил Соби.
- Я не хочу, чтобы она исчезала.
- Она не исчезнет, Рицка, если ты этого пожелаешь.
Мальчик подставил бабочке свой пальчик и она охотно взобралась на него.
- Первая рассыпалась. Я не хотел.
- Я знаю, Рицка.
- Посмотри, ей нравится мой палец, - Рицка улыбнулся и перевел свой взгляд на Соби.
- Ей нравишься ты.
- Ей будет хорошо со мной?
- Думаю, что да.
- И она будет меня любить? Она не улетит от меня, Соби?
Соби на секунду взглянул на бабочку, потом опять на Рицку:
- Да, ведь она нашла своего хозяина.
Глаза Рицки стали очень грустными, настолько, что Соби испугался, что мальчик сейчас расплачется.
- Рицка? – в его голосе звучала тревога: что он такого сказал, чтобы Рицка так расстроился?
- Хозяина? – вопрос прозвучал так тихо, что Соби скорее угадал по губам, что именно произнес мальчик, нежели услышал.
- Я что-то не так сказал, - по голосу было похоже, что Соби утверждал, а не спрашивал.
- Только хозяина, - Рицка тоскливо посмотрел на бабочку, - Тогда она мне не нужна.
Он сделал жест рукой и бабочка вспорхнула вверх.
- Я не хочу быть хозяином.
С этими словами Рицка резко сбросил с себя одеяло:
- Я в душ! – сообщил он сердитым голосом и скрылся за дверцей с матовым стеклом, находящейся в углу его комнаты.
Соби растерянно посмотрел на бабочку, вьющуюся под потолком и надел очки. Все сразу приобрело ясные и четкие очертания. Он сел на кровати.
Соби ничего не понимал: мальчику понравилась бабочка, но почему он так отреагировал? «Я не хочу быть хозяином» . Такое возможно? «Мир делится на людей наделенных Силой и всех остальных. боевые Пары и неудачники. Тем, кому повезло, своего рода голубая кровь, и простые люди. Так говорил Ритцу-сенсей, так считал Сэймэй, так всегда думал я. Это не вызывает у меня чувство брезгливости, потому что кто-то всегда сильнее. По крайней мере, в боевых Парах это обосновано. Быть хозяином, Жертвой – это почетно. Но Рицка сказал, что если он будет хозяином этого существа, если существо будет любить его как своего хозяина, то ему ничего не надо. Он… он намекает, что и я ему не нужен? Или я его не понимаю? Да, ему меня навязали, - Соби слегка поморщился, - Рицка понимает это. Возможно, он просто не знает, что со мной делать, но возможно, что я просто досадное недоразумение для него… Господи, почему Сэймэй так со мной поступил? Чем я хуже Нисэя?! »
Соби снова посмотрел на бабочку. Насекомое, словно запутавшись в солнечном луче, заметалось. Синие глаза Бойца приобрели суровое выражение и бабочка с хрустальным звоном разлетелась на блестящие искры.
В дверь тихо постучали. Соби оглянулся на дверь душевой, потом посмотрел на входную дверь: открыть или нет?
Соби встал с кровати, подошел к двери, за которой скрылся младший Аояги:
- Рицка, - позвал негромко Соби, - в дверь стучат.
Плеск воды стал тише. После небольшой паузы раздался голос мальчика:
- Открой. Это не мама, она сейчас на работе. Наверное, это брат…
Соби кивнул, как будто Рицка мог его увидеть и попытался пригладить волосы, привести в порядок свою одежду: после ночи она выглядела помятой. Он подошел к двери, немного повозившись с замком, открыл ее.
Вопреки догадке Рицки, за дверью оказался Нисэй. Он стоял облокотившись о дверной косяк, скрестив на груди руки. Поза была расслабленной, но Соби не стал себя обманывать: это была расслабленность тигра, готового в любой момент совершить прыжок и напасть на свою жертву.
Два Бойца стояли друг напротив друга, никто из них не спешил начинать говорить первым.
Для Соби молчание казалось тяжелым, к чему-то обязывающим. Вдруг стало как-то неловко: так бывает, когда вдруг оказываешься на виду у всех и не знаешь, куда деть руки и ноги, любая поза выглядит неестественной и неудобной. Не то чтобы он хотел произвести впечатление на Нисэя, но и выглядеть полным дураком ему тоже не хотелось. Хотя о чем он думает? Про себя Соби горько усмехнулся: для Нисэя он давно как последний придурок и дело не в позе - это было бы слишком просто.
«О чем я размышляю?» - вдруг с каким-то удивлением встрепенулся Соби. Он вздернул подбородок и посмотрел в глаза Нисэю: пусть не надеется, что Соби сломлен решением Сэймэя. Даже если это так и есть.
Нисэй наслаждался ситуацией. Конечно, он не ожидал, что Соби уйдет сегодня ночью, но... «Наверняка полночи утешал пацана, - Нисэй оценивающе посмотрел на Агацуму и губы тронула слабая улыбка, - А видок то у него помятый. Спал что ли в одежде?» Нисэй заглянул внутрь комнаты, увидев только одну кровать и отсутствие кресел или хотя бы более или менее пригодных для сна стульев - его улыбка стала шире. Шум в душевой комнате послужил поводом для довольно презрительного смешка.
Соби не выдержал: ему надоело стоять и ждать пока Нисэй соизволит что-либо сказать.
- Что? – спросил он, пытаясь придать голосу как можно больше равнодушия.
Ему удалось это буквально секунд на десять, ровно до того момента, как Нисэй открыл рот.
- Ты с ним переспал, Агацума? - прозвучало как обвинение.
Соби даже не сразу понял, о чем говорит Нисэй: на какую-то долю секунды ему показалось, что Боец говорит о позавчерашнем дне, когда Сэймэй пришел в квартиру к Соби. Но ведь Нисэй не мог знать о том, что там произошло. Или мог? Об этом лучше не думать. Пусть Сэймэй жесток, но он не поступил бы настолько низко, рассказав о подобной вещи постороннему. Впрочем, посторонний Нисэй как раз для Соби, для Сэймэя же… И все же - нет, черноволосый имеет ввиду не Сэймэя. Тогда…
Буря эмоций отразилась на обычно невозмутимом лице Соби: «Он что думает, что я соблазнил мальчика? И это после того, что они чуть не вытворили с ним?!»
- …, – слов не нашлось.
Соби стоял и возмущенно смотрел на Нисэя: все, что вертелось у него в голове, было слишком мягким ответом наглецу.
- Расслабься, Агацума. Неплохое утешение. Куда повесишь трофейные ушки?
- Да, как ты смеешь!?
- Соби? – голосок Рицки заставил Соби обернуться.
Мальчик стоял посередине комнаты замотанный в длинное махровое полотенце. Влажные волосы топорщились в разные стороны, ушки воинственно стояли торчком, кошачий хвостик, выглядывающий из-под полотенца, подергиваясь, разбрызгивал по полу капли воды.
- Соби, в чем дело? – на Нисэя мальчик демонстративно не обращал внимание, хотя внутри все перевернулось: хотелось спрятаться где-нибудь, чтобы взгляд насмешливых зеленых глаз не скользил по нему, хотелось дотронуться до болевшего на шее места укуса.
Но Рицка не позволит себе так унижаться.
- Я сам хочу понять, - Соби опять развернулся к Нисэю. – Что ты хотел, Нисэй?
Тот обезоруживающе поднял руки вверх:
- Тише, тише… Какие-то вы с утра… Не выспались? Так меньше надо было…
- Нисэй! – Соби предупреждающе покачал головой.
- Ладно, я только хотел позвать вас на кухню. Сэймэй, - тут Нисэй как-то странно улыбнулся, Соби нахмурился, - приготовил завтрак. Рицке перед школой нужно поесть.
Рицка вскинулся:
- Я сам решу, что мне делать!
- О, ну, конечно сам. Только на твоем месте я бы не стал ждать, когда тебя придет звать старший брат. Тем более, он может рассердиться, что ты так непочтительно к нему относишься, - Нисэй чуть наклонил голову.
Щеки мальчика вспыхнули от обиды: как смеет Нисэй говорить подобное? После того, что они хотели сделать с ним вчера!
- А как называется то, что вы с ним вечером, - голос Рицки опустился до шепота, ушки опустились, - хотели сделать со мной? Это, по-твоему, почтительное отношение?
Нисэй неопределенно передернул плечами:
- Не в моих правилах обсуждать свою Жертву, - сделав упор на слове «свою», он бросил быстрый взгляд на Соби.
Агацума не пошевелился. Нисэй досадливо поморщился, жалея, что колкость не возымела эффекта, но тут же одернул себя: то, что предстояло увидеть Соби, стоило того, чтобы немного потерпеть. И Нисэй широко улыбнулся:
- Мы ждем вас на кухне. Не задерживайтесь, - он немного помолчал, потом посмотрел на Рицку и во взгляде появились веселые огоньки, - голубки…
Мальчик возмущенно мяукнул и сжал кулачки. Нисэй, рассмеявшись, сбежал вниз по лестнице.
Соби аккуратно закрыл за ним дверь.
- Если ты хочешь, Рицка, мы можем позавтракать по дороге в твою школу в кафе. Ты совсем не обязан делать то, что тебе не нравится.
Но Рицка сердито тряхнул челкой и гордо выпрямился:
- Нет, Соби. Я не стану бегать от своего брата в собственном доме. Я сейчас оденусь и спущусь, и сяду с ними за стол. Никто не скажет, что я - трус!
Соби ласково улыбнулся. Рицка поднял глаза и смутился:
- Соби, но, может, ты не захочешь?.. Тогда и, правда, лучше позавтракать в кафе.
Соби замер и внимательно посмотрел на мальчика: он заботится о нем? О совершенно постороннем человеке, которого узнал только пару дней назад? Или Рицкой движет что-то иное: быть может, маленькой Жертве неловко в присутствии Соби? Завтрак нельзя назвать чем-то, на что приглашают посторонних. Вчера Соби выглядел защитником, тем кто помог, поэтому и заслужил приглашение остаться и даже с достаточным комфортом провести ночь, теперь же… что если Рицка таким образом намекает, что Бойцу следует покинуть его дом? Сэймэй всегда четко формулировал свои желания, но Рицка – не Сэймэй, да и младше намного: он может и не владеть прямотой брата.
Пока Агацума стоял, размышляя, Рицка успел быстро одеться и даже вполне прилично причесать свои непокорные волосы. Следовало давно подстричься, но мальчик испытывал какой-то страх, от того, что кто-то будет щелкать острыми ножницами над его головой, над черными кошачьими ушками. Воображение живо нарисовало картинку, когда неосторожный парикмахер отстригает ему кончик ушка. Ну, уж нет! Пусть лучше так, а волосы всегда можно заправить за уши и они не будут лезть в глаза. Такое решение показалось Рицке более чем приемлемым, он даже улыбнулся.
Повернувшись к письменному столу, мальчик собрал разбросанные учебники и запихнул их в школьную сумку вместе с несколькими карандашами и ластиками, внимательно посмотрел на любимую синюю ручку, но решил ее не брать (в школьном рюкзачке уже лежала пара), затем он перекинул лямку через плечо: вроде бы ничего не забыл.
Рицка осмотрел комнату. Соби так и стоял около двери с отсутствующим выражением на лице. Мальчик подошел к нему и осторожно подергал за рукав рубашки:
- Соби? С тобой все в порядке?
Соби медленно сфокусировал свой взгляд на Рицке. Тот стоял и вопросительно смотрел. Надо ответить, но…
- Рицка, наверное, я пойду. Ты сможешь поговорить с братом и спокойно позавтракать, а я как раз успею заскочить домой и даже перекусить перед тем, как отправиться в университет. На улице замечательная погода. А у меня сегодня 2 зачета по теории японской классической живописи - живописи тушью: суйбокуга и цветной ксилогравюры, укиё-э. Знаешь, это очень красиво, когда в маленьком кусочке бумаги отражается весь мир, линии из разрозненных штрихов становятся единым целым и если убрать хотя бы одну из них…- Соби продолжал говорить и не знал, зачем он все это рассказывает Рицке, слова просто лились из него потоком.
Молодой человек даже несколько раз прерывался, чтобы быстро вдохнуть.
Рицка выглядел несколько озадаченным, но уловил главный, так и не заданный напрямую вопрос.
- Соби, - Боец резко замолчал, - Соби, я хочу, чтобы ты спустился со мной и позавтракал. Наедине с Сэймэем я могу поговорить и потом. Сейчас у меня вообще нет желания разговаривать с братом. Даже если ты уйдешь, Нисэй то останется.
- Нисэй – Боец Сэймэя, - тихо возразил Соби, за что был вознагражден возмущенным фырканьем Рицки.
- А ты – мой Боец! Забыл?
- Нет. Не забыл. Хозяин.
- Ну, Соби! Я же просил не называть меня так!! – Соби опустил голову и мальчик осекся, - Соби? Ты что, обиделся?
- Нет, Рицка, - Соби заставил себя улыбнуться, - я не обиделся.
- Я тебе не верю. Ладно, пошли, а то я опоздаю на занятия.
Рицка решительно открыл дверь и стал спускаться вниз. Соби, захватив свой плащ, последовал примеру мальчика...

0

19

Глава 14. Завтрак.

Нисэй сидел за кухонным столом и раскачивался на стуле. Сэймэй заканчивал сервировку, выкладывая палочки около каждой тарелки с едой. Он гордо осмотрел стол: посередине красовалась глубокая миска с мисо супом, несколько небольших тарелочек с сырыми яйцами, маринованными овощами. Кроме того, четыре тарелки с рисом и нори.
Сэймэй неодобрительно взглянул на Нисэя:
- Не ломай стул! Если ты упадешь и что-нибудь себе сломаешь…
- Ты будешь рад, - Нисэй издевательски улыбнулся, - знаю, знаю.
Он театрально вздохнул:
- У тебя ужасный характер, Сэймэй. Особенно с утра.
- Особенно после того, что ты устроил вчера вечером!
- Я? Ты мне льстишь, Возлюбленный. Это ты - мой хозяин. Я только подчиняюсь твоим приказам.
- Не заметно.
- Возможно, после того, как пройдет твое ужасное похмелье, все станет очевидным.
Сэймэй гневно посмотрел на него, но спорить не решился: головная боль только стала проходить после ударной дозы анальгина и минералки. Если вступить в словесную перепалку с черноволосым, то никто не поручится, что боль не вернется. Возлюбленный вздохнул: и если бы это была единственная проблема сегодняшнего утра. Его кошачье ушко. Сэймэй застонал про себя. А Рицка? Как мог Сэймэй себе позволить так обращаться со своим братишкой? И это не свалишь на Нисэя, не он заставлял Сэймэя удерживать мальчика, не он ударил Рицку об пол лицом. Сэймэй прикрыл глаза и тут же ощутил на своем лбу прохладные пальцы.
- Тебе так плохо? – зеленые глаза смотрели серьезно.
Сэймэй покачал головой: не признаваться же в своей слабости? Место, где раньше было левое кошачье ушко, дико зачесалось и Возлюбленный еле подавил в себе желание провести там пальцами, чтобы облегчить зуд. Почему не отвалилось все? По крайней мере, второе ухо тоже могло бы отпасть: быть хвостатым, но безухим Сэймэй считал не так комично, как с одним, встрепанным от противоречивых чувств, ухом и грустно висящим хвостом.
- Все в порядке.
- Ну, и хорошо, - к Нисэю вернулось дурашливое выражение лица, - Давай помогу тебе с чаем. Я ужасно хочу пить, а этот аромат делает мое желание непреодолимым.
Нисэй наклонился над чайником, который держал в руках Сэймэй, и посмотрел на Возлюбленного из-под длинной челки: взгляд говорил, что черноволосый имеет ввиду далеко не чай.
- Да, ну тебя! – Бойца определенно нужно было обучить хорошим манерам.
Этим Сэймэй займется потом: сначала нужно попытаться загладить свою вину перед братом.
– Ты хотел помогать? Так помогай! - с этими словами чайник с ароматной жидкостью перекочевал в руки Нисэя.
Тот не замедлил приподнять крышечку и сунуть нос внутрь. Раздался радостный вопль:
- Сэймэй, это же Скачок Зеленой Улитки! (Скачок Зеленой Улитки – это сорт чая. Прим. автора)
- Я в курсе, - постарался произнести Сэймэй как можно мрачным голосом.
- Какой запах! – Нисэй заворожено смотрел внутрь чайника и вдыхал поднимающийся пар.
Пахло персиковыми, сливовыми и абрикосовыми деревьями в пору их цветения. Сквозь желтовато-зеленоватый настой было видно, что частички чая уже опустились на дно и, превратившись в белые облака, начали «танец снежинок»: чаинки развернулись, почки приняли вертикальное положение и то поднимались к поверхности, то опускались на дно.
Нисэй так и замер посередине кухни, внимательно всматриваясь в этот танец, словно на свете больше ничего не существовало, кроме того, что он видел. Он пил такой чай в детстве и сейчас воспоминания поднимались из глубин его памяти подобно ароматному пару из чайника.
Белая пушистая кошка на верхней ступени дома, сливовые деревья и дорожки, покрытые круглыми разноцветными камушками, горы со снежными шапками на своих вершинах. И женщина в светло-сиреневом кимоно, идущая ему навстречу:
- Ни-тян, вот ты где, - нежная улыбка касается ее бледных губ, - я тебя везде ищу. Ни-тян…
Нисэй сморгнул это видение и встретился с изуючающим взглядом Сэймэя:
- Красиво, - произнес черноволосый, словно оправдываясь, - К этому чаю нужны специальные бокалы.
- Да. Они в шкафчике. Я сейчас достану... Что-то долго Рицка не идет. Ты передал, что все уже готово?
Нисэй коротко рассмеялся:
- Передал. Они с Агацумой спустятся, как только приведут себя в порядок.
- Что?! – Сэймэй не смог скрыть своего удивления, - Соби тут?
- Ты хотел сказать: еще тут? – Нисэй поставил чайник на стол и принял из рук Сэймэя бокалы, - Наш уважаемый Агацума Соби и не думал уходить: он бдительно охранял сон своей маленькой Жертвы.
Сэймэй раздраженно поджал губы. «Черт! – выругался он про себя, - Я конечно, предполагал, что Соби задержится, но чтобы на всю ночь… Так. И где он спал? В комнате Рицки только одна кровать! Если он что-нибудь сделал с моим братом, я его убью!»
Видимо, мысли Возлюбленного отразились на его лице, потому что Нисэй снова расхохотался:
- Успокойся, его ушки на месте. В отличие от твоих.
Сэймэй собрался сказать Нисэю, что тот ведет себя слишком развязно: его кошачий хвост воинственно поднялся, единственное ушко было направлено вперед. Но это еще больше развеселило Нисэя. Черноволосый опустился на стул, уткнулся лбом в колени, согнувшись от смеха. В ответ на возмущенное рычание Сэймэя, он смог только махнуть рукой, показывая: отстань, и так смешно.
Сэймэй медленно покрывался красными пятнами, мигрень вернулась. Просто замечательно!
И именно в этот момент на кухню вошел Рицка. За ним тихо переступил порог Соби.
Мальчик с удивлением смотрел на кухонный стол: столько еды Рицка не видел давно. Впрочем, он и завтракал дома редко. Если получалось сделать по-быстрому бутерброд и не быть замеченным мамой, это уже считалось удачей (но сегодня был редкий день, когда в школе отменили первый урок и к тому времени, когда он встал, мама уже ушла на работу). В противном случае, он или опаздывал в школу, или вообще был не в состоянии туда прийти.
«Неужели это все сделал Сэймэй? Сам?» – потрясенно думал Рицка, вмиг забыв обо всех обидах.
Потом внимание мальчика привлек Нисэй, издающий звуки чем-то похожие на негромкое похрюкивание. Со стороны выглядело так, словно у парня истерика: Нисэй размазывал слезы по щекам и явно пытался успокоиться. Увидев Рицку, его лицо на какое-то время застыло, а потом черноволосый разразился очередным приступом смеха.
Мальчик нервно пошевелил хвостом: неужели это он причина такого смеха? Рицка даже скосил глаза, чтобы проверить застегнута ли ширинка и нет ли каких-то других изъянов в его одежде. Но ничего такого не наблюдалось. Рицка беспомощно обернулся к Соби.
Соби стоял в дверном проеме, неестественно выпрямившись, словно у него вместо позвоночника была прямая палка. Он моргнул, отшатнулся и схватился рукой за дверной косяк, чтобы не упасть. Рицке показалось, что кто-то невидимый дал Соби пощечину: в синих глазах была такая боль, что к глазам Рицки подступили слезы. Он медленно развернулся и проследил взгляд своего Бойца.
Сэймэй. Соби смотрел на Сэймэя и что-то неуловимо изменилось в облике брата, но мальчик все не мог понять, что же именно. Он снова обернулся к Соби.
Агацума сжимал тонкими пальцами переносицу, его глаза были прикрыты, очки чуть приподняты рукой. И без того бледная кожа Соби сейчас вообще выглядела обескровленной, снежно белой.
- Соби? – Рицка коснулся его локтя, - Соби, тебе плохо?
Раздался шорох. По коже Рицки прошелся слабый холодок, а между лопатками стало щекотно. В воздухе появилась синяя бабочка, потом еще одна и еще. Они возникали из ниоткуда и были похожи на синее облако. Шорох их крылышек сливался и казался шепотом. По щеке Соби скатилась слезинка.
- Соби! – в отчаянии закричал Рицка, хватая Соби за плечи и встряхивая.
Рука Бойца беспомощно опустилась вниз, очки чуть съехали на бок. Мальчику не составляло никакого труда трясти его будто тряпичную куклу. Он даже не сопротивлялся. Соби открыл глаза и снова уставился на Сэймэя. «Почему? » - все, о чем он сейчас мог думать.
Нисэй, наконец, перестал смеяться и теперь уже хмуро смотрел на заполняющих пространство синих бабочек.
- Черт! Агацума! Только этого не хватало! Ты не можешь активировать Систему без приказа Жертвы! – Нисэй вскочил со своего места и резким жестом выбросил вперед руку.
С кончиков его пальцев сорвались зеленые искорки. Они смешались с облаком из бабочек, которые стали исчезать, словно мыльные шарики. На пол посыпались их крылышки, кружась подобно листьям, пропадая, едва коснувшись пола.
У Рицки почему-то заложило уши. Он с ужасом взирал на картину, которая разворачивалась у него перед глазами. «Соби! Соби!! Соби!!! Что с тобой?! Что с тобой???» - закричал Рицка про себя, не смея произнести что-либо вслух, прижимая к ушам ладони.
Соби часто заморгал, поправил сбившиеся очки, осмотрел кухню. Он готов был поклясться, что Рицка что-то сказал, выдернув его из оцепенения. Мальчик осторожно опустил руки и вопросительно посмотрел на Бойца. Но Соби сейчас мог смотреть только на одного человека.
Сэймэй стоял напротив него. Он не пытался отвести взгляда: просто стоял и смотрел на своего бывшего Бойца. И Соби внезапно успокоился. Внутри у него словно все замерло. И опустилась тишина. Он поднял руку и одним жестом, словно бы вытер с воздуха, гаснущих бабочек и зеленые искры Нисэя.
- Тебе нужно позавтракать, Рицка, - произнес он тихим голосом, подталкивая окончательно сбитого с толку мальчика к столу.
- Кто-нибудь может мне сказать: какого черта здесь происходит? – заорал Рицка, освобождаясь от рук Соби, - Что с вами со всеми?!
- Спроси своего Бойца! – неожиданно звенящим голосом громко воскликнул Нисэй, - Это он тут чуть не активировал Систему! Совсем рехнулся!
Сэймэй подошел к Нисэю и примиряющее положил ему руку на плечо. Черноволосый приосанился и откинул голову так, чтобы слегка касаться лбом волос Сэймэя.
И тут до Рицки наконец дошло что именно поменялось в брате: у Сэймэя не было левого кошачьего ушка! Мальчик жадно осматривал брата, как будто видел его впервые. Но как же так? Хвост и второе ухо были на месте.
- Сэймэй? – Рицка запнулся, - Что случилось?
Возлюбленный сердито поджал губы. Потом обреченно вздохнул и ответил, из всех сил сжимая плечо Нисэя, тем самым давая понять, чтобы он молчал:
- У меня отпало ухо, Рицка. Я…
Нисэй, игнорируя все на свете, довольно подал голос:
- Из-за меня! Потому что мы - истинная Пара и у меня скоро проявится Имя моей Жертвы! Наше Имя. Я уверен в этом, - произнося это, он смотрел на Соби.
Сэймэй промолчал: все равно Нисэй сейчас не воспримет его слов - триумф Бойца по поводу сложившейся ситуации слишком очевиден. Но как же он получит, когда Сэймэй останется с ним наедине!
Агацума вежливо наклонил голову:
- Примите мои искренние поздравления, видимо вы и, правда, созданы друг для друга. А сейчас Рицке все-таки необходимо позавтракать. Если вы не возражаете, - с этими словами Соби усадил Рицку на стул, - Налить тебе мисо супа?
Рицка кивнул. Его глаза неотрывно смотрели на брата, отказываясь воспринимать то, что он видит.
Все сидели молча, поглощенные едой и каждый своими мыслями.
Нисэй из-под челки следил за Соби, который был подозрительно тих. Казалось, что вспышка эмоций поглотила все его чувства, не оставив после ничего, кроме этого ледяного спокойствия. Агацума смотрел или в свою тарелку, или на Рицку, спрашивая, не нужно ли ему добавки. Нисэй не доверял такому поведению: «Если ты прячешь камень за пазухой, Агацума, я тебя в порошок сотру: Сэймэй мой!»
Сэймэй был несколько смущен: быть одноухим не так приятно. «Я не хочу быть посмешищем. Если так отреагировали Соби и Рицка, то о реакции остальных, я даже задумываться не хочу. Одни бесконечные издевательства Нисэя чего стоят! Интересно, почему я это терплю? – Сэймэй покосился на несколько мрачноватого Нисэя, - Возможно потому, что он не такая тряпка, как Соби. Мне что, не хватало того, кто будет мне перечить? Он же меня споил, практически изнасиловал! Что должно было измениться, чтобы я стал мазохистом? Сегодня же зайду в магазин накладных ушей...»
Рицка с трудом глотал кусочки пищи, совершенно не чувствуя вкуса, качал головой на какие-то вопросы Соби, но вряд ли смысл хотя бы одного из них доходил до него. Его брат потерял ухо! Одно. Как такое могло произойти? Спрашивать было стыдно: Рицка знал, вследствие чего отваливаются кошачьи ушки, но он никогда не слышал, чтобы отпадало только одно, а все остальное было на месте, да еще и функционировало! Мальчик чуть наклонился и посмотрел на хвостик брата: хвост довольно бодро подрагивал, выдавая волнение своего хозяина. Сэймэй перехватил взгляд брата и покраснел, Рицка поспешно отвел глаза, сделав еще одно потрясающее открытие: его брат умеет краснеть! Мальчик потянулся к бокалу с чаем, не обращая внимания на его необычность, сделал большой глоток. Жидкость обожгла рот и попало не в то горло. Рицка закашлялся, выплеснув добрую половину чая на скатерть. Сэймэй, Нисэй и Соби одновременно протянули ему салфетки. Захотелось залезть под стол.
Соби все это время старался не смотреть на Сэймэя. Все, что сейчас хотелось парню, так это уйти поскорее отсюда и не думать, не думать, не думать о том, что связывает Сэймэя с его новым Бойцом. Как давно продолжаются их отношения, если Аояги потерял ухо? Пусть одно, но все же. Значит ли эта потеря, что Сэймэй любит черноволосого? Встречались ли они раньше, когда Сэймэй еще не думал о том, чтобы отказаться от Соби? Вопросы возникали один за другим, причиняя боль. И Соби старался отвлечь себя заботой о Рицке. Получалось плохо. Все выходило так, будто он - слабак: от вида Сэймэя он чуть не активировал Систему. Сам. Без приказа. Что это значило? Что он хотел причинить вред своей бывшей Жертве? Как так можно себя не контролировать? Наверное, Сэймэй потому и отказался от Соби, что знал, предвидел: однажды тот выплеснет свои чувства, и они будут обращены против него самого! «Не смей влюбляться!» Ну, почему, почему он тогда не послушал Сэймэя?! Сейчас бы он был рядом, с Соби, а не с…
Рицка подавился и Соби ухватился за возможность, в очередной раз, отвлечься от своих мыслей. Схватив салфетку, он протянул ее мальчику. Рука столкнулась с руками Сэймэя и Нисэя.
Тишина стала гнетущей. Соби все-таки поднял глаза на Сэймэя, тот смотрел на Рицку, а Нисэй уставился на Соби. Рицка замер, перестав кашлять, нервно сжимая бокал с чаем, затем мальчик поднес его ко рту и выпил все содержимое, включая и распустившиеся чаинки. Нисэй поморщился.
- Рицка, не обязательно так пытаться заглушить кашель. Как ты можешь есть чайные бутоны?! – в голосе слышались нотки удивления и слегка брезгливость.
Мальчик посмотрел на Нисэя, потом на брата и демонстративно взял салфетку у Соби. Боец слабо улыбнулся. Нисэй демонстративно хмыкнул. Сэймэй медленно опустил руку.
Рицка повернулся к Соби: тот спокойно допивал свой чай. Дождавшись, когда Соби поставит бокал на стол, Рицка встал. Холодно посмотрел на брата:
- Спасибо. Все было очень вкусно. Нам пора идти. Соби? – Боец стал подниматься вслед за мальчиком.
- Подожди! – Сэймэй наклонился и поймал Рицку за руку, - Мне нужно с тобой поговорить.
Рицка посмотрел на руку на своем запястье, медленно освободился.
- Я не хочу с тобой разговаривать.
- Рицка!
Но мальчик уже отвернулся:
- Не сейчас. Мне надо в школу.
- Но после?.. – Сэймэй чувствовал, что этот маленький поганец заставляет его унижаться перед всеми, от чего внутри стало разгораться недовольство.
Рицка остановился около двери, но не стал оборачиваться.
- Я не знаю, - и мальчик буквально выбежал из кухни, хлопнув входной дверью.
- Спасибо за завтрак, - Соби церемонно поклонился и последовал за Рицкой.
- Соби! – голос Сэймэя заставил юношу остановиться, - Ты что, настраиваешь моего брата против меня?
Соби улыбнулся и поправил очки:
- Нет, Сэймэй. Боюсь, что ты сам справляешься с этой задачей лучше, чем кто-либо из тех, кого ты считаешь своими врагами.
- Я не считаю тебя своим врагом. Не льсти себе.
- Теперь я слышу знакомые интонации, Возлюбленный. На какое-то время мне показалось, что передо мною был другой человек, который сожалеет о том, что сделал. Вижу, что я ошибся.
- Да, как ты смеешь? – вмешался Нисэй.
Соби не удостоил его даже взглядом.
- Мне пора. Мой хозяин будет недоволен, что я пренебрегаю своими обязанностями. Хорошего дня, - Соби немного запнулся и добавил, - Возлюбленные.
После чего решительно вышел из кухни.
- Неудачник! – проорал ему вслед Нисэй.
Сэймэй стоял и смотрел на то место, где только что был Соби. Эта интонация… Перестал бояться? Забыл кто его истинный хозяин? Сколько сарказма, а был таким тихоней. На коленях ползал, умолял, говорил про любовь. Да, черта с два любовь! Нет. Уже не любовь. Сэймэй нахмурился: нужно выбить из Агацумы эту дурь, иначе будет поздно. Да, это его приказ подчиняться Рицке, но не так же! Он передергивает, испытывает терпение. Или думает таким образом заставить Сэймэя пожалеть о своем решении? Ну, уж нет. Все решено. Пусть сыграет свою роль, а потом Сэймэй посмотрит, что с ним делать. Имя на груди Соби никуда не денется и силу его воздействия на Бойца никто не отменял. Пожалуй, стоит поговорить с Соби. Наедине. Если он попытается настроить Рицку против него… «О, тогда ты пожалеешь, Агацума Соби», - Сэймэй нехорошо улыбнулся, будто оскалился.
- Сэймэй, - Возлюбленный отвлекся от своих мыслей.
- Что?
- О чем задумался? – Нисэй опять раскачивался на стуле.
В руках он вертел яйцо, время от времени подкидывая его в воздух и тут же перехватывая другой рукой.
- О распустившихся Бойцах. И что кое-кому не помешает дрессировка.
- Бедный Агацума. Собираешься воспитывать? – лицо Нисэя приняло скучающий вид.
- Агацума? Нееет, - растянул Сэймэй, начиная собирать посуду со стола, - я имел в виду тебя!
Стул Нисэя опасно качнулся, но черноволосый не обратил на это никакого внимания, продолжая увеличивать амплитуду.
- Да, я сама покорность. Ты что? – в зеленых глазах плясали озорные искры, - Я умею держать себя в руках.
- Именно об этом говорит твой вопль вдогонку Агацуме? Про твой язык я уже молчу.
- А что с ним? – Нисэй по-идиотски высунул язык и скосил глаза, пытаясь его рассмотреть.
В этот момент стул все-таки оказался в такой позиции, что Нисэй не смог удержать равновесия, и с грохотом упал на пол. Яичная скорлупа треснула у него в руке и яичный желток потек сквозь пальцы Бойца.
- Проклятье, - спокойно произнес Нисэй.
- Вот про это я и говорю! Выметайся из кухни! И вообще из моего дома! – Сэймэя все внезапно рассердило.
- Да, да. Бегу, бегу, - Нисэй продолжал валяться на полу.
Тогда Сэймэй просто пнул его изо всех сил ногой. Черноволосый охнул и тут же оскалился в улыбке:
- Я тебя тоже люблю, Возлюбленный.
- Убирайся! – заорал Аояги, бешено размахивая хвостом.
Нисэй смешно подскочил:
- Слово моего хозяина - для меня закон!
- Убью, - констатировал Сэймэй и его единственное ухо плотно прилегло к голове.
- Понял, - продолжая улыбаться, совсем не расстроился Нисэй, - Тогда до вечера.
С этими словами он пулей вылетел из кухни.
Сэймэй улыбнулся, стряхнул с пальцев невидимые крошки, посмотрел на дорожки линий на руках. «Всегда путал, какая из них что значит. Линия жизни, линия любви.. . И то ли я так долго проживу, то ли буду кого-то безумно любить. Хм. Я? Это слабость. Я не хочу быть слабым, - Сэймэй сжал пальцы так, что ногти впились в ладони, - Мое Имя мне удивительно не подходит, ненавижу его. Имя лишило меня Бойца, а новый Боец слишком много болтает. Странно, это не раздражает меня так, как было с Соби. Хотя Соби никогда бы не сказал тех вещей, что, шутя, произносит Нисэй. И Нисэй меня не боится. Такое впечатление, что он присматривается ко мне. Это он то? Это моя роль! Я его выбрал! Ведь, правда? Я? Или он мне позволяет так думать, навязав собственную волю? Но я знаю одно – главный я. Так было с Агацумой, так будет с Нисэем».
Сэймэй слегка откинул свою голову назад и прикрыл глаза. Руки опустились, пальцы разжались:
- Все будет моим. Главное правильно выбрать средства, - слова тяжело повисли в тишине, - Прости…

0

20

Глава 15. Когда встречаются плохие люди?

Нисэй выбежал из дома Аояги, громко хлопнув дверью. Не потому, что хотел: так получилось. Он пробежал целый квартал, до моста через небольшую речку и только тогда остановился отдышаться.
Рука Нисэя легла на бок, парень поморщился и задрал низ длинной майки. «Будет синяк, - с досадой подумал Нисэй, рассматривая красную отметину под ребрами, - Ничего. И не такое бывало, уж переживу как-нибудь».
Он одернул одежду и выпрямился, вытащил из кармана пачку с сигаретами. Только сейчас пришло в голову, что он курит то же самое, что и Агацума. Так. Надо менять привычки, еще решат, что он, он подражает Соби.
От такой мысли Нисэю внезапно расхотелось курить и он отшвырнул пачку в сторону.
Совсем рядом раздался возмущенный вопль. Нисэй обернулся и увидел мелкого всклокоченного мальчишку, наверняка ученика младшей школы. Эта кроха держала двумя пальчиками выброшенную пачку, гневно сверкала глазами и шевелила кошачьими ушками:
- Эй! А тебя что не учили, что сорить не хорошо?! – мальчик ткнул в Нисэя свободной рукой прямо туда, куда пришелся удар Сэймэя.
Нисэй даже не поморщился, хотя на секунду, перед глазами вспыхнули разноцветные искры боли. Он ухмыльнулся и наклонил голову набок:
- А тебя не учили, что на улице нельзя подходить к незнакомым людям и тыкать в них пальцами?
- Невежливо отвечать вопросом на вопрос, - мальчишка насупился, кошачий хвостик нервно дернулся, - Я первый спросил.
Поведение этого чижика развеселило Нисэя.
- Твой вопрос - глупый, - он решил немного подразнить малявку.
Щеки мальчишки мгновенно вспыхнули, шерстка на хвостике встопорщилась.
- Это еще почему?!
- Объяснить?
- Да!
- А ты тогда выбросишь за меня пачку в мусорку?
Ребенок задумался, но потом все же кивнул. Тем более, что мусорная урна виднелась в конце улицы: от мальчика не убудет, если он немного прогуляется в том направлении.
- Так вот, - важно начал Нисэй, - ты меня спросил: не учили ли меня не разбрасывать мусор на улице? Вопрос глуп потому, что ответ очевиден.
Мальчик наморщил лоб, пытаясь понять. Нисэй усмехнулся и продолжил:
- Если я мусорю, то не учили. По-моему это ясно и без дурацких вопросов. А тебе советую, не подходить к незнакомцам, а то мало ли что может случиться с таким симпатичным мальчиком, как ты.
- Но сейчас же утро!
Нисэй удивленно посмотрел на малыша: теперь настал его черед вникать в логику неожиданного собеседника.
- И что? – осторожно спросил он наконец.
- Ну, - протянул мальчик и посмотрел на парня так, словно тот сморозил большую глупость, - плохие люди по утрам не ходят.
- Чего?
- Как ты не понимаешь? Если ты вор или… извращенец, то ты гулял бы вечером или ночью, когда темно, а не утром. Так всегда в фильмах показывают.
- Интересное мнение, - озадаченно пробормотал черноволосый.
Тут ему в голову пришла забавная идея. Внезапно, Нисэй взъерошил свои непричесанные волосы так, что они стали торчать в разные стороны, и, что есть силы, заорал басом, угрожающе задрав руки над головой:
- БУУУУУУ!!!!
Мальчишка взвизгнул, выронил пачку сигарет и пустился наутек. Ему вслед несся хохот Нисэя. «Какой забавный котенок», - решил парень, обходя одиноко лежащую на асфальте пачку: поднимать ее не хотелось.
Пройдя несколько шагов, Нисэй обернулся. Около его пачки стоял тот мальчик. Он явно собирался поднять то, что выронил. Глаза малыша и Нисэя встретились. Мальчишка замер, потом, схватив пачку, стрелой понесся по улице, около мусорного бачка он немного притормозил и швырнул туда свою ношу, оглянулся и припустил еще быстрее, пока не скрылся за углом.
Нисэй рассмеялся:
- Надеюсь, теперь ты понял, малыш, что плохие люди встречаются даже утром, - сказав это, парень, сунув руки в карманы, побрел через мост над рекой…

0

21

Глава 16. Досадное недоразумение.

Как только Соби ступил за порог дома Аояги, он был готов бежать, уверенный, что Рицка ушел довольно далеко. «Не нужно было задерживаться!» - ругал себя Соби, но не ответить Сэймэю… Соби качнул головой.
Он ускорил шаг, но, оказавшись за оградой, увидел мальчика. Рицка стоял, прислонившись к прутьям ограды, увитой плющом. Руки в карманах брюк, курточка со слишком короткими рукавами (мальчик явно из нее вырос, подумалось Соби), краешек водолазки, пластырь на щеке. И взгляд из-под черной челки.
Соби смотрел на него, словно увидел в первый раз. Хотя, наверное, так и было. Вчера и тогда, в первый раз, мальчик его не слишком интересовал: внимание было связано с тем, что это брат Сэймэя. Соби искал в Рицке сходство с Возлюбленным, но, почему-то, находил лишь отличия - и взгляд слишком мягкий, неуверенный, и мысли отличаются, и поведение. Рицка казался досадным недоразумением, навязанным Сэймэем, но сейчас Соби увидел именно Рицку, мальчика, который его… ждет?
- Я тебя ждал.
- Ты мог бы уйти, Рицка.
- Мог. Но я не захотел: ты же собирался со мной. Прости…
Соби моргнул. К такому он просто не привык: у него просят прощения?
- Простить? За что?
- За то, что я сбежал оттуда, - мальчик несколько раз громко втянул носом воздух, - Я просто не хотел с ним разговаривать сейчас.
- Я понимаю, Рицка.
- Проводишь меня до школы? – паренек опустил голову и сделал вид, что рассматривает что-то под носком своего ботинка.
Соби улыбнулся. Он подошел и взял Рицку за локоть, заставляя вытащить руку из кармана и, когда ему это удалось, Соби поднес кисть мальчика к губам и поцеловал ее. Рицка залился краской, хвостик тут же воинственно поднялся:
- Ты что? А если кто-нибудь увидит? – воскликнул он, вырывая руку, и оглядываясь, потом немного обиженно добавляя, - Дурак.
- Так и есть, Рицка.
- Ты никогда не споришь? Я же только что обозвал тебя!
- Ты имеешь на это право.
- Почему?
- Ты теперь моя Жертва и можешь делать со мной все, что тебе угодно.
- Не надо так, - почти прошептал Рицка.
Соби внимательно посмотрел на него.
- Рицка, я тебе… мешаю? – синие глаза смотрели как-то серьезно и грустно, вместо ответа Рицка прикусил свою губу, - Рицка, это был приказ твоего брата, если я каким-то образом заставляю тебя чувствовать себя неловко или не хорошо, то ты можешь приказать мне уйти или наказать. Я не смогу тебя ослушаться. Теперь ты мой хозяин и волен…
- Прекрати!!! – Рицка закричал так громко, что Соби вздрогнул.
С соседнего дерева поднялась стайка птичек.
- Прекрати говорить такие вещи! Неужели ты не понимаешь?! Не понимаешь ничего!!! Не надо меня провожать!
Резко развернувшись, мальчик побежал прочь от Соби. Но уже через несколько метров, на его плече сомкнулись пальцы, заставляя остановиться, разворачивая, прижимая к теплому плащу. Мех на отворотах щекотал лицо и лез в нос, но Рицка, неожиданно для себя, зарылся в него и вздохнул.
- Ты мне не мешаешь, - произнес он тихо.
Между кошачьих ушек легла ладонь, взъерошила мягкие волосы.
- Пошли, а то опоздаешь в школу, Рицка.
- Пошли. Только не надо больше целовать мне руки.
- Хорошо, - как-то слишком легко согласился Соби.

0

22

Глава 17. Желания.

Соби вышел из аудитории, закрывая на ходу сумку, и поправил лямку на плече. Позади послышался звук шагов. Соби обернулся и увидел Кио.
- Ну, тебя совсем не догонишь. Куда ты вечно спешишь? – возмущенно проговорил он, проводя рукой по светлым волосам: тщетная попытка заставить их выглядеть не иглами дикобраза, торчащими во все стороны.
- Я не спешу.
- Ага, как же. Глядя на тебя, хочется спросить: где пожар?
Соби улыбнулся. Они подошли к высокому окну и Кио тут же уселся на подоконник, а Соби просто облокотился о стену.
Блондин внимательно смотрел на молодого человека, пока тот не повернулся к нему:
- Ты во мне дыру проглядишь.
- Если бы, - хмыкнул Кио, но взгляд отвел и стал рассматривать что-то, находящееся по ту сторону оконного стекла. – Скажи, почему тебе всегда все удается? Вот, например, этот зачет: тебя мало спрашивали, а меня гоняли по всем билетам! И я же все верно ответил! Почему мне не зачли?
Кио выглядел таким обиженным, по-детски расстроенным, что Соби снова заулыбался:
- Потому что ты не смог сказать, что неверно изображено на одной из картин, которые тебе показали.
- Черт! – в сердцах воскликнул Кио, - Откуда я знаю, что хотел от меня услышать Инагаки-сан?! Я все правильно сказал! На второй картине изображение было передано неточно: она выглядела недорисованной. Ну, ты же сам видел! Почему Инагаки-сан на меня так посмотрел, когда я ему об этом сказал?
- Кио, - Соби поправил очки и опустился на подоконник напротив него, - что такое суйбокуга?
- Художественная форма, вид японской живописи, - хмуро ответил парень, чувствуя, что сейчас ему расскажут, каким он был идиотом.
- Не совсем верно. Точнее, совсем не верно.
- Но как же?
- Ты опять не слушал лекции. Суйбокуга – это, прежде всего, спонтанность, понимаешь? Линии тут упрощаются и охватываются только те элементы, которые являются необходимыми. И здесь важно видеть разницу между сходством и истиной.
- М?
Соби покачал головой:
- Кио, я студент, а не преподаватель. Если ты еще пропустишь лекции, то я не буду тебе объяснять очевидные вещи. Сходство ты получаешь, точно изображая формы объекта, а истину – когда ты показываешь суть предмета. В суйбокуга важнее выразить внутренний характер, а не воспроизвести красиво нарисованную форму. Понимаешь, теперь в чем ты ошибся?
- Кажется, да. На первой картине была только форма. На второй – суть. Уууу… где ты раньше был? Мы могли бы вместе подготовиться и тогда бы я не провалил зачет!
- Значит, я во всем виноват? – в голосе Соби звучала ирония.
- Конечно! – воскликнул Кио, но было видно, что он шутит. – Если друг пренебрегает своими обязанностями, кто виноват? Кстати, а где ты вчера был? Я приходил к тебе вечером, но мне никто не открыл.
- Я был занят, - Соби встал с подоконника, оставив там свою сумку, - Не могу найти свои сигареты. Неужели забыл?
Он стал рыться в карманах сумки. Кио серьезно взглянул на Соби:
- Ты не ответил.
- Я ответил, Кио. Я был занят.
- Это не ответ.
- Как хочешь, но другого не будет.
- Аояги?
Кио заметил, как руки Соби на мгновение замерли. Боже, когда все это прекратится? Неужели так нравится быть игрушкой в чьих-то руках? Только вот Соби совсем не похож на того, кого можно так просто использовать.
«Интересно, что такое придумал Аояги, чтобы Соби так слушался его?» - эта мысль уже давно не давала Кио покоя. Соби ему нравился. Очень. Гораздо больше, чем просто друг, но все на что мог рассчитывать Кио – это короткие разговоры в университете в перерывах между лекциями и не частые встречи на квартире у Соби. К Кио Соби не приходил ни разу, хотя блондин не терял надежду, что когда-нибудь Агацума все же примет его приглашение зайти на чашечку кофе. Или пива. Да, на чашку всего, что только пожелает! Только бы зашел! Может, в квартире Кио Соби, наконец, бы расслабился. Потому что в своей квартире Соби был всегда таким, словно в любую минуту ему мог кто-то позвонить или прийти. И, конечно, этот кто-то был Аояги Сэймэй. Его призрак был повсюду, в этом Кио не сомневался: Соби всегда помнил о жестоком черноволосом мальчике, имеющем над ним такую власть.
- Я прав? – Кио в упор смотрел на Соби, - Когда тебе надоест унижаться? Ты что, получаешь от этого удовольствие?
- Это тебя не касается, Кио, - сказано было тихо.
- Я – твой друг. Это опять был Аояги? Ты с ним провел весь вечер?
Кио не слишком рассчитывал на ответ. Он ожидал очередного молчания или хмурого взгляда и, как следствие, удаляющуюся спину Агацумы и слова, брошенные в вполоборота: прости, мне пора. Но Соби ответил:
- Нет, это был не Сэймэй.
Брови Кио удивленно вздрогнули. Ну, надо же: он никогда не видел, чтобы Соби встречался с кем-то, кроме этого ушастого.
- Завел нового друга? – попытка поерничать, но Соби выглядел слишком серьезно.
- Не совсем.
- И кто тот счастливец, с кем ты провел столько времени вчера? А может, это была девушка? – Кио явно не терпелось получить ответ.
Только вот внутри у него вдруг противно заныло сердце: что-то похожее на ревность. Кио покраснел, внезапно осознав, что, пожалуй, это она и есть – самая настоящая ревность. Есть тот, кто может приручить Агацуму Соби, но для Кио он подобен песку, который просыпается сквозь пальцы.
- Нет, это была не девушка. Это был Рицка.
- Рицка?! Ты меня удивляешь. Почему я о нем никогда не слышал? Ты не рассказывал. Впрочем, ты никогда мне ничего не рассказываешь. Кто он? Он из университета или может быть он… - Кио был настроен фантазировать, но Соби прервал его.
- Брат Сэймэя. Аояги Рицка, - Кио только и смог, что закрыть рот.
Он уперся взглядом в черненькую точку на поверхности подоконника. Провел по ней пальцем, даже подцепил ногтем. Соби молчал, но Кио не мог не спросить:
- Прости, конечно, последний вопрос: Сэймэй знает, что ты встречался с его братом?
- Да, - Соби опустил голову.
- Вы что, расстались? Он тебя бросил? – почему-то мысль о том, что Соби сам мог бросить Сэймэя, не приходила Кио в голову.
- Мне показалось, что ты задал свой последний вопрос.
- Я слишком любопытный.
- От этого надо избавляться. По крайней мере, если это не касается занятий. Пошли, сейчас начнется следующая пара.
Соби поднял с подоконника свою сумку, взглянул на Кио. Что-то в выражении лица блондина заставило молодого человека обернуться. По коридору к ним шел Сэймэй.
- Кио, иди в аудиторию. Я приду чуть позже, - Кио увидел, как резко Соби напрягся, неестественно выпрямившись. Рука сжала лямку сумки до белых костяшек.
- Я никуда не пойду.
- Кио, я прошу тебя. Иди в аудиторию.
- Нет! – громко произнес Кио, - Я не пойду без тебя. Мы ведь друзья, а друзья не бросают друг друга, если…
- Если что? – холодно произнес подошедший Сэймэй.
- Ой, Аояги, а я тебя и не заметил, - голос Кио был полон ехидства, - Как поживаешь? Какими судьбами в наших краях? Наверное, ты обознался, тут университет, а не школа.
- Прекрати, Кио!
- Нет, Агацума, пусть продолжает. Видимо, ему мало твоего общества, хочется потрепаться еще с кем-нибудь. Я выслушаю этого пустозвона и, может быть, после этого он все-таки свалит отсюда и даст нам поговорить спокойно?
- Ой, ты мне делаешь одолжение, ушастый мальчик? – Кио начинало заносить.
Соби вздрогнул, только сейчас он заметил, что у Сэймэя снова два кошачьих ушка. Впрочем, одно из них было слишком неподвижным, второе же чуть пригнулось к голове. Это значило, что Сэймэй очень зол.
- Да. Я делаю тебе одолжение.
- Кио.
- Что?
- Меня зовут Кио, Аояги.
- А мне плевать, как тебя зовут!
- Кио, уйди. Я прошу тебя!
- Заткнись, Соби!
- А ты его не затыкай, Аояги! Чего ты тут командуешь?! Он что – твоя собственность?
- Да! Он – моя собственность! И если хочешь – моя вещь! Убирайся!
Кио потрясенно уставился на Сэймэя:
- Что ты про него сказал? А ну-ка повтори!
- Кио!
- Соби!
- Не надо, Сэймэй!
Все трое кричали на весь коридор, спасало лишь то, что студенты уже разошлись по аудиториям. Но на громкие голоса из ближайшей двери высунулась голова сердитого преподавателя:
- Молодые люди! Вы не могли бы выяснять свои отношения не в стенах университета? Если я услышу еще хоть один крик, я запишу ваши фамилии и передам в деканат.
Как только дверь за преподавателем захлопнулась, Сэймэй гневно посмотрел на Соби:
- Пусть он катится на свои занятия! Я хочу с тобой поговорить!
- Между прочим, занятия не только у меня – Соби тоже должен быть там, а ты нас задерживаешь!
- Я? Вас задерживаю? Вас? Агацума, чтобы через секунду его здесь не было!
- Не забывайся, Аояги! Я то не твоя собственность. Как и Соби! Что бы ты не говорил!
- Соби! Это приказ!
Соби внезапно ощутил, как по горлу словно прошлись кошачьи когти, словно та колючая проволока, любовно вырезанная на нем, ожила и двигается, стягивает. Он судорожно вздохнул и потянулся рукой к бинтам.
Кио замолчал и удивленно посмотрел на побледневшего Соби.
- Ты… же меня… отдал… как же… - боль усилилась.
- Соображай быстрей, Соби! Моих приказов никто не отменял! Пусть он уберется отсюда или…
Кио смотрел на Соби, потом перевел взгляд на Сэймэя: мальчишка был в ярости, хвост так и метался, кошачьи уши забавно смотрели в разные стороны, словно одно из них свело судорогой.
- Кио, - почти прохрипел совсем белый Соби, - иди…
- Соби, тебе плохо? – Кио подскочил к парню, подхватил под локоть.
- Я… прошу тебя, Кио.
Что-то было в глазах Соби такое, что Кио заставило насторожиться - это была не просто просьба: казалось, Соби сдерживается от чего-то. Его рука, сжатая в кулак, уперлась в грудь Кио и оттолкнула:
- Уходи, Кио!
Сэймэй довольно улыбался:
- Быстрее, Соби. Я не хочу торчать тут весь день.
Горло жгло огнем, было непонятно, как он еще дышит. Соби сквозь пляшущие разноцветные искры увидел лицо Кио. Приказ. Нельзя ослушаться. Если Кио сейчас не уйдет… Соби закусил губу. И вдруг внутри словно что-то оборвалось, дышать стало легко.
Соби выпрямился и Кио отскочил от него: таким чужим и холодным был взгляд Агацумы. Одним движением он оказался рядом с Кио, с силой заломил ему руку за спину:
- Ты сейчас же пойдешь в аудиторию, - тихо сказал на ухо охнувшему от боли блондину Соби.
- Мне кажется, что лучше послушаться, иначе он набьет тебе морду.
- Он не сможет! – воскликнул Кио, но его голос прозвучал неуверенно и Сэймэй рассмеялся.
- Соби!
От резкого толчка в спину Кио полетел на пол. Рука жутко болела, там, где ее держал Соби, проступали красные пятна, которые со временем перейдут в синяки. Кио не мог поверить: Соби с ним так обошелся? Они же друзья! Как какой-то мальчишка мог так преобразить его?!
- Соби, мы же друзья! – в отчаянии воскликнул Кио.
Соби молча сделал шаг вперед. И тогда Кио встал с пола, сердито взял свою сумку и отступил в сторону аудитории:
- Я думал, что мы друзья… - он развернулся и решительно зашагал прочь.
Соби обессилено прислонился к стене. На его лбу блестели капельки пота. «Что я наделал?» - билось в его голове. Он прекрасно осознавал, что возможно сейчас потерял единственного друга.
- Ты долго упирался.
- Что тебе нужно, Сэймэй? – устало произнес Соби, закрывая глаза.
- Только одно: не смей настраивать Рицку против меня, понял? Если я узнаю, что ты накручиваешь его, я тебя убью.
- Я даже не думал настраивать его против тебя.
- Я тебе не верю, - Сэймэй взял Соби за подбородок и развернул его лицо к себе, - Я приказываю тебе не настраивать против меня Рицку.
- Ты меня отдал, - повторил Соби, - разве ты можешь мне приказывать?
- Как видишь, да. Ты всего лишь средство, вещь. Не забывай об этом. Как только ты мне понадобишься, я тебя заберу. Если конечно ты мне понадобишься.
- Ты его любишь? – Соби не смог удержаться от этого вопроса: почему-то именно сейчас стало важным услышать ответ Сэймэя.
- Любовь – это слабость, Агацума.
- Но твое ушко… - рука Соби сама потянулась к искусственному уху Сэймэя.
- Не прикасайся ко мне, знаешь, что я этого не люблю, - Сэймэй, казалось, собрался уйти, но остановился, - И вот еще что: если ты переспишь с моим братом, я также тебя убью. Никакой близости грозящей потерей его ушек. Это тоже приказ. Ясно? Я спрашиваю, тебе ясно?
- Да.
- Хозяин…
- Мой хозяин – Рицка.
- В таком случае у тебя два хозяина! Повтори!
- У Бойца не может быть двух Жертв.
- Я говорил не про Жертв. Повтори.
Проволока на шее снова стала оживать и Соби тихо произнес:
- Хозяин.
- Так лучше. Не забывай свое место, Агацума.
С этими словами Сэймэй развернулся и пошел по коридору. Его силуэт уменьшался, в какой-то момент он затерялся за светом, льющимся из высоких окон университета. Соби опустился на подоконник.
- Я не хочу… - прошептал он и сам себе улыбнулся: как будто это что-нибудь значило.
По груди потекло что-то теплое. Соби провел пальцами по краю бинтов на шее и когда он посмотрел на свою руку, то увидел, что пальцы влажно бестели и были испачканы кровью. Соби, пошатываясь, встал: нужно было зайти в уборную, умыться, поменять бинты и… у него зачет.
Он взглянул в окно. Такое яркое солнце. Эта пара последняя. Надо еще встретить Рицку. Он не просил, но… почему-то захотелось увидеть мальчика. Посмотреть в его грустные глаза и увидеть, что он… не похож на Сэймэя…

0

23

Глава 18. Настоящий Рицка.

Если все время смотреть вверх, то наваливается такая пронизывающая синева, что, кажется, она проходит насквозь, задевая все нервные окончания, и мир парит в ней, с хрустальным звоном отражаясь от безоблачного неба и не по-осеннему яркого солнца, рассыпающегося на блики и солнечных зайчиков. Много ли пройдёт времени, прежде чем эту синь затянут свинцовые тучи, а на жёлто-красный ковёр из опавших листьев упадёт первый снег, погребая все под своим тяжелым покровом? Мир станет серым, разбитым только на два цвета: черный и белый. Но пока – золотая осень и если закрыть глаза, подставляя лицо ласковым прикосновениям солнечных лучей, то можно представить, что наступила весна. Ласковая, обнадеживающая - все будет хорошо – весна.
Соби любил весну: она кружила голову, она давала силы и помогала обманываться дальше в своих ожиданиях, она предлагала жить. «Если все время смотреть вверх…», - Боец вздохнул и перевел свой взгляд на окна школы.
Напрасно Соби спешил, боясь опоздать к концу школьных занятий: еще утром он выспросил у Рицки во сколько заканчиваются уроки, но все равно пришел слишком рано. Еще утром Боец не планировал встречать свою Жертву: спрашивал скорее для того, чтобы знать, где мальчик - пока они не смогут связываться, как обыкновенная боевая Пара, ему придется уточнять местонахождение Рицки. Связь действительно была проблемой, которую, однако, можно было довольно просто решить, купив мальчику сотовый или пейджер.
Соби задумчиво провел рукой по растрепавшимся волосам, отбрасывая их с лица, но налетевший порыв ветра свел все его старания на нет. Молодой человек не обратил на это внимания, посмотрев на часы: ждать оставалось еще пятнадцать минут. Он кивнул самому себе: это не так долго, можно и подождать. Впрочем, Соби был готов ждать дольше, намного дольше, если понадобится и, все же, ему хотелось поскорее увидеть мальчика. Он не мог объяснить этого сильного желания: по дороге к школе Соби даже пробежал несколько кварталов – невыносимо - что-то подталкивало его спешить, все время срываясь на бег или быстрый шаг.
Соби нашарил пачку с сигаретами в кармане плаща, достал одну и прикурил, закрывая огонек зажигалки от ветра. Пальцы безотчетно теребили пачку, переворачивая ее, проводя по выступающим буквам логотипа: мысли с упорством возвращались к тому, что произошло в коридоре университета…
Кио не на шутку обиделся и было на что. Сидя на зачете, грызя кончик своего карандаша, он бросал на Соби сердитые взгляды из-под длинной светлой челки, вздыхал, теребил многочисленные колечки в ушах, все время потирал запястье и, насколько Соби мог видеть со своего места, на его руке уже проступил лиловый синяк.
И то, что Кио с успехом провалил этот зачет, тоже не прибавило его другу хорошего настроения. Самым возмутительным образом Кио перепутал эпоху, в которой зародилось «искусство повседневной жизни», до хрипоты споря с преподавателем на эту тему, пока тот, отчаявшись доказать, не обратился к аудитории:
- Итак, в какой же эпохе вошла в моду жанровая ксилогравюра укиё-э? Агацума-сан, может, вы нам ответите?
Соби обреченно вздохнул:
- Эпоха Эдо, - ответил он, стараясь не смотреть на Кио.
Преподаватель просиял:
- Вот видите, Кайдо-сан, все-таки эпоха Эдо, а не Мэйдзи. Можете занять свое место, ибо нам с вами предстоит еще одна встреча.
После окончания пары, Кио с остервенением бросал все свои вещи в сумку, а потом сорвался с места, вылетая в коридор, сильно задев Соби плечом, но даже не обернулся. И Соби понял, что если он не остановит Кио, не извинится, их дружбе действительно придет конец:
- Кио, подожди! – тут Агацума невольно совершил ошибку, сделавшую примирение, по крайне мере, сейчас, невозможным.
Пытаясь задержать друга, Соби схватил его за вывернутое запястье. Блондин резко развернулся, выдергивая руку, при этом на его лице отразилась гримаса боли:
- Тебе показалось мало чуть не сломать мне руку и унизить на зачете?! Ты решил еще добавить?
- Кио, извини. Я не хотел, ты же…
- Знаешь, что, Со-тян? – Кио произнес это противно-сладким голосом, полным ехидства, - А катись-ка ты ко всем чертям! Катись вместе с эпохами Эдо, Мэйдзи и ксилогравюрами, выскочка! И своего Аояги не забудь прихватить! Его и его братца!
Блондин, бросив последний уничижительный взгляд, быстро зашагал прочь.
- Кио!
- Мазохист!!! Всего хорошего, Агацума-сан! – проорал Кио, прежде, чем начать спускаться по лестнице на первый этаж университета…
Соби еще раз взглянул на часы: пять минут. «Как же долго тянется время!» - он прислонился спиной к школьной ограде, доставая новую сигарету. Но не зажег ее: просто вертел в руках белый цилиндрик, проводя длинными пальцами по бумажным бокам, а потом решительно смял и отбросил в сторону. «Что я тут делаю? Сэймэй совершенно ясно выразился: два хозяина. Что мне еще надо: чтобы меня прилюдно унизил мальчик намного младше меня? Но мне просто необходимо его сейчас увидеть! – Соби зарылся рукой в волосы, сжимая их и больно дергая, - Почему я так хочу этого?!»
Раздался удивленный возглас, Боец поднял голову: напротив него стояли две женщины и, переговариваясь между собой, с опаской смотрели в его сторону. Увидев, что их заметили, они поспешили прочь, испуганно оглядываясь. Соби опустил руку, выпуская волосы:
- Я справлюсь, - вслух произнес Боец и снова посмотрел на окна школы.
В этот момент раздался звонок.
Школьный двор быстро заполнялся криками, визгами, топотом ног: ученики, радостно выскакивали из дверей школы, разбегаясь в разные стороны.
Соби старался в толпе школьников разглядеть Рицку. «Его нигде нет, может, он решил уйти пораньше и я напрасно ждал? - молодой человек еще раз посмотрел в постепенно редеющую толпу, разходящихся по домам учеников, - Видимо, все же…»
Додумать Соби не успел: из школьных дверей вышел Рицка, вокруг которого весело и громко щебеча, прыгала малинововолосая девочка с тонкими хвостиками. Чуть позади шел насупившийся длинноволосый мальчик с опущенными ушками, неся две школьных сумки (судя по возмутительно розовому цвету одной – она явно принадлежала девочке).
Рицка брел, смотря себе под ноги и совсем не слушая, что ему рассказывает Юико. После того, что произошло вчера, домой идти совсем не хотелось. Нет, он не боялся, но… прийдя домой, мальчику пришлось бы объясняться с братом. Вернее, брату с Рицкой. «Видеть его не могу. Стыдно. Даже не смотря на приготовленный Сэймэем завтрак… Не хочу с ним говорить!» - Рицка нервно дернул хвостиком и покосился на Юико. Та сразу принялась болтать с удвоенной силой и мальчик обреченно вздохнул, а идущий сзади Яёй расстроено протянул:
- Юико-тяяян… - но на него не обратили никакого внимания.
Они вышли за ворота школы и Рицка дернулся от неожиданности, когда прямо перед ним внезапно появился Соби.
- Рицка.
- С-Соби? – мальчик почему-то испуганно обернулся на своих спутников и даже отступил на шаг назад.
Молодой человек опустил голову и уголки его губ немного дернулись вверх: так, как будто он хотел улыбнуться, но сдержался. Вместо этого, он поправил очки и произнес:
- Я рад тебя видеть, Рицка.
Мальчик внимательно взглянул на Соби: рад, а глаза грустные. Врет?
Появление Бойца брата, то есть теперь уже Бойца Рицки, около школы было несколько неожиданным. Да, он спрашивал утром: во сколько заканчиваются занятия, но мальчик почему-то даже и не подумал, что Соби может прийти встретить его.
- Рицка-кун, а кто это? Ты нас познакомишь с ним? – громким шепотом спросила Юико.
И Рицка подумал, в который раз, что все-таки она странная: зачем спрашивать шепотом то, что все прекрасно расслышали?
- Это… - мальчик немного запнулся, не зная как лучше представить Соби: как друга Сэймэя или как его собственного друга?
После вчерашней ссоры вряд ли стоило упоминать имя брата, но, с другой стороны, сказать, что Соби друг Рицки – это не слишком? Ведь Соби мог и обидеться: друзьями так просто не становятся.
Соби истолковал заминку по-своему: «Сэймэй никогда не представлял меня своим друзьям. Все верно: зачем? Рицка, прав, поступая, как и его брат». Решив так, молодой человек ответил за мальчика:
- Я и Рицка – слуга и хозяин. И я буду счастлив служить ему, - Соби с почтением наклонил голову и волосы закрыли его лицо, упав вперед светлым дождем, отгораживая от окружающего мира.
Ему действительно хотелось сейчас отгородиться ото всех: глупая была затея прийти сюда. Причина тоже была глупа: посмотреть в глаза Нелюбящего, сравнить с Возлюбленным… Смешно, поэтому своим ответом Соби хотел поставить все точки над «й», прежде всего для самого себя. Боль всегда отрезвляет: слуга и хозяин, слуга и хозяин. Ничего не меняется и не стоит искать спасения от своих демонов, от одиночества, от самого себя там, где его нет.
Мальчик подобного ответа не ожидал и на миг у него пропал дар речи: хвостик от возмущения встал трубой, а на кошачьих ушках негодующе поднялась шерстка. Затем Рицка мучительно покраснел: «Соби - идиот?! Нельзя же говорить такие вещи!»
- Оу, - только и смогла произнести Юико, слабо вильнув пушистым хвостиком, и глупо улыбнувшись.
Глаза Яёя, стоящего рядом с ней удивленно расширились, и он настороженно пошевелил черными с серым на концах ушками.
Рицка понял, что если сейчас они с Соби простоят тут хотя бы минуту и он не придумает правдоподобного оправдания словам Бойца, то их засыпят вопросами, на которые мальчик вряд ли найдется, что ответить. «Бака! Соби, ну, как так можно?!» - в сердцах подумал Рицка, сжав кулаки.
Соби вздрогнул и сделал шаг к мальчику, неверяще смотря на него: молодому человеку опять, как и утром послышалось, что Рицка что-то произнес, тихо и невнятно. Ничего странного не было бы, если бы сейчас Соби не видел, что мальчик, сердясь на него, плотно сжимал губы. Боец остановился и качнул головой, словно, отгоняя какое-то наваждение, говоря самому себе: «Не может быть, мне просто показалось».
- Он шутит, Юико! – Рицка выразительно посмотрел на растерянно выглядевшего Соби, - А сейчас нам пора! Гомэн! Пока!
С этими словами Рицка ухватил Бойца за рукав плаща и потащил его от своих одноклассников, пока Юико не пришла в себя и не смогла спросить что-то еще. Например, почему у Соби нет ушек? На это Рицка точно бы не смог ответить!
Отойдя на некоторое расстояние, мальчик обернулся: больше всего он боялся, что Юико увяжется за ними ( хватит и того, что она не отходила от него ни на шаг в школе, обнимая и крича: «Зови меня – Юико! Юикоооо!»). Но Рицке повезло: воспрявший духом, с их уходом, Яёй, размахивая сразу двумя сумками, что-то оживленно говорил поникшей и смотрящей своему однокласснику вслед Юико.
…Соби не сопротивлялся, когда Рицка так поспешно сорвался с места. Он шел за ним, позволяя себя тащить за рукав. Было видно, что мальчик рассержен: кошачьи ушки прижались к голове, хвост нервно вычерчивал дуги в воздухе. «Он сейчас так похож на Сэймэя. Только Возлюбленный не стал бы со мной церемониться, - Соби даже усмехнулся, смотря на спину идущего впереди мальчика, - Я так хотел его увидеть, чтобы стало… легче. Кого мне хотелось обмануть?»
Рицка не останавливался и не отпускал Соби, пока здание школы не скрылось из виду. Только тогда он выпустил рукав Бойца и развернулся, гневно сверкая глазами:
- Соби! Зачем ты это сказал Юико и Яёю?! Ты с ума сошел? Как я завтра покажусь им на глаза? Я даже не знаю, что им сказать, кроме того, что это дурацкая шутка! – мальчику хотелось много чего еще сказать, но, увидев взгляд Бойца, Рицка осекся: Соби смотрел на него глазами побитой собаки, как будто Рицка ударил его или сделал еще что-нибудь ужасное.
И что было намного хуже: Соби молчал и даже не думал оправдываться! Он просто стоял, опустив руки, и смотрел на него.
Рицка вздохнул: это было все равно, что драться с тем, кто не защищается и позволяет себя избить. Это было не честно. Смысл продолжать ругаться, если тебя не понимают? «Бесполезно», - мальчик махнул рукой:
- Забудь. Только не надо так больше говорить при моих друзьях!
Соби не спорил. А чем он мог сказать? Его навязали этому мальчику: он не нужен Рицке. Слуга и хозяин – дурацкая шутка и больше ничего. Вот так его и следует воспринимать: вещь, которая пытается быть тем, чем не является. Несмотря на все хорошее отношение – вещь всегда останется вещью.
- Как ты прикажешь, Рицка, - Соби произнес это спокойным и невозмутимым голосом.
Рицкины ушки снова воинственно вскинулись:
- Соби!
- Да, хозяин?
На лице Бойца было столько терпения, готовности повторять это глупое обращение, что мальчик только покачал головой:
- Ничего, - он отвернулся.
Соби достал из кармана пачку, но в ней не осталось ни одной сигареты. Он с досадой вспомнил о последней, так беспечно им выкинутой, и вздохнул: как можно было не заметить, что больше ничего не осталось? Курить хотелось безумно… Новая Жертва тяготится его обществом, что ж, тогда остается только одно:
- Рицка.
- Что?
- Хочешь, я провожу тебя домой?
Мальчик повернулся и внимательно посмотрел на Бойца. Потом опустил голову и поддел носком ноги какой-то камушек, прочертил на земле линию, стер ее стопой.
- Рицка?
- Я не хочу домой. Там… Сэймэй.
- Но ведь все равно придется возвращаться.
- Да, но сейчас я не хочу. Пойдем в парк, тут недалеко. Если ты никуда не спешишь, конечно, - последние слова больше походили на просьбу, - У меня есть фотоаппарат: мы могли бы сделать с тобой много воспоминаний.
Соби кивнул, снова начиная надеяться на что-то: Рицка не прогоняет, может не так все и плохо?
Они прошли всего квартал и перед ними раскинулся парк: он казался единственным ярким, цветным пятном в этом городе, разбавляя потоки машин, серость высотных зданий из стекла и бетона, радуя разбегающимися во все стороны дорожками, посыпанными мелким гравием вместо привычного асфальта, скамеечками в укромных уголках, множеством деревьев в пестром осеннем убранстве и почти пустотой, по сравнению с оживленными улицами.
- Так мало людей, - немного задумчиво заметил Соби, проходя через ворота парка
- Наверное, потому, что сейчас рабочий день, - Рицка шел за ним, но вдруг остановился, - Соби!
- Да, Рицка?
- Я хочу мороженное.
Молодой человек удивленно вскинул брови:
- Сейчас? Холодно же и…
- Мне все равно. Вон там, видишь? – мальчик показал рукой куда-то в сторону, - Там палатка и наверняка продают мороженное. Пожалуйста, Соби, давай купим?
Соби проследил взглядом направление жеста Рицки: там и правда стояла небольшая торговая палатка с яркими пятнышками наклеек на витрине.
- Хорошо. Как пожелаешь. Тебе какое?
- Если есть, то я хотел бы виноградное.
Соби улыбнулся:
- Хорошо, Рицка.
Через несколько минут Рицка с наслаждением лизал лилового цвета мороженное в вафельном стаканчике, то и дело смущенно стирая с носа молочные пятна. Себе Соби купил сигареты: привычка курить появилась очень давно и он не хотел от нее избавляться – это отвлекало от тягостных мыслей. В такие моменты можно просто затягиваться, ощущая, как дым заполняет легкие, а потом смотреть, как тоненькая струйка облачком поднимается вверх – и ни о чем не думать.
Рицка шел молча, пиная опавшие листья под ногами, постепенно поедая свое лакомство. Потом он увидел лавочку, стоящую немного в стороне от дорожки и свернул туда.
- Соби, - мальчик опустил руку с мороженным, - Давай сделаем сейчас несколько воспоминаний?
- Воспоминаний? – Соби не спросил сразу, когда это слово резануло ему слух, поэтому сейчас он несколько удивленно смотрел на Рицку, - Ты называешь воспоминаниями фотографии?
- Да, потому что фотография это не очень верное слово. Это не просто карточки – это мои воспоминания, которые я не хочу забыть!
- Ты не забудешь, Рицка.
- Нет! - Рицка опустил ушки, - Если я не буду делать воспоминания, то все забуду: Сэймэя, маму и тебя, Соби. Иногда оттого, что подобное может произойти еще раз, становится так страшно, что я бы с удовольствием вернул это тело настоящему Рицке, когда он появится.
Соби присел перед мальчиком и взял его за руки, которые покрасневший Рицка торопливо выдернул, роняя мороженное в пестрые листья, не успевая подхватить его, лишь скользнув пальцами по подтаявшему верху:
- Соби… мороженное…
Соби, казалось, не слышал его и снова потянулся к Рицке. Паренек спрятал руки у себя за спиной, но Боец все же смог перехватить его за кисти, переплетая свои пальцы с липкими пальчиками мальчика.
- Я упустил мороженное, - прошептал Рицка, отворачиваясь, не зная, как реагировать на настойчивость молодого человека.
- Рицка, я куплю тебе еще, я куплю тебе любое мороженное, которое ты пожелаешь, - Боец смотрел на мальчика и постепенно его сердце заполняла нежность, - Рицка, ты – настоящий, даже поражает насколько ты настоящий.
Рицка ему нравился. Не так как понравилась бы ему его Жертва или не так, как когда-то ему стал нравится Сэймэй: это было нечто другое. Большие грустные глаза, непослушная челка, коротковатая одежда, пластыри – Соби внезапно почувствовал, что это неимоверно ему дорого, что это то, что, возможно, даст ему силы жить дальше. Продолжать бороться и… побеждать. «Я познакомился с этим мальчиком всего пару дней назад, он теперь моя Жертва, но почему я чувствую себя рядом с ним так… спокойно? Сэймэй почти убил меня своим решением, уничтожил то, во что было вложено столько смысла и моих чувств, унизил каждую минуту счастья – такого редкого – что у нас с ним было. Ему никогда не была нужна моя защита, никогда не был нужен я сам. Я не проигрывал бои, но в душе я все же проиграл самый главный свой поединок, потому что мне не для кого было сражаться. Возможно ли, что Рицка даст мне то, в чем я так нуждаюсь?»
Кошачьи ушки Рицки немного приподнялись:
- Ты, правда, так считаешь? Но я… когда-то я забыл все, что было со мной, даже то, какой я есть на самом деле, - он вздохнул, - Мама не узнает меня. Наверное, я виноват в том, что произошло. Видимо это нечто ужасное и я должен искупить свой грех, но… я не знаю как, Соби! И я больше не хочу ничего забывать. Мы ведь можем сделать с тобой несколько воспоминаний? Хотя ты и взрослый, но… Соби?
Соби странно улыбнулся:
- Конечно, Рицка. Я буду рад сделать с тобой воспоминания.
После слов Рицки Соби стало почему-то так хорошо: мальчик хочет сделать воспоминания с ним, чтобы не забыть. Он не зря ждал этого мальчика у школы, ведь только ради этих простых слов и стоило ждать: чтобы кто-то хотел его не забыть.

0

24

Глава 19. Воспоминания.

Делать воспоминания оказалось неожиданно весело. Соби с интересом наблюдал за Рицкой из-под длинной челки: скинув на лавку мешающую ему школьную сумку, и вытащив из нее фотоаппарат, мальчик полностью преобразился. Глаза радостно заблестели, он с азартом выбирал места для того, чтобы сделать снимок, смеялся, когда Соби не понимал, чего Рицка от него хочет, и своими подсказками только еще больше запутывал Бойца. «Это совершенно другой Рицка», - с удивлением думал Соби, принимая из рук мальчика красивые кленовые листья всех цветов и оттенков осени: от зеленого и желтого до багряно-красного.
- Соби! Улыбнись! – кричал мальчик, махая Бойцу свободной рукой, сжимая во второй фотоаппарат.
И Соби улыбался: постепенно его начинала заражать веселость маленькой Жертвы. Мальчик творил невозможное: впервые за эти дни, наполненные невыносимой болью, сомнениями и метаниями, Соби чувствовал себя… счастливым? Просто счастливым, чувствующим, живущим. Никогда такого не было у них с Сэймэем, который всегда держал Соби на расстоянии, не позволяя приблизиться, разделить светлые моменты в его жизни. «Мне нравится, когда ты извиняешься и твой несчастный вид - мне тоже нравится», - это все, чего у Возлюбленного был достоен Боец. А потом Сэймэй обычно отсылал его домой: «А теперь ты пойдешь к себе, один, но будешь думать обо мне. Никогда не переставай думать обо мне, Соби», - не нужно было заклинаний и поединков, чтобы замкнуть убивающий круг цепей ограничения: Возлюбленный умел добиваться и худшей боли самыми простыми словами. Соби всегда жил для Сэймэя, но вот Сэймэй не жил для Соби.
Рицка, его брат, с таким ужасным, отбирающим всякую надежду, Именем – Нелюбящий – был полной противоположностью Возлюбленному. Ожидая худшего, Соби неожиданно получил столько внимания и участия от этого ребенка, что это сбивало с толку: «Так же не должно быть! Как же слуга и хозяин?! Мое тело не может жить без приказов, но Рицка – он только… просит и это так странно. А еще он улыбается… мне» …
Они сделали множество фотографий – воспоминаний – снимая друг друга, летящий в небе самолет, деревья, какую-то маленькую собачку, которая подбежала, приветливо виляя хвостом. Просили редких прохожих сфотографировать их вместе, и Рицка каждый раз ужасно смущался, когда Соби обнимал его за плечи: черные ушки вставали торчком и даже шерстка на них смешно топорщилась.
Рицка забыл обо всем на свете: было просто хорошо. В его жизни не часто случались светлые моменты, такие как сегодня, и он хотел получить все, что можно от этого солнечного дня, от близости другого человека. Его веселила некоторая растерянность Бойца вначале, неловкие попытки расслабиться и просто улыбаться. Правда, раздражало то, что Соби старался все время коснуться его, взять за руку или дотронуться до кончика кошачьего хвоста, когда думал, что Рицка не видел. Это еще и ужасно смущало: Рицка не привык, что его касается кто-то, кроме брата. Но прикосновения Соби были такими, словно он думал, что Рицка сейчас пропадет, растворится в воздухе как призрак: прикосновения, которые напоминают, что рядом человек, который не собирается исчезать. И мальчик смирился, просто делая вид, что ничего не замечает, видя, как улыбка каждый раз озаряет лицо Бойца.
В конце концов, Соби поймал себя на том, что сидит в ворохе разноцветных листьев, которые запутались даже в волосах и смеется, глядя, как Рицка пытается поймать свой кошачий хвостик, смешно вертясь на месте, или сфотографировать сам себя, гордо отказавшись от помощи Бойца: фотографировать не получалось, потому что мальчик то и дело прыскал от смеха, не попадал в кадр или отвлекался на молодого человека:
- Соби! Перестань смеяться! Ты меня сбиваешь: из-за тебя ничего не получается! Ну, Соби!!! – напрасно взывал он к совести Бойца.
- Мне хорошо, Рицка, я не хочу переставать смеяться, - Соби провел рукой по волосам и вынул из них маленькую веточку, - Конечно, если ты прикажешь…
На этих словах Рицка перестал улыбаться и опустил руки с фотоаппаратом:
- Совсем что ли? Как такое можно приказать? – он нервно дернул ушком, - Умеешь ты настроение испортить, почему надо все сводить к приказам?
- Прости, Рицка, я не хотел тебя расстроить, - Соби встал с земли и отряхнул свой плащ.
- Ладно, проехали, - мальчик, казалось, внимательно рассматривал ремешок от фотоаппарата, потом поднял голову и внимательно посмотрел на Бойца, - Соби, я бы хотел спросить у тебя кое-что. Можно?
Молодой человек подошел к Рицке ближе и положил руку ему на плечо, немного сжал пальцы:
- Конечно, Рицка, спрашивай все, что захочешь.
- Сэймэй мне рассказывал про боевые Пары, про отношения между Бойцами и Жертвами, но одного я никак не могу понять, - Рицка стал нажимать кнопочки на цифровике, просматривая отснятые кадры.
- Что именно, Рицка?
- Между Бойцом и его Жертвой существует Связь, верно? Что это и… как она возникает? – мальчик на секунду отвлекся от снимков, взглянув в глаза Соби, но отчего-то покраснел, и почти сразу уткнулся обратно в дисплей.
Боец тихо вздохнул: Сэймэй предоставил объяснять ему самое сложное.
- Связь – это своего рода узы, соединяющие боевую Пару. Связь возникает или при рождении, или создается искусственно.
- При рождении?
- Да, это когда Имена Бойца и Жертвы известны и совпадают. Со временем Связь крепнет, становится сильнее, кроме того, в Школе для Бойцов и Жертв помогают укрепить то, что соединяет такие Пары.
- А что значит, когда Имена известны?
- Это значит, что Имена проступили на обоих участниках Пары.
- Бывает иначе?
- Да, - Соби заставлял себя говорить спокойным голосом: общность Имен – это была болезненная для него тема, в прямом и переносном смысле.
Захотелось дотронуться до бинтов, которые закрывали горло: его Имя – Возлюбленный – когда-то так и не проступило.
Соби был чистым Бойцом, до того как попал к Аояги Сэймэю, и можно было написать любое Имя: все зависило от того, на кого выпадет жребий стать его Жертвой. И то, что Имя упорно не проступало, не смотря на все выполненные формальности после выбора Жертвы, очень бесило Возлюбленного: от стычек с Ритцу-сенсеем, обвинений, что Сэймэю подсунули бракованного Бойца, до вымещения злобы на самом Соби. Однажды, когда предел терпения Аояги был пройден, он просто вырезал свое Имя на Соби. Это было больно. Не только физически: Соби умел терпеть любую, даже самую сильную боль – было больно оттого, что Сэймэем двигало только собственное тщеславие, стремление быть всегда и во всем первым…
- Бывает, что Имя одного из участников Пары долго не появляется, тогда второй вправе помочь появлению Имени у своего напарника, - тщательно подбирая слова, ответил Соби, уже угадывая, каким будет следующий вопрос и – Боже – как же не хотелось на него отвечать!
- Как? – Рицка настороженно поднял ушки.
Соби вздохнул:
- С помощью укрепления Связи: это могут быть простые прикосновения, поцелуи или нечто большее, - Соби наклонил голову, скрыв от Рицки свое лицо за упавшими вперед прядями волос.
Бойцу не хотелось сейчас говорить о подобном, впрочем, не только сейчас, но и вообще: это было бы слишком жестоко по отношению к мальчику, для которого брат был идеалом и примером для подражания. Несмотря на то, что произошло между ними вчера, Рицка любил Сэймэя, был очень привязан и доверял ему. Соби просто не мог позволить себе разрушить идеалы Рицки, то, что заставило бы мальчика думать иначе о своем брате и страдать. Если и суждено будет Нелюбящему когда-то узнать все о Сэймэе, то только не от Соби. И дело даже не в приказе Возлюбленного: это просто было бы тоже очень больно, сродни предательству. Молодой человек не желал никому: ни Возлюбленному, ни Нелюбящему того, что испытал сполна сам. И отыгрываться за свое прошлое и настоящее на других, Соби не мог: «Есть вещи, которые лучше не знать. Рицка… он полон жизни, а я уже сломан ею. Я не могу дать ему повод построить такую же тюрьму, в которую заключил себя сам».
Мальчик напрягся: нечто большее? Что Соби имеет ввиду? Видя, как неожиданно погрустнело лицо молодого человека, Рицка не решился спрашивать, что же именно. Может потом, со временем, если Соби сам захочет рассказать.
Поэтому Рицка только кивнул:
- Понятно. А если Связи нет, что тогда?
- Тогда Боец и его Жертва проводят инициализацию - это когда один из Пары просит у другого поделиться с ним Силой.
- Просто просит? – мальчик удивленно вскинул брови.
- Да, Рицка. Слова - своего рода заклинания, они имеют магическое влияние, особенно на тех, кто наделен Силой. Если ты произносишь определенный набор слов: поделись со мной Силой, то происходит инициализация боевой Пары. С этого момента ее могут вызывать на поединки другие боевые Пары.
- Соби, Сэймэй отдал, - Рицка поморщился от этого, так неуместного тут слова и посмотрел на молодого человека, - отдал тебя мне.
- Все верно.
- Мы теперь - Пара?
- Да, Рицка.
- А почему ты не просил у меня поделиться Силой? – мальчик внимательно всматривался в лицо Бойца.
- Потому что я бы не хотел использовать тебя, Рицка. Кроме того, это может быть опасно: ты не готов участвовать в поединках. Я не смогу сделать что-то, что причинило бы тебе вред.
Мальчик наклонил голову:
- А Сэймэй был самой сильной Жертвой, правда?
- Правда. Он и есть – самая сильная Жертва. Вряд ли со сменой, - Соби на секунду запнулся, но тут же продолжил, - со сменой Бойца, что-либо изменится.
- Я тоже хочу быть сильным, - Рицка в упор посмотрел на Соби, - Я хочу быть как он!
Соби вздрогнул: опять то странное ощущение, что и недавно, когда Рицка разговаривал со своими одноклассниками. Что с ним творится вообще? Сейчас при решительном восклицании Рицки, по телу Соби словно пробежал электрический разряд, заставляя дернуться.
Ища объяснения, Соби присел перед Рицкой, подвернув полы плаща, и потянул мальчика за рукав куртки на себя, обхватив второй рукой за талию. Глаза Рицки расширились и он уперся одной рукой Соби в грудь:
- Ты что делаешь? Соби! Не смей обнимать меня!
- Рицка, не бойся, я ничего не сделаю тебе плохого.
Мальчику от интонаций, которые проскользнули в голосе Бойца, стало жарко. Он почувствовал, как краснеет от смущения и того, что Соби совсем лишил его способности сопротивляться. Об этом он говорил, упоминая слова-заклинания?
- Соби...
Рицка смотрел на Соби так, что у того стала немного кружиться голова. Боец потянулся ладонью к лицу мальчика, коснулся нежной кожи.
- Рицка, я… - Соби сам не знал, что он хочет сказать или спросить: просто безумно хотелось прикоснуться к своей новой Жертве.
- Что здесь происходит!
От резкого окрика, Рицка отпрыгнул, сбрасывая с себя обнимающую его руку, от Бойца на внушительное расстояние. Вид у мальчика был такой, словно его застали за чем-то постыдным.
- С-Сэймэй, - только и смог дрожащими губами произнести Рицка.

0

25

Глава 20. «Я не отдам тебя».

- Что здесь происходит! – голос Сэймэя звенел скрытой злобой.
Соби медленно поднялся и выпрямился, но не стал оборачиваться, продолжая стоять лицом к отскочившему от него Рицке. Мальчик казался испуганным: кошачьи ушки опустились и руки с неожиданной силой сжали серебряный корпус фотоаппарата. Соби захотелось прикрыть глаза: видимо, разговор, начатый в университете, сейчас получит свое продолжение.
Между лопаток легким холодком неприятно пробежала стайка мурашек: даже теперь, когда Связь разорвана, даже теперь, когда в груди, слева, пугающе пусто, Боец мог чувствовать взгляд Возлюбленного. И этот взгляд сейчас был, ох, каким тяжелым. «Он видел, как я прикасаюсь к Рицке и, конечно же, сделал свои выводы. Неподчинение приказу», - Соби устало вздохнул и поднял повыше голову, готовясь к неминуемому объяснению. В лучшем случае, только объяснению. Когда появление Сэймэя превратилось в пытку?
- Замечательно, Соби, - негромко проговорил Сэймэй, расправляя складки на своей куртке, стряхивая несуществующие пылинки, - Ты, несомненно, внимательно меня слушал сегодня днем.
- Сэймэй, - Рицка сделал шаг по направлению к брату, - о чем ты говоришь?
Но Сэймэй поднял руку, словно прося мальчика помолчать, и Рицка осекся, видя выражение лица брата.
«Только бы не при нем», - пришла в голову Соби внезапная мысль: не хотелось, чтобы мальчик видел эту сторону своего брата. Впрочем, как и бессилие Соби, которым Сэймэй не преминет воспользоваться…
- Я прихожу к школе, чтобы встретить Рицку, а мне говорят, что он ушел с каким-то подозрительным взрослым: взрослым с длинными светлыми волосами и без ушек, - продолжал говорить Сэймэй в спину Бойцу спокойным вкрадчивым голосом.
Рицка про себя пообещал прибить болтливую Юико и Яёя за то, что вмешиваются в чужие дела: «Что стоило промолчать? Я же специально домой не пошел, из-за Сэймэя! И вот… Хотя, как он нашел нас? Юико и Яёй не могли знать, куда мы пошли».
- Как ты нашел нас? – Рицка не удержался от этого вопроса.
Сэймэй внимательно посмотрел на него: в глазах промелькнуло нечто, похожее на досаду. Возлюбленный медленно, обогнув Соби, подошел к своему брату. Протянул руку и погладил по растрепанным черным волосам, слегка задевая кошачьи ушки. Пальцы скользили между прядями волос, нежно касаясь кожи головы, провели по краю человеческого уха, на секунду замерли на кончике мочки. Потом, словно очнувшись, Сэймэй встряхнул головой и убрал свою руку.
- Рицка, неужели ты думаешь, что я не смогу найти своего брата, где бы он ни был?
Сэймэй осуждающе наклонил голову и постарался вложить в свои слова укоряющие нотки удивления тому, что Рицка не верит в него, но, начав говорить, понял, что получилось не очень: вместо праведного возмущения прозвучала лишь жалкая ирония… над самим собой.
Впрочем, мальчик ничего такого не заметил и виновато вильнул хвостиком:
- Нет, Сэймэй, я так не думаю.
- Я всегда тебя найду,– Аояги приподнял голову Рицки за подбородок, заставляя взглянуть себе в глаза, - Почему ты не пошел домой после школы? Или, может быть, ты хотел пойти, но тебе помешал Соби?
Последний вопрос был задан небрежно-мягко, так, как будто Сэймэй и не ждет ответа, но мальчик уловил в нем нехорошие нотки: что-то такое, что было неуловимо похоже на угрозу.
- Нет! – Рицка резко вывернулся из рук брата и отбежал к своему Бойцу, словно хотел защитить его от гнева Сэймэя, - Соби тут не причем! Я сам не хотел идти домой!
- Почему, Рицка? – Сэймэй прищурился: раньше таких проблем с братом не возникало и это злило.
«Как кто-то, даже собственный Боец, может заменить ему меня?!» - Аояги несколько раз сжал и разжал пальцы рук, чтобы немного успокоиться. Не помогло.
- Потому что я зол на тебя! Я не хотел с тобой разговаривать, понял?! – Рицка насупился и его хвостик коснулся коленки стоящего рядом Бойца.
Соби все это время молчал, чувствуя, что не должен вмешиваться. Внимание Сэймэя, рано или поздно, все равно переключится на него: то, что затрагивало брата, Возлюбленный отстаивал особенно яростно. Но Рицка коснулся его своим хвостом и что-то внутри сжалось в тугой узел: этого было более чем достаточно, чтобы все остальное стало не важным. Мальчик показывал, что он на его стороне, безотчетно ища в своем Бойце поддержки. Соби слабо улыбнулся.
Сэймэй не мог не заметить жеста Рицки. Внутри медленно поднималось белое пламя ревности. «Соби… Как он смеет так спокойно стоять сейчас и молчать, как он смеет трогать моего брата, как он смеет позволять себе, чтобы Рицка касался его вот так - хвостом?! И он улыбается?!!» - Сэймэй нахмурился. Рицка был единственным человеком, кого любил Возлюбленный, единственным, кого он признавал равным себе: все остальные - просто ничто перед этим. Любовь к брату – это не слабость, это можно, это совершенно иное. И вот Рицка, его маленький Рицка, которого никогда раньше никто чужой не касался своими отвратительными грязными руками, стоит сейчас рядом с Соби и трогает его хвостом! Как трогал Сэймэя, прося защиты, доверяя… «Это невыносимо видеть. Он не мог сам на такое решиться, не мог за такое короткое время так перемениться!» - уверенность в невиновности брата крепла, в то время как действия, равно как и бездействие Соби начинали приравниваться к прямому оскорблению: оскорблению лично Сэймэю.
С самого детства Сэймэй восхищался и любил своего маленького братишку, не было ничего важнее этого черноволосого мальчика в его жизни. Даже если это были его собственные планы – ничего важнее. С самого первого дня, как он увидел ребенка, Возлюбленный понял, что Рицка будет принадлежать ему и только ему: ни матери, ни отцу, а Сэймэю. И он старался, всю жизнь старался, чтобы именно так и было. Заботясь о брате, гуляя с ним, рассказывая всякие истории, купая его, укладывая спать, отдавая ему своего Бойца, который…
Из груди Сэймэя вырвался прерывистый вздох:
- Соби, - сдерживаться становилось тяжело, - почему придя сюда, в этот парк, я вижу, как ты у всех на виду обнимаешь моего брата? Разве для этого я тебя отдал? Чтобы ты его совращал?
- Сэймэй! – мальчик вспыхнул от слов брата.
Соби, конечно, вел себя иногда странно, но… совращать?!
- Помолчи, Рицка, я хочу послушать, что мне скажет Агацума-сан.
- Мне нечего сказать, кроме того, что ты сделал меня Бойцом своего брата: как развить Связь между Рицкой и мной, если мне не разрешено даже касаться его? Ты просишь невозможного. И я тебя внимательно слушал днем: я понял, что именно ты хотел сказать. Я не такой, - Соби говорил ровным голосом, изо всех сил стараясь выдержать взгляд Возлюбленного.
Это было все равно, что танцевать босиком на раскаленных углях.
- Ты даже не будешь оправдываться? – слова словно припечатывали, ставили точки, отдавались пощечинами.
- Нет, Сэймэй.
- Как ты меня назвал? – Сэймэй слегка наклонил голову и улыбнулся.
Получилось похоже на оскал хищника, и Соби понял, что добровольно загнал себя в угол.
Рицка наблюдал за разворачивающейся перед ним некрасивой сценой и не узнавал своего брата. То, что произошло вчера, уже успело подернуться налетом сомнений: а было ли это вообще? И вот сейчас его брат, любящий, ласковый, заботливый брат, на глазах превращается в какого-то незнакомца, способного говорить и делать вещи, так не свойственные Сэймэю. А может свойственные? Эта мысль теперь не давала покоя. И интонации, те же самые, которые мальчик подслушал дома, когда в первый раз увидел Соби. Это пугало, по-настоящему пугало. Хвостик Рицки прижался к бедру.
Соби упрямо поджал губы, его лицо слегка побледнело, но он все же ответил:
- Сэймэй.
- Как надо?
- Хозяин, - Соби опустил голову.
Маленькая демонстрация власти перед Рицкой? Окончательное определение статуса Бойца? Наверное, и то, и другое. Странно, что этого не произошло раньше. Хотя когда бы: Сэймэй занимался только Нисэем. Стало больно: Боец почувствовал себя вещью, по какой-то нелепой случайности, перешедшей к новому хозяину. А вещь не должна испытывать боль. «Когда я смогу избавиться от этого? Сколько же меня надо будет унижать, чтобы я, наконец, перестал думать о нем, как о человеке, которого?..» - Соби оборвал сам себя: он не знал ответов на эти вопросы.
- Сэймэй! Зачем ты так?! – воскликнул Рицка: «Вот почему Соби постоянно твердит мне это ужасное слово! Он просто… просто думает, что я… так же?»
Старший Аояги повернулся к мальчику:
- Как, Рицка? Соби должен знать свое место! Я для него – хозяин, как и ты. И этого никто не отменял, пока он носит мое Имя.
- Нет! – закричал Рицка, сжимая в руке фотоаппарат, - Как же так можно? Соби - живой человек, такой как ты или я. Зачем ты его оскорбляешь?
- Я не оскорбляю его. Правда, Соби? – делая безразличный вид, Сэймэй снова подошел к своему брату и попытался забрать у него из рук цифровик.
Мальчик с силой вцепился в серебристый корпус фотоаппарата своими пальчиками. Сэймэй приподнял бровь:
- Рицка? Ты не хочешь, чтобы я посмотрел, что там? Разве там есть нечто такое, что стоило бы скрывать?
Пальцы паренька нехотя разжались и Сэймэй взял цифровик в свои руки. По мере того, как он просматривал отснятые кадры, его лицо мрачнело. Соби почувствовал, как заныли шрамы на горле, когда Возлюбленный оторвался на секунду от своего занятия и взглянул на него.
Сэймэй рассматривал отснятое, мелькающее на дисплее фотоаппарата: смеющийся Рицка, улыбающийся Соби, какие-то люди, собака, листья в руках, опять Рицка, но уже рядом с Соби, который его обнимает за плечи… Фотоаппарат захотелось разбить: швырнуть его на землю так, чтобы во все стороны полетели осколки пластика и деталей.
С трудом переводя сбившееся дыхание, Сэймэй медленно поднял голову и посмотрел на Соби:
- Ну, так как, Агацума-сан, я вас не оскорбляю? Вы не ответили, - на «ты» к Бойцу обращаться сейчас было выше сил Сэймэя, который пытался сдержаться, чтобы прямо здесь не ударить Соби.
- Оскорбляешь, Сэймэй, - это вырвалось прежде, чем Соби смог осознать, что он собирается ответить.
Лицо Возлюбленного удивленно вытянулось, но он быстро справился со своими эмоциями.
- Вот значит как. Рицка, постой, пожалуйста, тут: мне надо поговорить с… с твоим Бойцом. Давай отойдем, Соби. Если ты не против, конечно, - в последних словах явно чувствовалась издевка.
Возлюбленный отшвырнул цифровик на школьную сумку Рицки, лежащую на лавке. Тот, громко стукнувшись о металлическую пряжку лямки, опасно съехал на самый край, и упал бы, если б Рицка не подхватил его:
- Сэймэй!
- Все хорошо, Рицка. Я хочу только поговорить с ним.
Не смотря на обнадеживающий голос Сэймэя, Рицка не верил в это «все хорошо». Что он хочет сказать Соби? Почему, почему Сэймэй не понимает! Достаточно посмотреть на Соби, чтобы увидеть, что что-то не так.
- Все нормально, Рицка, - Соби улыбнулся мальчику, словно услышав его мысли.
- Ну, если ты так говоришь, - неуверенно произнес Рицка, вертя в руках чудом спасенный фотоаппарат.
…Рицка нерешительно мялся около лавочки: Сэймэй и Соби вот уже минут пятнадцать стояли в шагах тридцати от него и выясняли отношения. Вернее, брат кричал на Соби, а тот молчал, только изредка поглядывая на мальчика. Совершенно не ясно: зачем Сэймэй отвел Бойца в сторону, если даже здесь его голос хорошо слышен?
Сэймэй отчитывает Соби, обвиняя в таких вещах, что щеки Рицки заливает жаркий румянец. А еще мальчик слышит постоянно повторяющиеся обидные фразы: ты – вещь, ты – никто, ты не имеешь права – все это действительно похоже на заклинания, о которых говорил Боец, на какой-то неизвестный и ужасающий ритуал. Соби просто стоит, не двигается – он вообще себяникак не ведет. И Рицку заполняет злоба: никогда еще он не испытывал такого к своему брату, но тот человек, которого видел сейчас мальчик… это был уже не Сэймэй, кто-то поразительно на него похожий, внешне, но не Сэймэй!
Сэймэя жгло изнутри, выворачивало от того, что он увидел: и в парке, и на снимках. Он отдал Бойца брату, но он не приказывал ему делить с ним Рицку. Раньше мальчик улыбался только Сэймэю, радовался, ждал его прихода, дорожил каждой минутой, проведенной вместе. А сейчас Рицка не захотел идти домой: пошел в парк и Соби позволил ему это! Разрушил возводимую Сэймэем стену между всем миром и им с Рицкой. Но самым худшим, что только можно было себе представить, являлось то, что Соби обнимал мальчика. Должны же быть какие-то другие методы зарождения и укрепления Связи! Но не объятия посередине парка!
- Ты просто жалок! На что ты надеялся? Что брат заменит тебе меня?! Что ты сможешь добиться от него того, что не вышло со мной? – Сэймэй подошел вплотную к Соби и взял его за отворот плаща, таща вниз, вынуждая опускаться на одно колено.
Он наклонился и, почти касаясь губами уха Бойца, выдохнул:
- Я не позволю, - Сэймэй брезгливо отдернул руку, как будто только сейчас осознавая, что прикоснулся к Соби.
Все, что было между ними - в прошлом. Сейчас имеет значение только Рицка.
Соби стоял на одном колене и не мог смотреть в глаза Возлюбленного. Зато он постоянно посматривал в сторону мальчика. Он пытался поймать взгляд сердитых фиолетовых глаз своей новой Жертвы. Фразы Сэймэя… они просто не доходили до сознания Соби, лишь обжигая, опаляя волнами неприязни. Сэймэй мог кричать и оскорблять его – это ничего бы не изменило. Потому что Сэймэй отказался от Соби и даже боль слов не сможет исправить этого, даже если Возлюбленный пожелает забрать обратно ранее выброшенную вещь: предав веру в нерушимость Связи, Сэймэй разрушил весь мир Бойца, лишая и так призрачной надежды.
Но Рицка… Рицка на что-то сердился, и это было сейчас важнее всего. Мальчик осуждает Соби, согласен с братом? Или что?
И когда Рицка, наконец, встретился взглядом с Соби, то что-то изменилось. Изменилось настолько, что стало ощутимо физически.
Сэймэй, морщась, взял Соби за подбородок:
- Ты меня слушаешь?
И впервые с легкостью с губ сорвалось такое простое и короткое слово, которое он не смел раньше произнести:
- Нет.
Опешив на несколько секунд, Сэймэй замахнулся, чтобы поставить зарвавшегося Бойца на место хорошей пощечиной. Но ударить так и не смог: в его руку крепко вцепился Рицка. Кошачий хвостик стоял трубой, черная шерстка топорщилась на нем во все стороны, ушки были направлены вперед, выдавая решимость своего владельца.
Мальчик долго стоял в стороне, не смея вмешиваться, но когда Сэймэй заставил Соби встать на колено, внутри у Рицки будто сработал какой-то невидимый датчик: это было слишком для всего, что происходило. И не зная, почему и как, в голове забилось только одно желание, нестерпимое, заставляющее сжимать руки в кулаки: «Я должен заступиться за него: Бойцы без поддержки своих Жертв, как говорил Сэймэй, ничто. Я не могу позволить унижать моего Бойца».
Мальчик решительно отбросил в сторону руку брата и взял лицо Соби в свои ладошки:
- Соби, ты говорил, что я могу тебе приказывать и ты выполнишь любой мой приказ, да? – Рицка посмотрел на Сэймэя с каким-то торжеством, потом перевел свой взгляд на Бойца и произнес, - Так вот: поделись со мной Силой!
И, зажмурившись, поцеловал Соби в губы. Почему он сделал именно это, Рицка не смог бы объяснить: просто почувствовал, что это должно быть именно так. Весь стыд, все волнение, куда-то ушли: он целовал своего Бойца и это было естественно.
У Соби от неожиданности широко распахнулись глаза: поцелуй, выжигал душу, разливался жидким теплом, стекая по венам, нервным окончаниям, сосредоточиваясь в кончиках пальцев. Поцелуй был невинен, так как Рицка лишь прижался губами ко рту молодого человека, но в то же время внутри начинало разворачиваться, раскрываться нечто особенное. Казалось, что еще чуть-чуть, и оно станет расти, выламывая ребра, вспарывая грудную клетку, трепеща в каждой клетке отдельным сердцем, задавая ритм, неумолимо просачиваясь наружу вместе с ним.
Рицка испытывал странные чувства, для которых нельзя было подобрать определений. Он не ожидал, что это будет так: тело внутри горело, плавилось и в этом огне что-то обрывалось, падало в низ живота. Ощущения были таковы, будто мальчик стоит на краю обрыва, под ним плывут бесчисленные облака, сквозь которые изредка проглядывает далекая, расчерченная на маленькие квадратики полей и городов земля, ступни щекочет от страха перед высотой и, в то же время, от восторга перед простором, который разворачивается прямо под ногами. Хотелось, забыв все на свете, раскинуть руки в стороны и начать падать вниз, в плывущие под ним облака – падать в небо. Собственно, Рицка и падал. Бешено колотилось сердце, отдавалось пульсом в ладонях, сжимающих лицо Соби.
Сэймэй в шоке отшатнулся, почувствовав в груди резкую боль, словно его ударили ножом. Рицка…
Возлюбленный попятился назад, не в силах произнести что-либо и когда брат, наконец, отстранился от ошарашенного Соби, понял, что не в силах больше находиться здесь, осознавать, что именно произошло на его глазах, видеть пульсирующую, четко различаемую нить Связи, связывающую Бойца и… Жертву.
Сэймэй развернулся и, слегка покачиваясь, пошел прочь. «Невозможно, невозможно… сам… Рицка, что же ты наделал!» - Сэймэй зажмурился, не заботясь, куда он идет, сжал рукой свои волосы, пытаясь собраться с мыслями, и случайно задел искусственное ушко. И внезапно стало так гадко от всего, что произошло за последние дни, что Возлюбленный с остервенением содрал ушко с себя, отшвырнув в сторону.
Душно, так, что начинает кружиться голова, и Сэймэй яростно шепчет:
- Я ненавижу свое Имя! Я ненавижу тех, кто мне его дал. Я ненавижу Соби, - Сэймэй был готов завыть от собственного бессилия, - Я ненавижу его потому, что я дал ему то, что не смог дать своему брату!
…Рицка стоял и смотрел на Бойца: наверное, он что-то должен сказать Соби, но слова внезапно закончились, оборвались вместе с поцелуем. Мальчик прижал вмиг вспотевшую от волнения ладошку к своим горящим после поцелуя губам. Соби молчит, но так смотрит, что становится невыносимо: взгляд ощущается даже кожей, как если бы Боец касался его руками.
И Рицка не выдержал: он бросился к лавке, на которой осталась его школьная сумка, запихнул в нее, лежащий рядом фотоаппарат:
- Извини, Соби, я… Мне надо… - мальчик крепче сжал лямку сумки, - Я хочу побыть один. Не ходи за мной!
Рицка сорвался с места и побежал по тропинке к выходу из парка.
- Рицка!..
- Не сейчас, Соби! - мальчик свернул с тропинки и стал невидим за деревьями.
Соби неверяще поднял руку к своим губам и дотронулся до них: «Интересно, Рицка понял, что он только что официально признал меня своим Бойцом? Это чувство, Связь… Но этого просто не может быть! Не за такое короткое время!» Боец встал с колена, отряхнул ткань брюк и, потянувшись к пачке с сигаретами в кармане плаща, вытащил одну и закурил.
Внезапно Соби напрягся, почувствовав ауру другого Бойца. Он развернулся и увидел Нисэя. Тот подошел, задумчиво смотря в ту сторону, куда убежал Рицка. Затем бесцеремонно вытащил сигарету изо рта Соби и сделал несколько затяжек. Соби молча смотрел на него: не имело никакого смысла устраивать сейчас выяснение отношений, если Нисэю так хочется попоясничать, то пусть он это делает быстрее и убирается.
Нисэй, покрутив в руках сигарету, кинул ее на усыпанную гравием дорожку и придавил носком ботинка:
- Все не так, как ему бы хотелось. Не правда ли?
Соби вздрогнул: что Нисэй имеет ввиду? Кто он?
Нисэй, поймав вопросительный взгляд синих глаз, только улыбнулся и, сунув руки в карманы куртки, побрел прочь.
…Рицка добрался до дома, когда уже давно стемнело. Он осторожно разувался, стараясь не шуметь, и надеялся незамеченным пробраться в свою комнату.
Но из кухни, услышав звук закрывающейся двери, вышла его мама:
- Рицка? Ты так припозднился…
- Прости, мам, я встречался с друзьями.
- Мой руки и приходи ужинать.
- Спасибо, мам, но я не хочу, - это была неправда: кушать хотелось очень, но Рицка не был уверен, что сможет сейчас вести себя так, чтобы мама не рассердилась на него, не заподозрила в нем «ненастоящего» Рицку, - А Сэймэй уже вернулся?
- Нет, его еще не было, - женщина внимательно посмотрела на сына, - Разве ты совсем не хочешь кушать?
Чувствуя, что ему лучше уйти, Рицка осторожно стал пятиться к лестнице на второй этаж:
- Нет, мама, я попозже поем.
- Рицка? – глаза матери недобро прищурились, - Ты не Рицка! Ты не мой сын!
Женщина сделала шаг по направлению к мальчику и он понял, что больше медлить нельзя: развернувшись, он побежал по лестнице.
Влетев в свою комнату, он захлопнул за собой дверь и запер ее на замок. Тут же послышались удары кулаком по поверхности двери с той стороны и крики его матери:
- Где мой сын? Верни мне Рицку, слышишь?! Верни мне моего мальчика!
Рицка устало скинул с плеча сумку: если не отвечать, то мама скоро успокоится и уйдет, а потом и вовсе забудет, что он дома.
Мальчик провел рукой по лицу: только сейчас он понял, насколько устал от всего, что случилось с ним за последние сутки. Все, чего хотелось, так это залезть в горячую ванну с любимой игрушкой (пусть даже это глупо и совсем по-детски), расслабить сведенные от напряжения мышцы и попытаться проанализировать все случившееся. Если получится, конечно. «Господи, я поцеловал его, - в который раз мысленно проговорил Рицка, - Я поцеловал Соби. Сам».
Мальчик мотнул головой: как только он вспоминал то, что сделал, в груди появлялось какое-то странное чувство, мешающее свободно дышать. Это совсем не было неприятным - это было именно странным.
…Рицка ступил на прохладный пол ванной комнаты, сбрасывая с себя одежду и забираясь в горячую воду, покрытую белыми шапками пены. Мальчик готов был мурчать как котенок от удовольствия: тело, получив долгожданную разрядку, блаженно вытянулось в воде.
Но вдруг Рицка услышал, как щелкнул замок в двери его комнаты, чьи-то шаги. Мальчик замер. Кто-то прошелся по комнате, подошел к двери в ванную. Сквозь матовое стекло был виден размытый и нечеткий силуэт. Дверь медленно открылась.
На пороге стоял Сэймэй.
- Рицка, - произнес Возлюбленный и замолчал, прикрывая за собой дверь.
- Сэймэй, ты вернулся, - зачем-то произнес очевидный факт мальчик.
- Я так и не извинился, - Сэймэй, казалось, не слышал, что произнес брат.
Он как-то виновато улыбнулся, отводя свой взгляд от Рицки, провел рукой по кафелю, покрывающему стены ванной комнаты, собирая пальцами осевшую на нем влагу.
И в улыбке Сэймэя было нечто такое, за что Рицка простил бы не только вчерашнюю выходку брата, но и вообще все на свете – это была улыбка прежнего, знакомого ему старшего брата.
- Прости меня, Рицка, - вышло тихо, очень тихо, шепотом.
Рицка даже приподнялся в воде, но потом, осознав свою наготу, покраснел и опустился вновь в мыльную воду:
- Я… я простил, Сэймэй. Только не надо так больше, ладно? – кошачьи ушки пригнулись.
- Не буду.
Возлюбленный прошел к ванне, сел на бортик и опустил кисть руки к воде. Пальцы скользили по поверхности, задевая пену. Рицка невольно следил за движениями своего брата. Увидев это, Сэймэй улыбнулся еще раз и сдул на братишку мыльные пузырьки со своей ладони. Рицка засмеялся, вытирая лицо, но Сэймэю этого показалось мало: он снова опустил руку в воду и стал брызгать на мальчика.
- Сэймэй! – Рицка пытался защититься руками от летящих в него водяных брызгов, - Что ты делаешь? Мне же мыло в глаза попадет!
Мальчик приложил мокрые ладошки к лицу, смывая, стирая капли воды, но мыло все-таки попало ему в глаза и он, с ворчанием, пытался его вымыть:
- Ну, я же говорил. Уууу, жжется! Сэймэй, ты…
Тут Рицка осекся, почувствовав, как колыхнулась вода в ванной и его ноги коснулось что-то теплое. Оторвав руки от лица, пытаясь проморгать невольно выступившие от мыла слезы, мальчик с удивлением увидел, как Сэймэй залазит в ванну. Вернее, уже залез. Сброшенная одежда Возлюбленного возвышалась бесформенной грудой на полу.
- Сэймэй, что ты делаешь?..
- Ты совсем вырос, Рицка, - Сэймэй погрузился в воду по плечи, откидывая голову на бортик ванны.
- Сэймэй! – мальчик возмущенно пошевелил ушками, над водой поднялся взъерошенный хвостик, - Опять, да?! Ты же обещал!!! Вылезь сейчас же!
- Почему, Рицка? – голос Возлюбленного был такой тихий и уставший, что совсем не осталось сил на него сердиться, - Помнишь, когда ты был совсем маленьким, я купал тебя? Помнишь?
- Помню, Сэймэй, но я же вырос! – Рицка попытался вылезти из ванны, не смотря на то, что брат увидит его голым.
Но Сэймэй ловко перехватил мальчика, разворачивая к себе спиной, прижимая, зарываясь носом в мокрые волосы, жарко дыша в затылок.
- Рицка, ты весь дрожишь. Ты боишься меня?
Рицку и правда сотрясала нервная дрожь. Так реально вспомнился вчерашний вечер: боль от укуса Нисэя, разбитый нос, жесткие пальцы на локтях, но хуже всего - смех над его беспомощным положением и невозможность что-либо сделать.
- Боюсь, - прошептал, признаваясь в своей слабости, Рицка.
Сэймэй ласково провел руками по плечам мальчика. Пальцы скользнули по напряженным мышцам, слегка разминая их. Рицка почувствовал, как левого плеча коснулись губы брата, он дернулся, но Сэймэй с легкостью удержал его на месте.
- Не бойся меня: я никогда не смогу причинить тебе зло, - Возлюбленный тихонько поцеловал братишку в затылок, - Прости меня, я не хотел причинить тебе боль. Я люблю тебя, Рицка.
- Я тоже тебя люблю, - голос Сэймэя был таким искренним, что мальчик позволил себе расслабиться в его руках.
- Я не хотел, чтобы так получилось, - продолжать шептать Сэймэй, уткнувшись лицом во влажные волосы брата, - я не хотел…
- Понимаю. Все хорошо…
Сэймэй только крепче прижал к себе мальчика:
- Я не хотел, - повторял он как мантру.
Рицка зашевелился в руках Возлюбленного, пытаясь развернуться к нему, и когда это, наконец, удалось, внимательно посмотрел в раскрасневшееся от тепла лицо:
- Сэймэй, я не сержусь на тебя, - он ласково провел ладошкой по щеке брата, убрал мокрые пряди волос с лица.
Сэймэй потянулся за маленькой ладошкой, перехватил ее, поцеловал в середину. Рицка вспыхнул:
- Сэймэй…
Но Возлюбленный вместо ответа, легонько оттолкнул Рицку от себя, полностью погружаясь под горячую воду: «Я не отдам тебя, Рицка».

0

26

Глава 21. Минами Ритцу.

В этом кабинете всегда царили легкие сумерки. Именно сумерки, а не полумрак, который стоит в плохо освещенных помещениях. Было такое ощущение, что где-то за одним из шкафов с книгами или бесчисленными рамками с бабочками, висящими на стенах, живет ночь. Она обнимает своими руками пространство комнаты, гладит пальцами матерчатые, всегда закрытые, жалюзи, оставляя на них разводы из теней, мягко растворяется в исходящем от монитора и маленькой лампы свете.
Тишина, изредка нарушаемая шорохом страниц, клацаньем клавиш, шуршанием компьютерной мышки, негромким спокойным голосом хозяина кабинета или… свистом, с которым кнут рассекает воздух, звуком ударов. Остальному тут было не место: не место вопросам, жалобам, бессмысленным слезам или просьбам.
Соби сидел на жестком диване в углу кабинета и вспоминал то время, когда основная часть его обучения проходила тут: индивидуальные занятия с Ритцу Минами, директором Школы Семи Лун. Чувство собственной исключительности и превосходства над другими учениками, быстро сменились настороженным ожиданием занятий и… страхом. Сначала это был страх боли, потом страх перед ее ожиданием, потом страх сделать что-то, из-за чего от него откажутся, изменят мнение о нем, как о лучшем Бойце.
Именно этот постоянный страх и толкнул однажды Соби тайком пробраться в кабинет Ритцу-сенсэя и вырезать на нижней стороне столешницы одно короткое слово: «Baka». Соби не знал, как ему пришла в голову такая недостойная мысль, тем более что уважение вкладывалось в головы учеников с особой тщательностью.
Боец помнил, как крался ночными коридорами Школы, и ему казалось, что сердце бьется так громко, что его должны слышать все. И под столом в кабинете директора, он постоянно замирал, настороженно вслушиваясь в тишину: Соби даже представить себе не мог, что бы сделал с ним Ритцу-сенсэй, если бы поймал за подобным занятием. Исключение из Школы виделось как наименее радикальный вариант наказания. Могло бы быть и хуже. Но его не поймали и знание о содеянном непотребстве странно грело душу мальчика: было уже не так страшно, когда он думал о том, что человек, вбивающий в него с такой жестокостью прописные истины поведения Бойца, сидит за столом, на котором написано «идиот».
Соби чуть склонил голову. Прядки светлых волос закрыли его лицо, создавая тень, за которой не было видно улыбки. Он не слышал, как открылась дверь, но присутствие своего сенсэя определил безошибочно: поля Силы у Жертв были не такими мощными, как у Бойцов, зато имели четкие оттенки принадлежности к Имени. Ведь именно по Жертвам и определялся противник.
- Соби, - Ритцу всегда здоровался, произнося имя молодого человека с особой интонацией.
Это было и обращение, и утверждение, и вопрос. Иногда это была угроза.
Соби поднялся и вежливо поклонился вошедшему:
- Минами-сан, - отвечать лучше всего было в таком же стиле.
Соби подчас казалось, что каждый разговор с директором - своего рода поединок заклинаний. Здесь не было цепей ограничения, зато были взгляды, жесты, выражение лица, которые действовали зачастую с не меньшей эффективностью.
Ритцу поправил очки: длинные пальцы скользнули по дужке очков, небрежно смахивая в сторону упавшую на щеку прядь волос: «Официальный тон? Соби совершенно не изменился: все так же держит расстояние, все так же непробиваем. Хотя, так ли уж и не пробиваем?»
- Я рад, что ты принял мое приглашение и пришел сюда, - Ритцу жестом разрешил Соби сесть, а сам опустился в кресло за своим столом.
Свет лампы освещал только часть лица, поблескивая на стеклах очков. Соби пришла в голову совершенно неуместная мысль, что Ритцу-сенсэй сейчас очень похож на оракула из комнаты гаданий, которую можно увидеть на ярмарках в честь празднования какого-либо события или даты. Оракул, хрустальным шаром которого является монитор компьютера.
- От вашего предложения сложно отказаться, сенсэй, - Соби подавил в себе желание произнести эти слова с нарочитой иронией, хотя намека на нее все же не смог избежать.
- Ты себе слишком много позволяешь, Соби, - слишком спокойно, чтобы поверить в просто замечание.
- Извините, Минами-сан, но я так не думаю.
- Хорошо. Я не буду с тобой спорить, но будь ты сейчас моим учеником... – Ритцу сделал многозначительную паузу, смотря в глаза молодого человека, пытаясь прочесть в них реакцию на свои слова.
Лицо Соби осталось спокойным и Ритцу вздохнул про себя: «А ведь когда-то этот мальчик ловил каждое мое слово, его так легко можно было прочитать. Определенно Связь с Аояги не пошла ему на пользу».
Наверное, молчание слишком затянулось, потому что Соби произнес тихим вкрадчивым голосом:
- Но я больше не ваш ученик, сенсэй.
Ритцу сделал раздраженный жест рукой:
- Да и это весьма печально. Ладно, оставим эту тему. Надеюсь, ты понимаешь, почему я тебя вызвал?
- Понимаю. Смена Бойцов?
- Да. Как ты себя чувствуешь, Соби? Разрыв Связи не мог произойти без каких-либо последствий для твоей Силы и, я полагаю, что…
- Спасибо за заботу, сенсэй, - Соби прекрасно понял, куда начинает клонить директор, и предпочел оборвать рассуждения и последующее за ними предложение, - я чувствую себя хорошо.
Ритцу внимательно посмотрел на молодого человека: «Кого ты пытаешься обмануть, мальчик? Никогда не умел врать».
- Я понял тебя. Но, скажи, у тебя сейчас новая Жертва? – Ритцу отвел взгляд от Соби, переведя его на какой-то документ, лежащий на столе.
Не хотелось, чтобы Агацума почувствовал страстную заинтересованность в Аояги младшем.
- Сенсэй, зачем вы спрашиваете о том, что знаете и без моих ответов? Я откликнулся на ваше приглашение лишь затем, чтобы сказать вам, что я, не смотря на поспешность Рицки, не считаю нас боевой Парой, способной…
Теперь настала очередь Ритцу перебить своего бывшего ученика:
- Соби, ты собираешься попросить меня, чтобы я не вносил вас в официальные списки? Мне жаль тебя разочаровывать, но это уже сделано. Напрасно ты считаешь, что сообщения об инициации, тем более такой, будут задерживаться в пути. Отчет лежал у меня на столе уже спустя полчаса.
Ритцу только умолчал о том, что подобный отчет он уже видел. Когда ему положили на стол первый документ, он решил, что его наблюдатели, впервые за достаточно долгое время, ошиблись. Сведения, содержащиеся во втором отчете, заставили Ритцу задуматься о некоей схожести братьев в своих порывах обладать, а директор именно так расценивал произошедшее в парке. Пусть причина была другая, но все сводилось к одному – подсознательная тяга к закреплению собственности, обретение целостности. И если Рицку все же можно было бы понять, то Сэймэя, два года назад, понять было невозможно: он с одержимой легкостью преступил все нормы правил и приличий, принятых в Школе, в сущности, уже тогда поставив под сомнение адекватность своих действий, как истинной Жертвы для своего Бойца. И вырезанное несколькими днями раньше Имя на Соби, лишь подтверждало это.
Ритцу с особой тщательностью хранил первый отчет: кто знает, это могло и пригодиться. Распутывать змеиный клубок, произошедших после случайностей было вовсе ни к чему. Можно ведь оставаться просто сторонним наблюдателем. Сэймэй иногда был наивным в своем неведении главного, растрачиваясь по пустякам: столкнуть с вершины горы снежный ком оказалось очень легко, но каковы будут его размеры, когда он достигнет критической точки?
- Вот как, ваши наблюдатели...
- Конечно, Соби. Когда начинают происходить совершенно аномальные колебания Силы, я не могу это оставить без внимания. Вы оба вызываете резонанс.
- Оба? – Соби слегка приподнял бровь, не совсем понимая, о ком именно говорит Ритцу-сенсэй.
- Именно, оба. Ты и Сэймэй. Вас достаточно долго подбирали друг для друга и я поверить не могу, что этот безответственный мальчишка мог поступить подобным образом!
- Как видите, поступил.
- Ты смиришься с этим? – пальцы Ритцу пробежались по строчкам, лежащего перед ним документа.
- Воля моей Жертвы - для меня закон.
- Да, но не та воля, которая ведет к смене приоритетов и размыкает боевую Пару. Как ты думаешь, что будет, если каждая Жертва будет поступать подобным образом? Существует определенный порядок составления Пар. Действия же Аояги подрывают устои, он ведет себя возмутительным образом!
Ритцу сжал листок бумаги.
- При всем моем уважении, сенсэй, все это вам следует высказать самому Сэймэю. Я лишь подчиняюсь приказам.
- У тебя сейчас новая Жертва, которая совершила инициацию! И я не понимаю, как такое могло произойти при столь странных, скоротечных обстоятельствах! Что ты будешь теперь делать? Подчиняться двум Жертвам, утратив с одной из них Связь?!
Соби чуть было не усмехнулся: конечно, Ритцу заметил, что с Сэймэем его сейчас соединяет только вырезанное на шее Имя. Возмущение в глазах директора не могло перекрыть его радости по этому поводу: Минами-сан никогда не одобрял выбор Жертвы для своего ученика, но подчинялся требованиям, предписанным в Школе.
- У меня одна Жертва.
- Что это значит?
- Мне кажется, что я выразился достаточно ясно, сенсэй.
- Прекрати дерзить мне! – Ритцу резко встал, сметя со стола смятый листок бумаги, и подошел к дивану, на котором сидел Соби.
- Простите, - Соби, извиняясь, склонил голову, но в его голосе не было ни капли раскаяния за свои слова.
Ритцу вдруг прищурился, раздраженно смотря на молодого человека:
- Поправь меня, если я ошибусь: у тебя одна Жертва, но… два хозяина?
- Да.
Ритцу тяжело опустился рядом с Соби на диван.
- Ты понимаешь, что ты говоришь? – Ритцу не мог поверить в то, что его бывший ученик не осознает серьезности всей ситуации.
- Имя на мне все еще может действовать. Оно не зависело от Связи между мной и Сэймэем. Вы же знаете.
- Знаю. Но что будет, если приказы этого… - Ритцу наткнулся на предостерегающий взгляд синих глаз Бойца и сказал несколько иное, чем то, что собирался, - этого мальчика пойдут в разрез с приказами твоей новой Жертвы?
Соби промолчал. Да, и что он мог ответить, если сам не знал ответа на этот вопрос. «Возможно, я умру, - эта мысль возникла так спокойно и ясно, что это даже не пугало, - Кто знает, как будет лучше…» Рицка и Сэймэй – Соби слишком отчетливо понимал, что рано или поздно, интересы двух братьев столкнутся.
Ритцу принял молчание своего бывшего ученика, не настаивая на ответе. И все же счел необходимым сказать:
- Соби, как бы то ни было, но ты должен привести Рицку сюда: я хочу с ним поговорить.
- Нет! – Соби сказал это слишком поспешно и встал с дивана.
- Почему нет? – Ритцу смотрел на молодого человека снизу вверх, но почему Соби так внезапно захотелось стать невидимым? – Приказ Возлюбленного? Это абсурд! Рицка должен быть здесь! Я приказываю тебе привести его!
Соби резко выпрямился:
- Вы не можете мне приказывать. Я больше не подчиняюсь вам. Простите, но это все, что вы хотели мне сказать?
Ритцу поднялся с дивана и подошел вплотную к Соби.
- На счет Бойцов и Жертв, да. Жаль, что ты не хочешь принять единственно верное решение. Но я думаю, что у меня будет еще время убедить тебя. Не правда ли, Со-тян? – Минами проговорил последние слова чуть наклонившись к Бойцу.
Он стоял так близко, что прядки волос Соби слегка подрагивали от его дыхания. Рука директора слегка коснулась запястья молодого человека.
Соби вздрогнул и медленно отступил на шаг назад. Слишком многое вспоминалось из того, что он так старательно хотел забыть. Ощущения на коже прохладных пальцев, жаркое дыхание, резь в истерзанной спине при соприкосновении с напольным покрытием кабинета, слова-приказы, лишающие возможности сбежать, следующие за ними поцелуи-укусы и крик Сэймэя, повергающий в обжигающее марево боли...
- Я думаю, что мы все обсудили, сенсэй. Я не вижу повода для повторного прихода.
- Соби, разве у нас не может быть других тем для разговора? Мы давно не общались с тобой… по душам, - в голосе Ритцу слышались нотки осуждения, - Ты совсем забыл про меня, не заходишь. Впрочем, я догадываюсь по чьей вине. Но раз ты теперь полностью от этого свободен, то…
- Я не вижу в этом необходимости, - с упрямством повторил Соби.
Ритцу задумчиво склонил голову и, обойдя Бойца, снова сел в свое кресло. Он положил локти на стол и, соединив пальцы рук, опустил на них подбородок.
- Ну, хотя бы на мои звонки ты можешь отвечать? – Соби медленно и нехотя кивнул, - И, будь любезен, в следующий раз, когда у тебя поменяется номер сотового, сообщи мне об этом.
Соби всегда гадал: насколько велика сфера осведомленности этого человека об учениках Школы? Вместо разбитого Сэймэем телефона пришлось купить новый, и молодой человек даже думать не хотел, как Ритцу Минами узнал его новый номер.
- Мне пора, сенсэй. Приятно было вас увидеть, - Соби произнес это ровным голосом, но и он и Ритцу понимали, что это лишь вежливая формальность.
Минами опустил руки на поверхность стола, поправляя сбившуюся стопку бумаг:
- Я буду надеяться, что когда-нибудь ты примешь мое предложение.
Соби не стал выяснять, что именно имел в виду сенсэй и, коротко поклонившись, вышел из кабинета.
Ритцу некоторое время сидел неподвижно, потом откинулся на спинку кресла:
- Я умею ждать, Со-тян.
Рука скользнула под столешницу, пальцы провели по вырезанным когда-то буквам. Ритцу улыбнулся: маленькие секреты делали жизнь куда более забавной.
Забыться, вспоминая прошлое, не удалось: в последний раз проведя по шероховатости букв, Ритцу убрал руку из-под стола и произнес, поправляя и без того идеально сидящие очки:
- Являться без приглашения – это верх неуважения с твоей стороны.
От стены напротив стола отделился темный, неясный силуэт человека – молодого мужчины.
- А если у меня были на то веские причины, сенсэй? – голос непрошенного гостя был тих и чуть отдавал хрипотцой.
- Веские причины? Какие же, позволь узнать?
Парень мягким движением скользнул за кресло директора, наклоняясь к нему, оплетая руками его плечи, прижимаясь щекой к волосам Минами.
- Я скучал… - голос говорившего сбился и он судорожно вздохнул, - Я скучал по тебе, Ритцу.
Ритцу повел плечами и чуть подался вперед, разрывая кольцо рук своего гостя.
- Только и всего? Я до сих пор не вижу необходимости врываться в мой кабинет.
Лишившись возможности прикоснуться к мужчине, молодой человек выпрямился и оперся руками о спинку кресла. Он опустил голову и волна черных волос, в неясном свете кабинета, кажущихся чернильным пятном, скользнула с его плеч на грудь, полностью закрывая лицо. Минами ощутил спиной пристальный и тяжелый взгляд.
- Я не врывался. Я пришел и у меня есть на это все права! – слова прозвучали, как обвинение и Ритцу поморщился.
- О каких правах ты говоришь? Ничто не дает тебе права находиться здесь, если я тебя не приглашал! Тем более таким путем: телепортация запрещена в Школе. Если бы ты еще учился здесь, то я бы тебя отчислил без колебаний!
Послышался тихий смешок, впрочем, наполненный горечью:
- Я больше не учусь здесь и очень давно, Ритцу. Твоими же стараниями…
- Ты хочешь предъявить мне какие-то претензии?
Парень помолчал и тихо вздохнул:
- Нет, - пальцы с силой сжали спинку кресла, - Скажи, ты хоть когда-нибудь, хоть что-нибудь ко мне… чувствовал?
Он произнес эти слова почти моля о положительном ответе, почти унижаясь в своем желании услышать пусть даже ложь.
Ритцу медленно поднялся и развернулся к говорившему:
- Я хочу, чтобы ты немедленно покинул этот кабинет.
Молодой человек вскинул голову и гневно сверкнул глазами из-под длинной челки:
- Хорошо, я уйду. Только ответь хотя бы, что он здесь делал? Что ему тут понадобилось в такое время, черт возьми!
- Если ты сейчас же не уйдешь, я вышвырну тебя отсюда, - голос Минами мог заморозить даже пламя.
Плечи парня опустились, он поднял руку, прикрывая свое лицо.
- Ну, почему он, почему именно он, Ритцу? Я же был предан тебе как собака, я бы все для тебя сделал, так почему же ты выбрал его?! – голос говорившего из-за руки звучал глухо.
А может быть причина была и не в том, что он прикрывает лицо ладонью, а в с трудом сдерживаемых слезах?
- Ты жалок.
Ответ заставил молодого человека вздрогнуть, как будто ему дали пощечину. Рука с лица переместилась на лоб, пальцы зарылись в густые черные волосы челки:
- Я ненавижу тебя, - вышло жалобно.
- Я знаю.
- Я ненавижу тебя, ублюдок! – молодой человек подался вперед, но Ритцу резко вскинул руку и парня отбросило к стене, ощутимо приложив спиной.
Не смотря на это, тот все же нашел в себе силы продолжать хриплым срывающимся голосом, пытаясь восстановить дыхание после удара:
- Я ненавижу тебя, потому что я тебя люблю! Так, как никто тебя не будет любить, слышишь?! Почему ты выбрал не меня, почему?!! Да, чтоб он сдох! Ненавижу… - молодой человек всхлипнул, - Ненавижу вас всех… Я… я докажу тебе, что я достоин, что я лучше!.. И тогда ты…ты…
Он закрыл подрагивающими руками лицо, подавляя судорожные вздохи.
Больше всего на свете, Ритцу не любил истерик. Он считал это проявлением слабости – самым отвратительным, что только можно придумать. Минами не мог испытывать жалости к человеку, который способен был опуститься до такого. Это претило всем его представлениям о достоинстве, контроле и правилах.
Поэтому Минами Ритцу, директор Школы Семи Лун, отвернулся от жалкого, дрожащего существа, которое не решился бы назвать сейчас человеком, и жестко произнес:
- Вон.

0

27

Глава 22. Снег.

С темного сумеречного неба срывались снежинки, замысловато кружась и бесшумно опускаясь на ветви деревьев. Белыми маленькими искрами на фоне черноты они медленно падали вниз, в совсем не по-осеннему холодные улицы.
Рицка втянул голову в плечи, прижал к голове кошачьи ушки и поднял воротник курточки, пытаясь защититься от внезапно поднявшегося пронизывающего ветра. Один за другим зажигались фонари, расчерчивая дорогу своим светом, делая весь мир похожим на большую шахматную доску, состоящую из черных и белых пятен.
«Еще квартал и я дома», - Рицка поежился, на этот раз не от холодного ветра: Яёй после школы пригласил его и Юико поиграть в новую компьютерную игру, подаренную старшей сестрой, и мальчик засиделся в гостях, совершенно забыв о времени. Придти домой после шести вечера – это значило нарушить комендантский час. Сейчас на часах было пятнадцать минут седьмого.
«Может, если я тихо прокрадусь к себе, мама не заметит?» - думал мальчик, ускоряя шаг.
Снег усилился: снежинки превратились в причудливой формы хлопья и стали похожими на небольших белых бабочек. Они заполняли собой все пространство, покрывая землю белым пушистым слоем. Рицка протянул руку, пытаясь ухватить летящий снег. Но хлопья, касаясь его пальцев, распадались на снежинки. Мальчик сжал руку в кулачок и прижал к своей груди: почему-то стало так одиноко, захотелось поскорее нырнуть в приятно согревающее тепло дома. А еще ему вспомнился Соби: его бабочки тоже рассыпаются, если до них дотронуться, совсем как снежные. Только вот снежные, если их поймать на ладонь, влажно стекают по коже каплями, так похожими на слезы.
…Осторожно прикрыв за собой входную дверь, Рицка развернулся и чуть было не вскрикнул от испуга: перед ним стояла его мама и вид у нее был сердитый.
- Привет. Извини, я опоздал, - мальчик нервно повел кошачьим хвостиком, незаметно стряхивая начавший таять на шерстке снег.
- Где ты был, Рицка? Разве ты не знаешь, когда надо быть дома? – женщина потянулась к сыну и слегка дернула за краешек черного ушка.
- Знаю, прости, мам, - ответил Рицка, осторожно наклоняя голову так, чтобы кошачье ухо выскользнуло из пальцев матери, - Меня Яёй пригласил поиграть на компьютере. Я увлекся…
- Поиграть на компьютере? – протянула мама, прикладывая указательный палец к губам, словно раздумывая о чем-то, - Ладно, мы потом поговорим об этом. Иди, вымой руки: я уже приготовила ужин.
Мальчик тихо перевел дыхание: кажется, на этот раз повезло. Рицка быстро скинул школьную сумку на пол, снял с себя куртку, разулся и поспешил в ванну, пока мама не решила, что он не ее Рицка.
На кухне Рицке всегда было неуютно под пристальным взглядом матери: как будто сдаешь экзамен. Он старался смотреть только в свою тарелку, но мама расспрашивала его о школе, и было сложно ее игнорировать.
Рицка послушно рассказывал школьные новости, поддевая палочками тушеные овощи с рисом. Он так увлекся этим и расслабился, что машинально отодвинул от себя тарелочку с жареными каштанами. Только по тому, как резко замолчала мама, перестав спрашивать о чем-либо, мальчик понял, что совершил ошибку: «настоящий» Рицка любил жареные каштаны. «Как можно было об этом забыть?!» - с досадой подумал Рицка, осторожно откладывая в сторону палочки: он же уже попадался на подобном.
Мальчик медленно отодвинулся от стола, когда мама стала подниматься со стула.
- Ты не Рицка, - ее взгляд сделался жестким, - Ты опять пришел вместо него! Что тебе от меня надо? Где мой сын, где Рицка?!
В такие моменты лучше было не отвечать: это злило ее еще больше.
«Если мама начнет сердиться, беги», - вспомнились слова Сэймэя, и Рицка, вскочив со стула, бросился из кухни. Он взбежал по лестнице, перескакивая через несколько ступенек сразу, желая только одного: побыстрее оказаться в своей комнате. Сердце бешено колотилось в груди, на кошачьем хвостике шерстка встала дыбом. «Это же моя мама, - с отчаянием думал Рицка, хватаясь за ручку двери и испуганно оборачиваясь на звук приближающихся шагов, - Но я так ее боюсь! Я просто не умею быть настоящим Рицкой! Я не он!»
- Куда ты? Вернись! Вернись сейчас же!
И удача изменила мальчику. Рицка не успел запереться в своей комнате: мать, с силой толкнув дверь, буквально отбросила его в сторону.
Женщина, тяжело дыша, стояла перед сыном, сжимая и разжимая пальцы рук. Вид у Аояги Мисаки был немного растерянный, как будто она и сама не понимала, что здесь делает и что хотела сказать. Ее взгляд скользнул по комнате и остановился на стене, где аккуратно прикрепленные булавками висели распечатанные на принтере фотографии. Как во сне, медленно, женщина подошла к ним. Рассматривая, проводя по шероховатой поверхности бумаги пальцами, она вынимала воткнутые булавки и фотографии с легким шорохом одна за одной падали на пол. Когда на стене остался только один снимок, который Рицка распечатал вчера после парка, Мисаки замерла: на фотографии мальчик был с Соби, который обнимал его за плечи. Глаза женщины потемнели от гнева.
Рицка стоял, боясь пошевелиться или что-то сказать, и чувствовал себя ужасным преступником, повесив свои воспоминания на стену. С каждым падающим на пол снимком, его сердце болезненно сжималось.
- Что это, Рицка? Кто этот человек? – Мисаки развернулась к мальчику.
- Это друг, мама, - тихо пробормотал Рицка, ловя рукой свой хвостик и сжимая его кончик в ладошке.
Женщина снова развернулась к фотографии и провела пальцами по снимку:
- У тебя есть взрослые друзья? У моего Рицки есть друг без ушек?! – пальцы Мисаки сжались, сминая фото, срывая его со стены.
Она даже не заметила, как булавка, все еще прикрепленная к бумаге, поранила ей ладонь:
- Ты опять врешь мне! Всегда врал!!! – закричала Мисаки, отбрасывая в сторону, ставший бесполезным клочок бумаги, оставляя на нем капельки своей крови.
Она грозно посмотрела на мальчика и тот отступил на несколько шагов назад, упираясь спиной в стену.
- Мам, это не только мой друг, но и Сэймэя тоже. Ты можешь у него спросить, когда он вернется. Я не вру, мама! – Рицка понимал, что, оправдываясь, он только подтверждает свою «вину» перед матерью, но ничего поделать не мог.
Рицке хотелось объяснить, дать понять, что он не такой плохой и испорченный, как думает сейчас мама: ведь и Сэймэй знает Соби. А если и Сэймэй знает, то… ничего страшного? Ведь можно, если это знакомый и старшего брата?
- Не называй меня матерью! Ты не мой сын! Мой сын никогда бы не стал фотографироваться со взрослыми мужчинами! – Мисаки подрагивающей рукой отбросила попавшие ей в глаза волосы слишком длинной челки, оставляя чуть выше брови маленькую кровавую черточку.
Она шагнула к Рицке и, вцепившись пальцами в его волосы, стала с силой их дергать, стараясь ударить мальчика головой об стену.
- Мама, не надо! Мама! – Рицка попытался избавиться от рук матери, причинявших ему боль, но она держала его слишком крепко.
- Ты не Рицка! Ты опять вернулся! Ты - чертово отродье, демон! Ты думаешь, я тебя забыла? – кричала Мисаки, одной рукой все еще держа мальчика за волосы, а второй нанося удары по его голове, рукам, когда он поднял их неуклюже защищаясь, - Я тебя помню, помню! Ты забрал моего сына! Ты забрал у меня Рицку и чуть не погубил старшего сына! Ты пришел за ним, да? Я не отдам тебе Сэймэя, слышишь?! Не отдам!!!
Ее пальцы скользнули по лицу мальчика, расцарапав ему щеку. Увидев кровь на руке, Мисаки отшатнулась, выпустив волосы ребенка, и сильно толкнула Рицку. Он, ударившись о стену, не удержался на ногах и упал на пол.
- Мама! Не надо! Что ты говоришь? Я не демон… - из глаз парнишки потекли слезы.
Все это было очень несправедливо: «Ну, почему мама не помнит меня, что же я сделал такого ужасного, что она относится ко мне так?! Почему я все забыл?» - Рицка прижал кошачьи ушки руками к голове, стараясь не расплакаться в голос. Ушибленное о стену плечо неприятно ныло и покалывало, будто в него впивались маленькие иголочки. Он не смел поднять голову, чтобы посмотреть на свою мать, вместо этого крепко зажмуриваясь. Ему было стыдно, что он ведет себя по-детски: ведь только маленькие дети думают, что если закрыть глаза или спрятаться под одеялом, то тебя никто не увидит, потому что и ты тоже никого не увидишь. Стыдно оттого, что он хотел, чтобы мама сейчас просто пропала из его комнаты, чтобы ничего этого не было. А боль в плече – это Рицка просто ударился… сам, оступившись. В это ведь можно было поверить, правда?
- Перестань врать мне! Я больше тебе не верю! Мой Рицка вел себя хорошо: он слушался, он не опаздывал домой! А ты…
Женщина пнула скорчившегося у стены мальчика ногой в живот. Рицка тихонечко заскулил от боли.
- Перестань! Перестань делать вид, что тебе больно! – она еще раз ударила ребенка ногой, - Ты и тогда тоже притворялся! Притворялся, когда пришел за Сэймэем, но тебе не удалось забрать его!
Рицка не понимал, о чем говорила его мама. Удары сыпались на него, погружая в липкую паутину боли и страха. Он плакал, кусая губы, стараясь сжаться в маленький комочек, исчезнуть, чтобы все это прекратилось.
- Мама, - пытался кричать Рицка срывающимся голосом в промежутках между ударами, - мама, не надо!
Брата не было дома, некому за него заступиться, он остался совсем один... Дышать стало трудно, после того, как Мисаки попала ногой по рукам мальчика, прикрывающим голову, разбивая тонкие пальчики в кровь. В темноте зажмуренных глаз, в пляшущих разноцветных искрах Рицка вдруг увидел лицо Соби. Не отдавая отчета в том, что он делает, мальчик ухватился угасающим сознанием за этот образ – образ своего Бойца и изо всех сил закричал про себя: «Соби! Собииии!!!»
…Как только Сэймэй переступил порог дома, стряхивая с куртки снег, его обдало душной волной страха, боли и отчаяния. Эмоциональный фон был настолько силен, что на несколько мгновений перехватило дыхание и заложило уши. Возлюбленный прижал к ушам ладони, морщась как от зубной боли: казалось, что рядом кто-то активировал боевую Систему, но присутствия кого-то постороннего, тем более Бойца, не ощущалось. Звон в ушах постепенно проходил, давая возможность нормально слышать. Сэймэй опустил руки и тряхнул головой. Тут до него донеслись крики матери и глухие звуки ударов.
Единственное кошачье ушко настороженно встало торчком и внутри у Аояги похолодело, закружилось снежинками, сковывая обжигающим льдом, гулко ударилось о ребра сердце: он узнал эту Силу и ощущения обострились, усилились в несколько раз, хлестнув по телу болью, которая была похожа на волны, то усиливаясь, то слабея. В глазах потемнело, Сэймэй качнулся, хватаясь рукой за вешалку, случайно задевая верхнюю одежду брата:
- Рицка!
Словно в ответ донесся приглушенный вскрик мальчика и Сэймэй как был в куртке и ботинках рванулся на второй этаж:
- Рицка!!!
То, что Сэймэй увидел, забежав в комнату, повергло его в шок: Рицка, его маленький Рицка, лежал сжавшись около стены, подтянув коленки к груди, закрывая лицо и голову руками и тихо плакал. Его пальчики были сбиты в кровь, на щеке полосками виднелись царапины с набухшими, наполовину размазанными багровыми капельками. Над мальчиком возвышалась фигура матери, которая с остервенением пинала ребенка ногами.
Она и раньше била Рицку, но не при Сэймэе и дело ограничивалось лишь синяками и ссадинами. Но то, что сейчас видел Аояги, переходило все границы: она избивала его Рицку ногами, она могла убить его! От этой мысли Возлюбленному стало жутко: если не станет братишки, то все остальное тоже исчезнет, потеряет всякий смысл. Никто не знал, что значил для него брат, никто бы не понял то, что испытывал Сэймэй, смотря на черные волосы, трогательные кошачьи ушки и вечно выдающий эмоции своего хозяина хвостик.
Мальчик на секунду приоткрыл глаза, скользнув взглядом по Сэймэю, не замечая или не узнавая его, и снова зажмурился. Аояги захотелось закричать от ужаса: после событий двухлетней давности, он опасался, что брат может забыть и его, что произойдет какая-то мелочь, какое-то событие, которое вытрет Сэймэя из памяти Рицки.
На руке заныло Имя, впервые каждой буквой, словно разъедая кожу до кости.
Из оцепенения Сэймэя вывел крик матери:
- Я ненавижу тебя! Из-за тебя исчез мой Рицка! Как ты мог подумать, что я забыла тебе то, что ты сделал с моим сыном?!
Она занесла ногу для очередного удара, но Сэймэй уже был рядом, отталкивая ее от мальчика, который, чуть слышно всхлипывая, был в полуобморочном состоянии от боли.
Сэймэй яростно сжал одежду на плече матери и рванул, разворачивая женщину лицом к себе. Взгляд Мисаки столкнулся с его глазами и Сэймэй стиснул зубы, чтобы удержаться от того желания, что начинало разгораться у него внутри, затмевая все остальные чувства, заставляя стыть вены. По подушечкам пальцев пробежал слабый ток, почти такой, какой возникал при поединках, когда Возлюбленный отдавал приказы своему Бойцу. Но сейчас был не поединок, сейчас он держал за плечо свою мать, которую хотел просто уничтожить. Не важно, что это мама, не важно, что его потом могли бы посадить: «Она ударила Рицку ногой, она хотела его отобрать у меня навсегда», - и это оправдывало все, любые действия.
- Сэймэй, отпусти меня! - женщина попыталась оттолкнуть сдерживающие ее руки сына, - Мы должны с ним покончить! Я не могу его больше видеть, Сэймэй! Он… пусть он умрет!
Эти слова заставили Сэймэя судорожно вздохнуть, чуть ли не разжать пальцы, но, услышав в ответ на них протяжный всхлип братишки, внутри у Возлюбленного словно что-то оборвалось:
- Он умрет? – Сэймэй слегка опустил голову и его голос стал тихим шепотом, - Нет, мама, это ты умрешь.
Он страшно улыбнулся, смотря на Мисаки исподлобья:
- Я не позволю тебе больше мучить моего брата, – Сэймэй обхватил горло матери руками и встряхнул ее, притягивая практически вплотную к себе, - Ты больше не причинишь ему вреда… мама.
- Он – демон! Он забрал моего сына, он чуть не забрал тебя! Я помню! Я все помню!!! Два года назад, тут, в этой комнате, он…
- Заткнись! – закричал Сэймэй, сильнее сжимая пальцы на горле матери.
Она ухватилась за его руки, царапаясь и хрипя, не в силах произнести больше ни слова.
- Заткнись! Не смей говорить об этом! Ты ничего не понимаешь. Не смей!
Рицка не сразу понял, что его больше не бьют: он осторожно пошевелился, постепенно приходя в себя. Сильно кружилась голова и живот сводило от боли, тело отказывалось слушаться. Мальчик провел ладошкой по своей щеке и с оцепенением увидел на влажной коже кровавые разводы. Рицка закусил губу и его чуть не стошнило. Всхлипнув, он поднял голову, стараясь сосредоточиться на том, что сейчас происходило в комнате: сквозь мутное марево дурноты он увидел брата, как тот…
- Нет! Сэймэй, не надо! Мама!!! – Рицке казалось, что он громко кричит, на самом же деле его голос был не громче шепота.
С трудом, цепляясь за стену, мальчик поднялся на ноги и потянулся к брату, буквально повисая у него на руке, ухватившись за рукав куртки.
- Сэймэй… Сэймэй… не надо… - боль и слезы мешали ему говорить, но Рицка со стоическим упорством пытался оттащить Сэймэя от матери.
Сэймэй что-то кричал маме, что-то злое и страшное, однако мальчик чувствовал себя настолько плохо, что слова брата никак не могли обрести смысла в его голове. Они дробились, рассыпались с легким звоном, переходя в мерное завывание. На какую-то долю секунды Рицке показалось, что он сходит с ума: перед глазами замелькали снежные хлопья, свет фонарей больно ударил по глазам, заставляя зажмуриться, и холодный ветер обжег мокрое от слез лицо. Мальчик понял, что еще немного и он упадет в обморок, просто погрузится в какой-то кошмар, в снег, в темноту, где уже не сможет ничем помочь своей маме. «Она ведь не виновата. Это все я… я, это опять я!» - мальчик с силой мотнул головой, сбрасывая с себя наваждение: он не мог сейчас себе позволить отключиться.
Рицка попытался отцепить руку Сэймэя, удерживающую горло мамы, разжать крепко сведенные пальцы, но брат, словно не видя ничего вокруг, находясь где-то в глубине своей ярости, с силой оттолкнул мальчика.
Рицка, не удержавшись на ногах, упал, и снова попытался подняться, цепляясь за одежду Сэймэя, карабкаясь по нему, скуля от собственного бессилия, но Возлюбленный опять его оттолкнул. И Рицку покинули последние силы: с братом ему самому было не справиться и, упав, мальчик уже не смог подняться. Отчаяние сжало его сердце, лишило последней гордости, заставив разрыдаться.
Чувство слабости и никчемности было настолько велико, что мальчик, уткнувшись лбом в свои израненные руки, простонал:
- Соби!!! Ну, помоги же мне, Собиии!!!
…Когда Соби вышел от Ритцу-сенсэя, на улице шел снег. Тротуары уже покрылись слоем хрустящих снежинок и ветер закручивал их в маленькие смерчи. Соби поплотнее запахнул полы плаща, поправил меховой воротник и достал из кармана сигареты. Только вот, посмотрев в темное, снежное небо, он положил пачку обратно: курить почему-то совсем не хотелось. Да и на душе было отчего-то тревожно. Впрочем, беспокойство можно было списать на разговор с бывшим учителем: такие беседы всегда заставляли нервничать, даже если Соби и не позволял себе в этом признаваться. Он был благодарен Ритцу за все, что тот для него сделал, как для Бойца, но были и иные вещи, которые даже при всем своем желании, Соби не мог выкинуть из головы. Это обжигало, ранило даже спустя несколько лет: Минами Ритцу был не из тех людей, которые считаются с нежеланием других выполнять его прихоти.
Молодой человек, не спеша, побрел к автобусной остановке. Ветер бросил ему в лицо очередную порцию снега и Соби поднял руку, чтобы стряхнуть снежинки с волос, как вдруг услышал слабый голосок:
- Соби!
Он оглянулся: ему показалось, что голос прозвучал где-то близко. Чувство тревоги усилилось до такой степени, что стало ощутимо физически.
- Собиии!!!
Соби в смятении оглядывался по сторонам: подобное не могло ему послышаться. Голос был похож на голос Рицки, но он звучал так неясно и глухо, что трудно было разобрать. Молодой человек не видел мальчика сегодня, из-за того, что он задержался сначала в университете, а потом надо было ехать к бывшему учителю. «Если б у Рицки был сотовый!» - Соби ускорил шаг: может, мальчику нужна его помощь? Он не был уверен, что это брат Сэймэя: Рицка еще не умел звать своего Бойца, хотя… может это у него получается так же неосознанно, как и инициация их Пары? В любом случае, Соби должен был это проверить.
Видимо из-за снега, автобус задерживался, и Боец то и дело нетерпеливо посматривал на часы: было уже начало восьмого.
И тут Соби совершенно отчетливо услышал Рицку, так, как будто бы мальчик стоял рядом:
- Соби!!! Ну, помоги же мне, Собиии!!! – волна боли ударила в грудь Бойца, натягивая нить Связи, делая ее видимой даже без дополнительных усилий.
Больше не колеблясь и, решая не ждать автобус, Боец прикрыл на мгновение глаза и представил себе образ мальчика, затем, чтобы через секунду оказаться уже в комнате Рицки.
Быстро оценив обстановку, Соби бросился к Сэймэю, оттаскивая его от Мисаки и, все же, оглядываясь, ища глазами Рицку. Мальчик сжался около стены.
- Рицка! – Соби с усилием разжал пальцы на одной из рук Сэймэя.
Тот, как полубезумный пытался оттолкнуть Бойца, выворачиваясь, снова хватаясь за мать:
- Я больше не позволю! Никому не позволю, слышишь?!
Рицка, подняв голову, посмотрел на Соби заплаканными глазами:
- Мама… Соби, пусть он не убивает маму! – мальчик всхлипнул, - Она не виновата, она не хотела… Соби…
- Я понял, Рицка, - «Черт возьми, Сэймэй, что же ты делаешь?!»
Соби с трудом, наконец-то удалось оттащить Сэймэя от женщины. Для этого ему даже пришлось ударить Возлюбленного по лицу. Применить что-либо другое против своей бывшей Жертвы, Соби бы никогда себе не позволил, не имея прямого приказа Рицки. Сэймэй не оставлял ему другого выбора, как просто ударить.
Это привело Возлюбленного в чувство и он, держась за скулу, удивленно уставился на Бойца, которому безумно захотелось извиниться за причиненную боль, понести любое наказание, только бы не видеть этого осуждающе-удивленного взгляда:
- Соби? Что ты здесь делаешь?!
Молодой человек не смог ему ответить и отвел глаза, предпочтя развернуться к осевшей на пол женщине, присесть около нее. «Пожалуйста, не спрашивай меня ни о чем, я не хочу тебе отвечать, Сэймэй. Иначе мне придется сказать, что меня позвал твой брат. Это нормально, ты и сам догадаешься, но я не хочу, чтобы ты спрашивал. Ну, пожалуйста, помолчи!» - Соби провел пальцами по лбу Мисаки. Хриплое дыхание матери Рицки стало выравниваться, посиневшие губы постепенно приобретали естественный цвет.
- Соби, - Рицка пытался подняться или хотя бы дотянуться до Бойца, - она умерла?! Моя мама!..
Соби взял Мисаки на руки и поднялся. Сэймэй, как завороженный, все еще держась рукой за скулу, смотрел на него.
- Нет, Рицка, она спит. Куда мне ее отнести? – он старался говорить ровным голосом, не выдавая всех чувств, что кипели сейчас в нем, пытаясь игнорировать взгляд Сэймэя.
Быть Бойцом иногда невыносимо сложно, особенно бывшим Бойцом, когда на тебя смотрит бывшая Жертва.
- На первом этаже ее спальня. В конце коридора…
- Я понял. Я сейчас вернусь, Рицка. Не двигайся, все уже хорошо, - он слабо улыбнулся мальчику и тот благодарно кивнул.
Сэймэй проводил Соби взглядом, потом развернулся к Рицке и через секунду был уже рядом со своим братом, стоя перед ним на коленях, обнимая за плечи и прижимая мальчика к себе, гладя его по спине и волосам:
- Рицка… Рицка, прости. Прости меня! Прости, прости, пожалуйста, – хотелось говорить, извиняться, даже унизиться до просьбы, только бы братишка не сердился, что Сэймэй не сдержался, только бы понял, что все это ради него одного, все для него.
Рицка устало уткнулся лбом в плечо Сэймэя, испытывая такое облегчение, что, казалось, еще чуть-чуть и он лишится чувств:
- За что? – спросил он тихо, гладя ладошкой по куртке брата, - Ты же хотел меня защитить, только не надо было… маму… так…
- Извини, Рицка. Я за тебя испугался. Я испугался, что я тебя потеряю! – Сэймэй немного отстранил от себя мальчика, взял в ладони его лицо, - Рицка, ты самое важное, что есть в моей жизни. Я никогда бы не смог…
Его руки дрожали и даже голос срывался, что совсем не было похоже на обычно спокойного Сэймэя. Рицка чувствовал эту дрожь, она отдавалась в его теле и странно грела, вызывая смутные ощущения.
А Возлюбленному казалось, что это его избили, что это ему причинили боль. Он нежно стал целовать брата: щеки, лоб, глаза, брови. Хотелось чувствовать каждую клеточку этого маленького, хрупкого тела. Он судорожно, осторожно, прикасался пальцами к шее, ушкам, волосам, боялся оторваться, опасаясь, что мальчик тут же исчезнет, стоит только Сэймэю выпустить его из рук.
Аояги снова сжал лицо Рицки в ладонях, лихорадочно целуя каждый сантиметр кожи.
- Сэймэй, ну, что ты? – слабо пытался сопротивляться Рицка, - Сейчас же все хорошо…
- Она могла тебя убить, она могла отнять тебя у меня, Рицка! – в голосе послышалось отчаяние и пальцы Сэймэя сжались, причиняя боль.
Рицка осторожно коснулся плеча брата:
- Но я жив, Сэймэй. Мама не виновата, что она такая. Я ее разозлил. Если бы я только помнил, что случилось, если бы я смог вернуть настоящего Рицку!..
Сэймэй с силой прижал мальчика к себе, рука зарылась в волосы на его затылке:
- Нет, нет, нет, Рицка! Ты и есть настоящий, все остальное уже в прошлом. Ты не должен думать об этом, не должен… - отчего-то шепотом, быстро заговорил Сэймэй, словно боялся, что Рицка не согласится с ним.
- Сэймэй…
- Прости, Рицка, я… не хочу, чтобы ты вспоминал.
Мальчик замер в руках брата:
- Сэймэй, скажи мне, ты… знаешь, что случилось тогда? Знаешь? – к горлу подступил комок.
Слова мамы и слова Сэймэя – может ли быть, что от него что-то скрывают? Все, кроме него, помнят, что произошло два года назад, но это настолько отвратительно, что… что его обманывают?!
В этот момент в комнату вошел Соби:
- Рицка, - начал было он, но осекся увидев на полу двух братьев, которые обнимали друг друга.
Возлюбленный повернул голову к Соби, его глаза подозрительно блестели, как будто в них стояли слезы. Он внимательно посмотрел на Бойца:
- Что ты здесь делаешь? Ты мне так и не ответил. Это теперь привычка, заставлять меня повторять все по несколько раз? – несмотря на все произошедшее, Сэймэй не менялся.
Соби вздохнул: выбора не оставалось и зря он надеялся, что этот вопрос ему не зададут позже.
- Меня позвал, Рицка.
- Ты лжешь! Он не умеет! Он не мог!
- Но это правда, - Соби горько улыбнулся, - Он моя Жертва и он позвал меня.
- Сэймэй, я… - прошептал мальчик, но брат еще крепче прижал его к себе, так, словно боялся, что Соби отберет своими словами у него брата.
- Уходи, - голос прозвучал тихо и хрипло, - Я сам в состоянии защитить Рицку. Ты нам не нужен.
Соби с грустью посмотрел на Возлюбленного: «Тогда зачем ты меня отдал ему, Сэймэй?» - этот вопрос почти сорвался с губ, но произнес Боец совсем другое:
- Как прикажет, Рицка, - внутри у него что-то дрогнуло: двойственность ситуации причиняла почти боль.
Соби подошел и присел около мальчика, игнорируя злой взгляд Возлюбленного. Рука сама поднялась и погладила Рицку по голове, ероша мягкие черные волосы. Затем пальцы скользнули по щеке ребенка, совсем рядом с глубокими ссадинами, осторожно стирая капельки крови. «Что бы ни говорил Сэймэй, даже оставаясь моим хозяином, Рицку уже никто у меня не отнимет, - Соби улыбнулся в ответ на растерянный взгляд мальчика, - Узы, которые сильнее, чем что-либо, не могут появиться при помощи насилия и боли, не могут возникнуть вместе с Именем под лезвием ножа. Теперь я это понимаю: нельзя заменить действительность искусственно созданной иллюзией. Ничто не сравниться с тем чувством, когда тебя зовет человек, который в тебе нуждается».
Рицка не знал, что ему делать. Сэймэй был в последнее время очень странный и пугал его, даже несмотря на то, что сейчас он защитил его от матери. Только чуть не убив ее при этом… Мальчик после того вечера, когда Сэймэй напился, стал немного опасаться брата.
И Рицка же сам позвал Соби: с ним было спокойно, хорошо. Может, он выдумывал, но даже тело, после того как его избила мама, начинало болеть меньше, стоило Бойцу приблизиться к нему. Это были странные ощущения.
Но Сэймэй сейчас так держался за Рицку, так смотрел в глаза, словно это его обидели и избили. И мальчик понял, что ему предстоит нелегкий выбор: если остаться сейчас с Соби, то брат наверняка уйдет и в том состоянии, в котором он сейчас, это неизвестно чем закончится. Сэймэй мог пойти к маме. От этой мысли по спине мальчика пробежал холодок. Но если Рицка останется с Сэймэем, тогда должен будет уйти Соби, а ведь мальчик его сам позвал. Получалось нечестно.
Сэймэй уткнулся в шею Рицки лбом, зарываясь пальцами в волосы на затылке мальчика, и тот тяжело вздохнул:
- Соби, прости… мне лучше сейчас побыть с братом. Давай завтра, после школы... Ты ведь сможешь встретить меня?
Соби чуть вздрогнул: иного ответа от своей маленькой Жертвы он и не ожидал. Бесконечно честное и доброе существо, на которое невозможно было сердиться потому, что он, не отталкивая и не прогоняя, просил о понимании. Это было сильнее любого приказа и Соби с радостью подчинился:
- Да, конечно, Рицка. Я тебя встречу. Не беспокойся.
Боец встал и вышел из комнаты, тихонько прикрывая за собой дверь.
Рицка до последнего момента смотрел на Соби благодарными глазами, пока дверь не разделила их. Потом он повернулся к Сэймэю и потерся носом о его щеку:
- Ты же мой брат…
Соби вышел на улицу. Все еще шел снег. Было так странно, что сегодня, впервые после того, как Сэймэй его отдал Рицке, смотреть на Возлюбленного было не так больно. Словно тот Зов, который услышал Соби, окончательно изменил положение вещей, примиряя, делая неизбежной ту реальность, в которой оказался сейчас Боец. И Соби осознал, что он сделал свой выбор только сейчас, отпуская себя, отпуская Сэймэя. Все еще любя, но уже не так болезненно как раньше.
Теперь появилось существо, ради которого можно было просто дышать и жить, ощущая себя безмерно важным. Сэймэй лишил его воздуха, заставил задыхаться, буквально умирать из-за холодного равнодушия и ненужности. Понимал ли Возлюбленный, чем являлась их Связь для Соби? Она была не средством для достижения побед в поединках, не способом создания идеальной боевой Пары – Боец и Жертва были двумя гранями единой судьбы. Если все можно было так легко разрушить, то было ли это на самом деле настоящим?
Соби улыбнулся, подставляя лицо под осторожные касания бесчисленных снежинок: ему внезапно стало казаться, что весь мир наполнился слабым мерцанием маленьких ледяных солнц.

0

28

Глава 23. «Защити меня от того, что я хочу».

Рицка шел и поддевал снег кончиками ботинок, оставляя за собой темные отметины следов на покрытом снегом асфальте.
Соби держался чуть позади мальчика, внимательно наблюдая за ним. Тот явно над чем-то размышлял, то и дело ероша свои волосы, накручивая прядки на палец, слегка дергая их и вздыхая.
Вчера Рицка попросил Соби прийти в школу и Боец послушно выполнил эту просьбу, но парнишка от самых школьных ворот еще не произнес ни слова. Соби тоже молчал, терпеливо выжидая, когда его маленькая Жертва заговорит первой, но после того, как мальчик несколько раз подряд вздохнул, Боец решил нарушить молчание:
- Тебя что-то тревожит, Рицка? Я могу чем-то помочь?
Мальчик обернулся к Бойцу и, внимательно посмотрев в глаза, снова отвернулся. Заметно приосанившись и уже не пиная снег, как раньше, Рицка продолжал, не спеша, идти вперед.
Соби уже решил, что мальчик не собирается отвечать и его надо просто оставить в покое, пока он сам не решит заговорить, но Рицка тихо и задумчиво произнес, смотря куда-то вдаль:
- Извини, что я вчера попросил тебя уйти. Мне стыдно перед тобой. Ты не обиделся? - черные кошачьи ушки нервно дрогнули и опустились.
Боец ласково улыбнулся и вдруг подумал, что мальчику пора бы уже надеть шапку: довольно холодно и ветрено для нежных кошачьих ушек.
Рицка спросил: не обиделся ли он - это ведь проявление заботы? Соби очень хотелось верить, что да, и, в то же время, он боялся поверить в подобное. По опыту он знал, что вера рождает привязанность и, иногда, привязанность перерастает в нечто большее. «Одного брата мне вполне достаточно, - невесело подумал молодой человек, рассматривая спину идущего впереди мальчика,- Я не могу допустить одну и ту же ошибку дважды. Ни как Боец, ни как человек – я не имею на это права. Это будет уже слишком. Но если я буду просто заботиться об этом ребенке, который, возможно, нуждается в ком-то, так же сильно, как и я, то так ведь можно?»
- Все нормально, Рицка, - Соби достал сигарету, - я не обиделся. Мне было… приятно.
- Приятно? Почему? – черные пушистые ушки мальчика тут же встали торчком.
- Потому что ты, - Соби немного запнулся, только пальцы на секунду сильнее сжали белый цилиндрик сигареты, - попросил меня.
Молодой человек, пытаясь закурить, несколько раз щелкнул колесиком зажигалки.
Мальчик промолчал, что-то обдумывая и посматривая назад, на Бойца, из-под длинной челки. Под этим взглядом Соби стало неуютно: Сэймэй смотрел на него так же, пытаясь определить, что движет на самом деле Бойцом. И выводы Возлюбленного были своеобразными, как и последствия этих выводов. Но Сэймэй был уже в прошлом: «Это ведь так? Или мне просто хочется так думать? Смешно, но я верю в такую возможность, пока снова не встречаю его, - Соби затянулся, задерживая дым на несколько секунд в легких, потом медленно выдохнул, откинув голову назад, - О чем сейчас думает Рицка? Может о том, что я вру? Но я ведь правда не могу на него обижаться: иногда искренность очень много значит. Да, он предпочел вчера Сэймэя, но лишь потому, что тот нуждался в нем.» Гадкий голосок где-то внутри тут же шепнул: а нуждался ли, не было ли это предлогом, чтобы избавиться от общества Соби со стороны мальчика?
Боец тряхнул головой: нет, Возлюбленный был серьезен, он не мог так сыграть. Соби посмотрел на Рицку: «Сэймэй так переживал за мальчика. Не знаю что именно, но что-то в этом было не так. В любом случае то, что произошло вчера… это ужасно. И я не смогу даже защитить Рицку, узнать, что с ним, если он не будет звать меня. Вчера… это ведь была случайность?»
- Рицка, часто с твоей мамой бывает так?
Этот вопрос заставил Рицку вздрогнуть. Хвостик пару раз ожесточенно вильнул и бессильно повис.
- Нет. Такое было впервые: обычно мама ограничивалась просто тем, что… - мальчик замолчал и было видно, что продолжать эту тему ему неприятно.
Соби не стал настаивать на продолжении, однако сдержанно заметил:
- Это опасно, Рицка.
- Ты думаешь, я не знаю?! – мальчик резко развернулся и его глаза сверкнули, - Я все знаю, но это… это же моя мама!
Соби вздохнул:
- Извините, хозяин, это, конечно, не мое дело, - сигарета слегка дрогнула в пальцах Бойца.
- Соби! Ты опять?! – Рицка топнул ногой, - Мне не нравится это слово!
- Я тебя рассердил, - Соби наклонил голову, - Я не знаю, говорил ли тебе Сэймэй, но если Боец в чем-то виноват перед своей Жертвой, та вправе наказать его. Существует система наказаний и…
- Соби, ты можешь выполнить одну мою просьбу? Впрочем, я тебя уже просил об этом, – Рицка перебил молодого человека тихим, но достаточно твердым и решительным голосом.
- Все, что ты пожелаешь, - несколько настороженно ответил Боец.
- Не называй меня больше хозяином. Это… унижает. И о наказаниях – не смей. Понятно?
Соби замер: унижает? Считает ли Рицка, что быть его Жертвой унизительно? «Господи, а считал ли так Сэймэй?!» - Боец подавил судорожный вздох.
- Ты не хочешь быть моей Жертвой? – у Соби неприятно засосало под ложечкой.
Рицка резко остановился и развернулся лицом к молодому человеку: «Почему он вечно все переворачивает с ног на голову? Разве я давал повод думать именно так? Бака!»
- Соби! Я не хочу быть хозяином! Мне неприятно, когда ты так говоришь.
- Я не понимаю. Это же твой статус в Паре. Ты от него… отказываешься? – порыв ветра разметал светлые волосы Бойца.
Рицка внимательно посмотрел на Соби: у него был такой растерянный вид, что мальчик понял, что тот действительно не понимает, почему он так говорит.
- Соби, я слышал, что говорил тебе мой брат, тогда в парке, - Рицка отчаянно качнул головой, - Это неправильно. Если мы Пара, то мы вместе, а если мы вместе, то не может быть один - хозяином, а второй… вещью. Понимаешь?
Соби молча смотрел на парнишку. Забытая сигарета тлела у него в руках и красный огонек медленно подбирался к золотистому краю фильтра.
- Ты хочешь сказать, что мы равны?
- Да.
- Но приказы – их отдает тот, чье положение выше. Разве не так?
- Соби, посмотри на меня! – в голосе Рицки слышались ироничные нотки, - Посмотри, я – ребенок! Как бы мне не хотелось быть взрослее, но мне всего лишь двенадцать лет! Я не могу быть ничьим хозяином. И я не хочу им быть. Но если нам с тобой теперь быть Парой, то… ты слышал слова «работа в команде»?
Соби кивнул. И вдруг почувствовал себя маленьким и слабым. Так не должно было быть, более того, так быть не могло. Только вот получалось, что именно это и происходило. Он всю жизнь упускал одну важную деталь: стремясь стать идеальным Бойцом, во всем подчиняясь своей Жертве, Соби все больше терял себя – ту основу, на которую и должна опираться идеальная боевая Пара. Невозможно добиться совершенства, пожертвовав собой: «Теперь я это понимаю. Я был… дураком».
- Вот у нас и будет команда. Я не знаю, как это было у вас с Сэймэем, - мальчик немного покраснел и опустил голову, - но я так не хочу. Если это поединок, то будут стратег и практик, но не хозяин и слуга. А ты постоянно все сводишь к этому!
- Ты нарушаешь правила.
- Какие?
- Правила обучения Бойцов: нас с самого начала учат, что Жертва главнее.
Рицка вздохнул: вот ведь упрямый.
- Соби, тогда к черту эти правила. Ты говорил, что будешь меня слушаться, верно?
- Да, все, что ты прикажешь…
- На поединках, - уточнил Рицка.
- Нет, всегда, - поправил Соби.
- Тебе так необходимо подчиняться кому-то? Это же глупо!
- Боец не может жить без желаний хозяина, - Соби низко наклонил голову и слегка побледнел: он спорит со своей Жертвой.
Сигарета обожгла пальцы и Соби отбросил ее в сторону, проводив взглядом маленькую красную искру, быстро погасшую, едва коснувшись заснеженного тротуара.
Рицка подошел к молодому человеку и тронул за рукав пальто, проводя по мягкой ткани ладошкой, зарываясь пальцами в мех на отвороте:
- Соби, мое нежелание быть хозяином не значит, что я не хочу быть твоей Жертвой. Я… просто я….
Мальчик покраснел и замялся. Соби приподнял его голову за подбородок, заставляя посмотреть себе в глаза:
- Что, Рицка?
- Я не хочу видеть у тебя такое выражение лица, как тогда, когда Сэймэй кричал на тебя, называя своей собственностью.
Последние слова Соби почти не услышал, потому что мальчик произнес их очень тихо, Боец скорее угадал окончание фразы по губам. Внутри потеплело и он улыбнулся, привлекая парнишку к себе, обнимая его за плечи:
- Рицка… - да, определенно, он позаботится об этом мальчике.
«Мне не понять всех приказов Сэймэя, только кажется, что в этот раз все получилось не так, как хотел Возлюбленный», - это было похоже на злорадство, если бы Соби был способен испытывать это по отношению к своей бывшей Жертве.
- Соби, - мех воротника Бойца попал мальчику в нос и он отчаянно пытался вырваться из сжимающего его кольца рук, борясь с желанием чихнуть, - Соби, прекрати! Ты что? Мы же на улице!
Соби медленно разжал руки и, улыбаясь, посмотрел на отскочившего мальчика. Вид у него был словно у взъерошенного воробышка. Рицка явно хотел что-то добавить по поводу поведения Соби, но громко чихнул. Потер нос, посмотрел на своего Бойца и махнул рукой:
- Ты безнадежен, Соби, - мальчик развернулся к молодому человеку спиной и побрел по улице.
Соби заулыбался еще шире и последовал за своей маленькой Жертвой. Но все же одна мысль не давала ему покоя:
- Рицка, как у тебя получилось позвать меня?
- Я не знаю, - Рицка пожал плечами и поправил лямку школьной сумки, - Я просто зажмурился и… позвал. А что ты почувствовал, когда это произошло?
Мальчик повернул голову в сторону Бойца. Тот, встретив взгляд своей Жертвы, отвел прядь волос, так некстати упавшую на глаза, и ответил:
- Я услышал голос, ощутил тревогу и – это был подлинный Зов, Рицка. Ты меня удивил. Обычно за такое короткое время, подобное невозможно. Наша с тобой Связь почему-то крепнет с каждым днем, даже если мы не находимся рядом и, - Соби кашлянул и как-то странно посмотрел на мальчика, - я тебя не касаюсь. Я не могу дать этому объяснения.
Глаза Рицки расширились:
- Так ты поэтому все время лезешь ко мне с… Соооби, - кошачий хвостик воинственно встал дыбом: Рицка мысленно ругал себя за недогадливость.
Все же было больше, чем очевидно! А он сердился на Соби. Тот ведь с самого начала честно сказал, о том, как достигается Связь в Парах.
- Я хотел укрепить нашу Связь и тем самым уберечь тебя от возможных неприятностей, - Соби опустил глаза, - Ты сердишься?
- Нет, не сержусь. А как было с Сэймэем? – Рицка спросил раньше, чем подумал, что именно он хочет сказать, но брать свои слова обратно было уже поздно, - Извини, Соби, я…
- С Сэймэем было не так.
Как Рицке рассказать об искусственной Связи между Соби и Сэймэем, потому что истинная не появилась даже через несколько месяцев после того, как их соединили в Пару? Не появилась ни при постоянном общении, ни после потери ушек, а была вырвана лишь страданием и болью, и заклинаниями, не позволяющими шрамам на горле заживать. Каждый Зов Жертвы был похож на холодное лезвие, скользящее по коже, вновь и вновь повторяющее контуры Имени Возлюбленного. И виноват во всем был только он, Боец: по Жертве определяется Пара, из-за Бойца появляется Связь. Но в Паре Возлюбленных этого не происходило, несмотря даже на родившуюся и окрепшую влюбленность Соби в свою Жертву. Было нечто, что сдерживало появление связующей ниточки: Соби это чувствовал, но объяснить не мог – не получалось. Надо полагать, что то же самое чувствовал и Сэймэй и считал, что мешает обрести совершенство не что-нибудь, а именно любовь Соби.
Боец вздохнул: ни одна «мера» не смогла выбить из него явного обожания Возлюбленного.
Видя, как погрустнело лицо молодого человека, Рицка не решился расспрашивать дальше. Возможно, если Соби захочет, то сам со временем все расскажет. А если нет, то… значит, нет. Он никогда и ни к чему не будет принуждать своего Бойца.
Некоторое время они шли молча, думая каждый о своем.
- Соби, а что Сэймэй тебе рассказывал обо мне? – вдруг спросил Рицка.
Соби удивленно посмотрел на мальчика:
- Ничего. Ну, кроме того, что ты его брат и что ты теперь моя Жертва.
- Он не говорил никаких странных вещей о… моем прошлом?
- Что ты имеешь в виду, Рицка? – Соби мягко положил ладонь мальчику на плечо и почувствовал, даже сквозь ткань куртки, как тот напряжен.
Он успокаивающе погладил Рицку по спине, неловко задев ремень школьной сумки, чуть не сбив ее с плеча мальчика.
- Два года назад я потерял память и совсем не помню, что произошло. А вчера мама и Сэймэй говорили такие странные вещи, - Рицка задумчиво потер кончик носа ладошкой и поправил сумку, - Мне кажется, что они знают, в чем дело, но не говорят мне. Вот я и подумал, что Сэймэй мог сказать тебе что-нибудь.
- Извини, Рицка, но Сэймэй не обсуждал со мной свою семью.
- Совсем ничего? – словно умоляя обнадежить, спросил мальчик.
- Совсем. Он предпочитал не делиться со мной своей личной жизнью.
- Сэймэй сказал, что не хочет, чтобы я вспомнил, что тогда произошло. Наверное, это что-то ужасное, что-то такое из-за чего… - Рицка запнулся и приложил ладошку ко рту в страшной догадке.
Соби подался вперед, видя, как внезапно побледнел мальчик.
- Рицка, что с тобой, тебе плохо?
- Соби, я совершил нечто страшное в прошлом, и из-за меня мама стала такой, - в расширившихся глазах Рицки блеснули слезы, - Если бы я только смог вспомнить! Почему я не могу этого сделать, почему они скрывают от меня мое прошлое? Если я виноват, то я бы мог попытаться исправить то, что натворил. А если я никогда не вспомню? Что мне делать, если я никогда не смогу вспомнить?
Рицка в отчаянии схватился за волосы, чуть наклонившись вперед. Сумка съехала с плеча, повиснув на руке, но мальчик даже не заметил этого. Его рот приоткрылся в беззвучном крике, он зажмурился, встряхивая челкой, пытаясь отогнать от себя ужасные мысли. «Я же знал, что виноват, знал! Все эти слова, намеки, мамина злость – я сам во всем этом виноват!» - мысленно простонал Рицка.
Соби присел рядом с мальчиком на корточки, пытаясь развести его руки, заставить посмотреть на себя, чтобы как-то утешить, объяснить, что… А собственно, что он мог объяснить? Сэймэй никогда не делился с ним подробностями личной жизни, никогда не посвящал в дела своей семьи.
Два года назад Рицка потерял память… Единственное, что было необычно, это то, что два года назад, посреди ночи Соби услышал, как Сэймэй зовет его. Боец сразу же откликнулся на Зов своей Жертвы и когда оказался рядом, то поразился насколько бледным и испуганным выглядел Возлюбленный. В его комнате пахло какими-то лекарствами, руки дрожали, когда он пытался обнять себя за плечи. Аояги невнятно шептал одно и то же, раскачиваясь из стороны в сторону:
- Я не должен был так поступать, я все разрушил, я не должен… Теперь я не смогу, я не смогу добиться…
Соби и сам тогда сильно испугался. Но было ли это как-то связано с Рицкой или с чем-то другим, Боец не знал. Возлюбленный тяжело приходил в себя, а когда осознал, кто находится рядом с ним, заботливо прижимая к себе, не давая опуститься на пол, свернуться жалким клубком, впал в такую ярость, что Соби до сих пор не хотел об этом вспоминать. Свежевырезанное Имя на горле показалось меньшей болью, чем тот гнев, который обрушил Возлюбленный на своего Бойца…
Рицка, с трудом разжав пальцы и отпустив свои волосы, посмотрел на сидящего перед ним Соби. Мальчик хотел что-то сказать, но вдруг вздрогнул. Его руки сами ухватились за запястья Бойца и Соби, с некоторой благодарностью за оказанное ему подсознательно доверие, перехватил маленькие ладошки, сжав их в своих руках.
- Что это, Соби? – пронзительный свист, такой, от которого перестаешь слышать что-либо и хочется прижать ладони к ушам.
Соби крепче сжал руки мальчика. От Рицки не ускользнуло резко изменившееся выражение его глаз: почти нежность, сменилась холодным спокойствием. Боец встал, все еще не отпуская мальчика, сделал шаг к нему, оказавшись стоящим почти вплотную, и внезапно Рицка все понял сам:
- Это другая Пара, верно? – от произнесенных слов у него по спине пробежал холодок.
- Да, - ответил Соби и добавил немного тише, как бы для себя, - Как же быстро…
Молодой человек досадливо поморщился: до дома Рицки оставались считанные шаги, достаточно было перейти мост и несколько домов, и мальчик был бы в безопасности. Соби сам бы разобрался, без своей пока что неопытной Жертвы: он не хотел подвергать Рицку опасности. Но теперь уйти Рицке не дадут, и, зная упрямый характер мальчика, он и сам не уйдет, не бросит Соби одного разбираться с возникшей проблемой. «Нет ничего, что я бы не смог сделать ради своей Жертвы, - повторил про себя Соби, сказанные когда-то слова, - Но как оградить Жертву от нее же самой?»
От размышлений Бойца отвлек тихий голос парнишки:
- Соби, мне больно.
Только сейчас молодой человек заметил, что с силой сжал свои пальцы, все еще держащие ладони мальчика.
- Извини, Рицка, я не...
- Не извиняйся, все нормально, - ответил мальчик, все же растирая руки и оглядываясь по сторонам, - Я больше ничего не слышу. А ты?
Соби не слышал: он чувствовал - чувствовал присутствие другого Бойца и его Жертвы.
И стоило ли удивляться тому, что Рицка услышал активацию Системы другой боевой Пары? Наверное, нет: «Это твой первый бой, Рицка. Я клянусь, что сделаю все, что в моих силах и даже то, что за их пределами, потому что я не хочу видеть твое страдающее лицо».
- Эй! – раздалось сзади, - Я даже не знаю, как к вам обращаться: Возлюбленные или Нелюбящие?
Говоривший громко хмыкнул. Соби и Рицка одновременно развернулись, при этом Боец постарался стать так, чтобы загородить собою мальчика. Из-за чего тут же получил несильный тычок кулаком в спину:
- Так нечестно! – прошипели сзади, но Соби решил проигнорировать это справедливое замечание.
Перед молодым человеком и Рицкой стояли два парня, похожие практически как две капли воды. Без ушек и хвостов. Боец узнал их и незаметно вздохнул: Пара была не то, чтобы сильная, но справиться с ними, даже при отсутствии опыта у Жертвы, было возможно. Проблематично, но возможно.
- Название Пары определяется по Имени Жертвы, разве ты этого не знал, Кано? – ровным голосом произнес Соби.
Кано широко улыбнулся и кивнул:
- Конечно, знал, Агацума Соби. Но в мире творятся такие удивительные вещи, - он поцокал языком.
Второй парень, подойдя сзади, положил свои руки на плечи Кано и оперся подбородком на тыльную сторону одной из них:
- Смена Бойцов, инициация школьниками боевых Пар – чудеса, да и только.
- Верно подмечено, Тору. Никакого уважения к существующим правилам.
- Кто бы говорил о правилах и уважении, - Рицка высунулся из-за спины Соби, - Не знаю, как там в вашей Школе, но приличные люди, прежде чем завести разговор, представляются.
Кано и Тору переглянулись между собой и весело рассмеялись:
- Соби, ками-сама, где ты выкопал такого недомерка? Он же тебе еле до плеча достает! - Кано криво улыбнулся, - А зачем представляться, если Соби нас и так знает? Сам ты еще ничем не заслужил, чтобы мы, завидев Нелюбящего, называли свое Имя. Нэ, малыш?
- Не называй меня так! Мне двенадцать лет! – Рицка вышел вперед и сложил руки на груди.
Он совсем не чувствовал страха перед незнакомцами. Мальчик слышал, что появление другой боевой Пары – это всегда поединок, но именно сейчас его это не волновало. Может быть потому, что Кано и Тору говорили с ним в пренебрежительном тоне.
Боец попытался остановить мальчика, взяв его за плечо, но Рицка вывернулся. Кошачий хвост предупреждающе вильнул: не трогай меня! Соби вздохнул и подчинился.
- Ему двенадцать, Тору. Ты слышал? Это конечно все меняет. И все же, как нам вас называть?
- Нелюбящие, - сдержанно ответил Соби, - Недогадливость – отличительная черта Senseless – Бесчувственных?
Рицка слабо улыбнулся: он и не подозревал, что Соби может быть язвительным. Мальчик внимательно посмотрел на своего Бойца, и в голову пришла мысль, что он, по сути, совсем не знает этого человека.
- А ты изменился, Агацума-сан, - Тору подошел к Соби и ткнул его указательным пальцем в грудь.
Он был чуть ниже Бойца, но уверенно и жестко смотрел прямо ему в глаза. Рицка даже немного завидовал: это был взгляд сильного человека, который мог себе позволить вольный тон и подобное отношение к противнику, равно как и подзадоривание перед поединком, что собственно и происходило сейчас. Тору был тем, чьи слова подтверждались Силой, и в нем угадывалась Жертва. Рицка же мог только показывать свой характер и делать вид, что его совсем не волнуют подколки этой парочки. Это было неожиданно неприятно: осознавать, что тебя не воспринимают как достойного противника. Даже обращались парни преимущественно к Соби. Как сейчас…
- И чем же я так изменился, Тору-сан? – в тон ему ответил Соби.
От Рицки не укрылось, что молодой человек немного напрягся, так, словно заранее знал, что ему ответят. Мальчик постарался стать так, чтобы кошачий хвост незаметно касался икры Бойца. Соби никак не отреагировал на это, только его ресницы чуть дрогнули. Впрочем, это могло только показаться Рицке.
- Ты разговариваешь, отвечаешь… Без разрешения своего хозяина.
Кошачьи ушки Рицки нервно дернулись. Соби бросил на мальчика быстрый взгляд: Тору прав, он слишком расслабился и забыл свое место, но… можно считать оправданием неопытность Жертвы, рассердится ли на него потом за это Рицка?
- О чем ты говоришь, Тору? Разрешение какого хозяина ему ждать? Возлюбленного здесь нет, а это недоразумение, - Кано показал подбородком на Рицку, хотя Тору, стоящий к нему спиной, явно не смог бы увидеть этот жест, - нельзя считать хозяином такого Бойца, как Агацума Соби. Да у них даже Имена разные!
- Ты прав, но разность Имен не помешало им создать Связь, - Тору противно хихикнул, - Я даже не берусь предположить, как именно это произошло.
- Я тоже: ушки малыша на месте.
От этого намека щеки Рицки вспыхнули:
- Хватит говорить гадости! – он топнул ногой.
- Почему же? Что нам может помешать? – Тору повернулся к Рицке.
Хвостик мальчика сердито вильнул и с силой ударил по ноге Соби. Рицка не хотел этого, просто так получилось, но Боец все понял по-своему. Как всегда.
Мальчик сердился и сердился, несомненно, на Соби, потому что тот допустил, чтобы сейчас Бесчувственные насмехались над ним. Удар хвоста – это ничто иное, как напоминание о статусе Бойца. Мальчик отпирается от существующих правил и не хочет признать себя хозяином, но это только из-за неопытности: Рицка - прирожденная Жертва, его действия на уровне инстинктов и эти инстинкты говорят сами за себя. Мальчик еще научится правильно обращаться с Соби, но: «Он научится всему. Я не должен утаивать от него всю полноту власти надо мной. Чем бы это не обернулось для меня: он имеет право на все, что только захочет. Хозяин…»
- Рицка, - проговорил тихо Боец, наклоняясь к парнишке, - тебе не стоит сердиться, достаточно просто приказать мне.
Мальчик удивленно посмотрел на Бойца, не совсем понимая, о чем тот говорит:
- Соби, ты…, - Рицка хотел спросить «о чем?», но Боец не дал ему договорить.
- Да, Рицка, я справлюсь. Тебе достаточно просто стоять позади меня: с ними я разберусь и в авторежиме, - это было слишком самонадеянно, но совсем не обязательно, чтобы Бесчувственные знали об этом: в конце концов, косвенное запугивание противника еще никто не отменял.
- Напрашиваетесь на драку?! – Кано присвистнул, - Сражаться без Жертвы в авторежиме с нами? Ну, ты и дурак, Агацума Соби!
- У меня есть Жертва, - молодой человек выпрямился и так посмотрел на Кано, что Тору поспешил отойти к своему Бойцу и взять того за руку.
- Маленький мальчик с большими ушками и другим Именем, который даже не прошел вводной по теории ведения боя? Это ты называешь Жертвой? Что ж, раз так, то вы принимаете наш вызов?
Соби посмотрел на Рицку. Мальчик ожесточенно сжал кулаки и кивнул: пусть он и не опытен, пусть это его первый поединок, но он сможет.
- Принимаем.
- Загрузка боевой системы! – Бесчувственные взялись за руки и прижались друг к другу лбами, произнося слова активации.
Рицку словно ударило воздушной волной. Он посмотрел на Бесчувственных, стоящих в неизвестно откуда взявшемся потоке светящегося ветра, на их развевающиеся одежду и волосы, и спросил у Соби:
- Что мне нужно делать?
Боец, немного замялся с ответом и мальчик настороженно повел кошачьими ушками:
- Соби, ты же не хочешь сказать, что…
- Я буду драться в авторежиме.
- Это значит, что ты будешь драться один?
- Рицка, я…
- Даже не думай! Просто скажи, что мне сделать! Один против них… они ведь не так слабы, как ты хочешь показать, верно?
«Черт!» - Соби выругался про себя: Рицка не говорил, а приказывал, наверное, и сам того не понимая. Голос мальчика отзывался в теле Бойца знакомой тяжестью, которой почти невозможно было сопротивляться. И все же Соби попытался это сделать:
- Верно, но если ты прикажешь победить, я не смогу тебя ослушаться. Для этого достаточно и авторежима.
- Прекрати дурить меня, Соби! Тогда ты победишь и без авторежима, но нас будет двое!
- Рицка, - Соби покосился на Бесчувственных, которые заканчивали ритуал загрузки боевой системы: надо было произнести слова активации до того, как они закончат, - ты понимаешь, что Жертва принимает на себя все атаки? Это может быть опасно.
- Я все понимаю. Что мне делать?
- Просто стать слева и чуть сзади меня и еще… - Соби запнулся и чуть опустил голову, из-за чего волосы светлым дождем скользнули вперед, полностью закрывая его лицо: «А еще мне нужно, чтобы ты поцеловал меня. Просто прикосновения, с разными Именами, мне будет не достаточно для победы».
Рицка терпеливо ждал, пока Соби перестанет упрямиться и скажет ему, что еще, когда внезапно четко в его голове прозвучал голос Бойца: «…чтобы ты поцеловал меня…», - кажется, голос произносил еще что-то, но слова слились в неразличимый шепот, пока совсем не затихли. Мальчик покраснел: Соби ведь не хотел этого произносить вслух, как же тогда получилось, что Рицка уловил отголосок его мыслей? Неважно, об этом можно было подумать потом, сейчас же…
Рицка решительно подошел к молодому человеку, взял его за запястье и чуть потянул вниз, заставляя нагнуться.
- Рицка, - синие глаза Соби удивленно распахнулись, - что ты…
- Я все слышал. Мог бы и вслух сказать, - проговорил красный от смущения мальчик и прижался ртом к губам ошеломленного Бойца, - Я хочу, чтобы ты победил.
Рицка отпустил, ставшую такой горячей, руку Соби и отступил на несколько шагов назад.
- Есть, хозяин! Загрузка боевой системы! – эти слова Соби проговорил вместе с последними словами Бесчувственных.
Над ними развернулось черное пространство системы.
Бесчувственные что-то тихо обсуждали между собой, кидая взгляды на Соби и Рицку. Кано слушал Тору и часто кивал головой, ласково улыбаясь своей Жертве. Тот одобрительно смотрел на него и время от времени гладил по запястью.
Рицка стоял позади Соби и его ощущения были довольно странными: все вокруг казалось безумно знакомым. Окружающее безмолвие системы, не имеющей ни верха, ни низа и вообще каких-либо сторон. Черное, огромное пространство с проходящими сквозь него потоками ветра. «Почему мне кажется, что я здесь уже был? - Рицка оглянулся: за ним простиралась только чернота, - И мне совсем не страшно, и… я не могу вспомнить, но есть что-то еще, я чувствую это!» Какая-то мысль или воспоминание упорно ускользали от Рицки и он никак не мог сосредоточиться и вспомнить, что же именно. Так бывает, когда идешь куда-нибудь с четким намерением что-то сделать, а когда вдруг оказываешься на месте, то забываешь, зачем ты тут. Но боевая Пара напротив, спина Соби впереди – это… это…
Мысли, не желая слушаться, словно лесные белочки разбегались в разные стороны: не ухватить. «Может ли быть, что я уже… Нет, - Рицка даже улыбнулся абсурдности своей догадки, - нет, не мог же я потерять память из-за того, что когда-то оказался тут? Это просто смешно! Я же ничего не знал о Бойцах и Жертвах, да и о самом существовании этой системы, тоже не знал. Ведь не знал? А если… я не понимаю! Если я был тут раньше то, каким образом? Я не был знаком с Соби и Нисэем! Я могу поклясться в этом! И я не знаю других Бойцов, которые могли бы меня инициировать».
Мальчик задумчиво потер лоб и взглянул на Бойца.
Соби стоял, замерев, прямой, словно внутри его спины был стержень, а не позвоночник: боевая система развернулась привычно мягко, как всегда, только вот Сила Соби при ее активации возросла настолько, что молодой человек еле удержался на ногах.
Поцелуй Рицки перед загрузкой, увеличил концентрацию адреналина и заметно ускорил ток крови в теле Бойца, настраивая его на определенный ритм поединка, но все же… все же… Это было ни с чем не сравнимо, даже с инициацией их Пары: сила, мягкими, тяжелыми волнами текла сквозь тело Бойца. Ему казалось, что еще немного и он, словно маленькая щепка в бушующем море, потеряет себя и нить Связи со своей Жертвой. Впрочем, свою Жертву он не потерял бы ни за что: ведь это и было то, что усиливало его ощущения в десятки раз. Молодой человек просто физически ощущал за своей спиной Рицку: «Его потенциал потрясает. Справлюсь ли я с таким количеством силы? Нет, я должен: Рицка приказал победить».
Соби поднял руку и посмотрел на свои пальцы: даже без заклинаний, без предварительной концентрации, на их кончиках танцевали бледно-голубые искры, готовые в любой момент сорваться разящим потоком. Он слегка пошевелил рукой, и по системе прошлась легкая дрожь.
Бесчувственные мгновенно приняли боевую позицию.
- Ты чувствуешь это, Тору? – Кано слегка повернул голову назад, - Его сила возросла. Он не мог настолько скрывать свой уровень до активации!
- Да, и он не в авторежиме. Мне это не нравится, но, в любом случае, они сейчас не в выгодном положении.
- Понимаю: их Имена.
- Точно и неопытность Жертвы. Нам лучше сыграть на этом: бей по Нелюбящему – это слабое место Соби. Если мы будем противостоять силе Агацумы, то проиграем.
- Будет исполнено, хозяин, - Кано несколько раз вздохнул, пытаясь прогнать невесть откуда взявшееся волнение: «Я не должен бояться Соби. Со мной Тору и он спокоен, значит все хорошо. Я не могу подвести свою Жертву: сдаваться до боя – удел неудачников. Меня не бросал хозяин, не предавал моего доверия. Я не уступлю тебе, Агацума Соби».
Кано широко расставил ноги и скрепил пальцы рук в мудру. Вокруг запястий тут же заходило змейкой бледное пламя.
- Это может показаться невежливым, Нелюбящие, но раз у вас такой крепкий союз, что даже разность Имен нипочем, то я позволю себе атаковать первым. Ведь ты не против, Агацума-сан?
- Не против, Кано, - Соби опустил руки и сосредоточился на своем противнике.
- Соби, чем я могу помочь? – снова спросил Рицка, переступая с ноги на ногу.
- Просто наблюдай за ними: Жертва – это стратег. Если заметишь что-нибудь, то скажи мне и, как практик, я постараюсь использовать это против противника.
- Понял, - Рицка решительно кивнул, отбрасывая школьную сумку в сторону, сжимая кулаки и концентрируясь.
Кисти рук Кано мелькают, скрепляясь пальцами в разные фигуры. В какой-то момент Рицка перестает улавливать отдельные движения: они сливаются в одно и руки Бойца Бесчувственных становятся похожими на крылья бабочки. Закончив связку заклинаний, Кано выбрасывает вперед ладонь, на которой пляшут иероглифы заклинаний:
- Вы обречены на проигрыш, несмотря на все ваши слова: самоуверенность не рождает Силу, - его слова тяжелы и от каждого словно идет тяжелая волна, - Будь Соби хоть трижды первым, без своей истинной Жертвы он просто бесполезен.
Рицка увидел, как руки Соби сжались в кулаки, но всего лишь на мгновение, тут же разжимаясь так, словно Боец сбрасывал с кончиков пальцев капли воды.
- Какая дешевая уловка, Кано. Ты вполне оправдываешь Имя своей Жертвы – Бесчувственный – если не можешь ощутить того, что моя истинная Жертва сейчас рядом со мной!
- Мальчик, забывший свое прошлое, забывший самого себя, не способный защититься даже от собственной матери – он не может быть моим противником. Но может стать прекрасной мишенью и… слабым местом, Агацума Соби! Моя цель – Аояги Рицка!
Рицка вздрогнул при этих словах. Он хотел казаться уверенным и бесстрашным, не обращать внимание на все то, что говорили Бесчувственные, но как не обращать внимание на то, что является правдой? Как же он раньше не подумал: «Я – эгоист! Эгоист! Соби, было бы легче справиться с этой Парой, если бы он был в авторежиме, без меня! Я - его слабое место, по которому можно нанести удар! Я подведу его, не зная, что мне делать. Наблюдать… да, кому нужны мои наблюдения, если Кано сейчас направит свой удар на меня?! Я никогда не оправдывал ничьих ожиданий: мамы, отца, даже Сэймэя. Как же я смогу оправдать ожидания Соби? Он столько раз говорил: хозяин, а я не могу им быть… Я не могу быть таким как Сэймэй! – Рицка в отчаянии посмотрел на Бойца, - Соби, прости меня, что я не подумал о том, каково будет тебе, если…»
Из груди мальчика вырвался тихий всхлип и по системе пробежала легкая дрожь. Соби качнулся, словно его несильно толкнули в спину, и обернулся, кидая удивленный взгляд на Рицку:
- Рицка?.. – мальчик не ответил, лишь закусил губу и покачал головой, скрывая свое лицо за длинной челкой.
В этот момент Кано сделал жест рукой и с его ладони сорвалась волна света:
- Свет, рассеивающий все иллюзии, развей обман одним ударом! Тот, кто не существует даже для себя, как может быть существен для других? В атаке ты усилься многократно! Вперед!
Рицка сжал кулаки: не существует. Не существует! Захотелось закричать. Пространство системы из вполне дружелюбного и безобидного вмиг превратилось в нечто давящее и огромное: «Я не справлюсь, не справлюсь. Я подведу его!»
- Бесполезно, - Соби, чувствуя как в Рицке поднимается паника, еще на несколько мгновений задержал на нем свой взгляд и повернулся к слепящей световой волне, - Отвергаю!
Одним движением руки молодой человек словно бы вытер режущее глаза сияние, сведя его к всего лишь нескольким тускло мерцающим искрам: ками-сама, сил на это хватило. Его лицо было совершенно спокойным, но на самом деле Соби лихорадочно пытался придумать выход из сложившейся ситуации: он буквально физически ощущал смятение Рицки, его сомнения, неуверенность. Мысли мальчика, пусть даже и не предназначенные для Бойца, каким-то образом отдельными фразами звучали в голове Соби, мешая концентрироваться, отзываясь неожиданной болью в сердце – болью Рицки: «Нельзя допустить, чтобы Рицка пал духом: если он сдастся, пусть даже морально, бой можно считать законченным. Мы связаны и его поражение будет и моим поражением тоже. Бесчувственным даже не придется применять цепи ограничения! Я должен как-то подбодрить его. Это невозможно, но с его отчаянием моя Сила становится минимальной, словно он отдает мне приказ проиграть! А колебания силы – это не то, что можно скрыть в боевой системе. Я хочу, чтобы ты победил – вот о чем я должен помнить, даже если Рицка сам про это забыл. Мне есть, кого защищать».
Глаза Кано расширились, когда он увидел, как легко Соби погасил его атаку, но Тору что-то прошептал своему Бойцу и тот поспешно кивнул в ответ.
- Я не могу проиграть тем, кто сам создает иллюзии, - спокойно произнес Соби, - Атакуя мое «слабое место» вы забываете о том, что именно моя Жертва усиливает мой потенциал Бойца. И вы не могли не почувствовать это. Пока рядом со мною Рицка – я смогу все!
Соби вытянул вперед руку и поймал на ладонь одну из оставшихся от атаки искорок: она тут же вспыхнула, словно спичка, увеличиваясь в размерах, превращаясь в шар, от которого во все стороны исходили тонкие лучики, так похожи на маленькие молнии: «Рицка, Рицка, умоляю тебя, посмотри! Посмотри! Ты сможешь все, ты же… моя Жертва». Боец уже понял, что система магическим образом влияет на мальчика, увеличивая уровень его восприятия до такой высоты, когда он может слышать отдельные мысли Бойца, усиленные эмоциями. Нужно только вложить побольше желания: «Рицка… я тоже могу звать тебя, сейчас… мне нужна твоя помощь».
Рицка резко поднял голову и уставился на шар в руке молодого человека: «Соби, так все-таки я… не бесполезен?»
- Подло играть на неопытности других. Вы били по Жертве, забывая, что у нее есть Боец, - Соби стряхнул светящийся шар с ладони, подцепляя пальцами одну из молний, заставляя сгусток света качаться в своих руках, словно маятник, постепенно набирающий амплитуду, - Свет измененный, вернись туда, откуда ты пришел! Отбрось моих соперников! Вперед! Я возвращаю!
Отпустив нить молнии, Соби чуть наклонил голову назад:
- Конечно, Рицка.
- С-Соби… – щеки Рицки залились ярким румянцем.
- Я не знаю, как у тебя это получилось, но моя сфера поражения возросла во много раз. Тебе не о чем беспокоиться, - голос Соби был тихим, успокаивающим и мальчику очень хотелось поверить в то, что он слышал, - Они уходят от прямой атаки только потому, что понимают, что это будет бесполезно. Все, что от тебя требуется сейчас – это верить мне: я смогу защитить свою Жертву. Ты со мной, а значит я смогу абсолютно все.
Мальчик с благодарностью посмотрел на своего Бойца:
- Соби, я… я буду стараться! Нас же… нас же двое, да? – произнес робко парнишка.
- Да, Рицка, нас двое, - молодой человек кивнул и улыбнулся, с радостью ощущая, что его слова, кажется, возымели нужный эффект: кончики пальцев охватили маленькие бледно-голубые искорки Силы.
Соби снова сосредоточился на своих противниках.
Естественно Боец Бесчувственных отбил возвращенную атаку. Пока Соби разговаривал с мальчиком, эти двое тоже времени не теряли: судя по их лицам, они решили поменять свою тактику. Кано довольно усмехнулся и Соби это очень не понравилось. Он перевел взгляд на Тору, который тут же шутливо отсалютовал ему рукой.
Дальнейшее только подтвердило эту догадку:
- Впечатляюще для того, от кого отказался хозяин. Каково быть брошенным, Соби? Каково быть Нелюбящим, а не Возлюбленным? Сомнения, что гложут душу, что заставляют биться одному за то, что призвано быть Парой, что возвращают в один день – день зарожденья неудач – я атакую! Как смерч, сотрите в порошок все на своем пути! Развейте призрачность надежд!
- Тьма поглощает звуки, скрывает все, что устремляется в нее. А время движет днями: сменяется день неудач, на день приобретений и лечит, и дает! О, Темнота Времен, тебя я призываю и отрицаю все сомненья!
«Я не должен их слушать и поддаваться. Сэймэй в прошлом. В прошлом! У меня есть Рицка» - Соби глубоко вздохнул и подавил в себе желание обернуться и посмотреть на мальчика.
Но Рицка уловил его желание. Он сделал шаг вперед, немного приблизившись к Соби, и Бойца обдало жаркой волной Силы.
Атака Бесчувственных: огромный смерч, встретивший на своем пути внезапно возникшую черную дыру, постепенно исчез в ней. И Кано тут же вскинул руку с сияющим на ладони иероглифом - Время:
- Отбросишь ты сомненья Временами? Тогда пойми: у Времени нет чувств! Оно всего лишь тлен, что развевает ветер! И оставляет пустоту и одиночество взамен! На Время – Время мой ответ, что затирает все и отнимает! Тебя бросили, Агацума, потому что ты не оправдываешь ожиданий! Ты – бесполезен! На все твои атаки, я отвечу тем же! Ты проиграешь!
Рицка не видит самой атаки, но в следующее мгновение нечто неимоверной силы сбивает его с ног, заставляя упасть. Горло и руки обхватывают браслеты, которые тут же смыкаются так, что мальчик сдавленно хрипит от боли и на его глазах выступают слезы.
- Рицка! – Соби разворачивается к мальчику, бросается к нему, падая перед ним на колени, - Рицка!
- С-Соби… не надо… ты должен продолжать… - Рицка пытается просунуть пальцы под ошейник, каким-то шестым чувством ощущая, что сейчас Соби нельзя отвлекаться, иначе…
В тишине системы раздается голос Тору, который заставляет вздрогнуть Соби и Рицка видит как Боец сильно бледнеет:
- Нет смысла ждать ответа. Ты проиграл, Агацума, твоя Жертва ограничена. После этого боя ты подтвердишь Возлюбленному то, что он правильно поступил. Это будет неприятно, не так ли, Соби?
- Соби, - Рицка задыхается от напряжения и боли, - Соби, не слушай его. Сэймэй… он уже… уже не твоя… не твоя Жертва! Соби!
Мальчик цепляется за плечо Бойца, пытается встать, но ноги, как чужие, ватные, подгибаются, заставляя вновь опуститься вниз. Соби сидит рядом, безвольно опустив голову и прикрыв глаза: Тору прав.
- Соби, - Рицка снова пытается подняться, - Соби! Ты меня слышишь?
«Что же это такое? – боль от оков ограничения мешает думать, - Соби просил меня поверить в него, потому что я ему нужен. Я верю, я верю! Но почему же тогда он сам…»
- Соби… не смей сдаваться! Соби! – слезинки прокладывают влажные дорожки на щеках мальчиках, он обнимает молодого человека за плечи, прижимается губами к его волосам, - Соби, пожалуйста…
- Сдавайтесь!
- Нет! – из последних сил кричит Рицка, сжимая до белизны, пальцы на плечах Соби.
- Мальчик, ты можешь отказаться от этого Бойца, который даже не одного с тобой Имени. Перестав быть его Жертвой – ты станешь нам не интересен.
- Да, мы тебя не тронем, Нелюбящий. Нет смысла погибать за того, кто этого не стоит.
- Замолчите! Вы и, правда, Бесчувственные! Он - мой Боец, что… что бы вы мне сейчас не говорили! Я никогда… не откажусь… от своего… Бойца! Я… я не такой!
- Тогда Кано уничтожит вас. В этом мире не место неудачникам, - Тору делает разрешающий жест своему Бойцу.
- Соби, не слушай! – Рицка закрывает ладошками уши Бойца, пытаясь оградить его от жестоких слов и…
И в его голове начинают биться, отчаянно, ярко, безнадежно, мысли молодого человека: «Пожалуйста, пожалуйста, прости меня. Я никогда не смогу к тебе вернуться, никогда не смогу к тебе вернуться, потому что я действительно слаб и не смогу дать тебе желаемого успеха и совершенства. Сэймэй, я просто тебя любил… любил не заботясь о том, что тебе надо и мне нет за это оправданий, - Соби слабо стонет и его голова утыкается в плечо ошеломленного мальчика, - Возможно, однажды утром ты проснешься и вдруг, сам того не осознавая, скажешь в пустоту: по-моему, чего-то не хватает. Я знаю, знаю, что ты не будешь плакать из-за того, что меня нет рядом – ты забыл обо мне давным-давно. Неужели я так мало для тебя значил? Неужели я всегда был для тебя пустым местом? Неужели ты никогда не скучал по мне, Сэймэй?! Из нас двоих – я был жертвой, настоящей жертвой, и ты с радостью отдал меня, избавляясь. Ты не ищешь меня так, как ищу тебя я. Я только сейчас понял, что, пытаясь забыть, я продолжаю тебя искать. Это замкнутый круг, в который я сам себя заключил. Я бы отдал жизнь за то, чтобы хотя бы узнать, что ты любил меня. Но я был один, всегда один! Неужели ты никогда даже не скучал по мне? Пожалуйста, пожалуйста, прости меня, прости за то, что я не смогу вернуться к тебе».
Рицка медленно отпустил Соби, растерянно оглядываясь на Бесчувственных, на их Бойца складывающего мудры, готовящегося произнести слова-заклинания. Мысли Соби в голове мальчика стихли, как только он убрал руки от его головы. Осталось только отчаяние, которое испытывал в этот момент молодой человек: отчаяние, о котором Рицка теперь не забудет никогда. «Сэймэй… оковы ограничения бывают разными… Сэймэй», - Рицка с силой дернул за цепь, идущую от браслета, обхватывающего его горло. Это тут же отозвалось такой болью, что в глазах мальчика заплясали разноцветные искры.
Соби ничего не чувствовал. После последней атаки Бесчувственных, которая ограничила Рицку, на молодого человека словно снизошло прозрение: он бежал, бежал от себя, прячась за зарождающуюся к нему привязнность мальчика. И сейчас, почти полностью уничтоженный неожиданно простыми и точными словами Бесчувственных, оказавшимися последней каплей, переполнившей чашу его душевных метаний, и тем, что не смог защитить свою Жертву - по своей же глупости - от цепей ограничения, он пытался быть честным с самим собой. Если он сейчас не разберется с тем, что мешает ему, если он это не переборет, то… имеет ли смысл бороться дальше? Мысленно общаясь с Сэймэем, Соби расставлял точки над «и»: «Я ведь знаю, что с тобой будет: ты не вздрогнешь и не скажешь, что тебе меня стало не хватать. Даже если я буду истекать кровью, даже если я умру… Зная, что тебе все равно, я просто хочу заснуть, чтобы в последний раз увидеть во сне тебя, Сэймэй! И сказать тебе, что я больше не проснусь, чтобы увидеть, что тебя нет рядом, потому что я знаю одно: мне тебя не хватает! » Последняя мысль отозвалось такой болью во всем теле, что Соби едва не потерял сознание. По виску медленно скатилась капелька пота.
Рицка снова приник к покачнувшемуся Соби и вдруг с силой стиснул кулаки: «Я не позволю тебе проиграть! Ты просил веры – я тебе поверил, Агацума Соби, и… я дам тебе то, что ты хочешь!»
- Соби! Не слушай их. Ты попросил… меня верить… в тебя и… я верю! Ты… слышишь меня? – Соби приоткрыл глаза, светлые прядки липли к влажному лбу, но синие глаза внимательно всматривались в лицо мальчика.
Признавшись себе во всех своих «грехах», молодой человек был полностью опустошен. Но Рицка… ему доверили Рицку, он поклялся, что сделает все для этого мальчика. Только… как? «Я всего лишь человек», - Соби судорожно вздохнул.
- Я хочу, чтобы… ты тоже… верил мне! Я не откажусь… от тебя… как… - произнести имя Сэймэя было почему-то удивительно трудно, даже труднее чем говорить с душащим ошейником, невозможно, - как мой брат.
- Рицка…
- Ты защищал меня… от мамы, от самого… себя, убеждая, что я… теперешний – настоящий! Я тоже… хочу… защитить тебя, Соби! Защитить тебя… как твоя… Жертва! Если тебе для победы… нужен хозяин, то я…
Мальчик сглотнул и зажмурился:
- Я приказываю тебе… поднимайся! Ты должен… должен победить! – последние слова Рицка буквально выкрикнул.
Руки мальчика бессильно сползли с плеч Соби и в груди противно заныло: «Победи! Не Бесчувственных, Соби! Ты должен победить себя! Себя!» Рицка посмотрел в лицо Бойца и сердито, с силой, оставляя красные полосы на своем лице, стер непрошенные слезы, бегущие по щекам:
- Я приказываю! – оковы ограничения ярко вспыхнули на шее и запястьях мальчика.
Рицка с силой прикусил губу, так что по подбородку потекла красная капелька крови.
- Слушаюсь, хозяин, - тело Соби наполнилось Силой и таким знакомым чувством приказа, который он не может не исполнить: «Хозяин… Рицка… моя маленькая Жертва, защити меня от того, что я хочу, и я выиграю для тебя все бои, в которых мне доведется сражаться за тебя»…
Боец Бесчувственных подался немного вперед, выкрикивая слова заклинания:
- Память, что огонь свечи – и мал, и слаб, совсем не греет и не способен ярко воссиять. Забвение – вода, что точит камни и тушит пламя. И селит страх в душе, которой нет: пришпилена булавкою в саду того, кто заклинает бабочек, навечно! А тело без души – не существует! Исчезни!
- Душа - не бабочка: оторванные крылья, не заменить, но мой полёт ещё возможен. И зацепившись за чужую веру, я снова воспарю в сияньи света. Забытый камень, завтра не найдёшь ты прежним в водах. Так в цепи превращений жизнь вечная перерастает память. Вернитесь же и вы в круговорот материй. Я возвращаю!
Соби чувствовал, как слова-заклинания становились буквально осязаемы, подкрепленные Силой исходящей от Рицки: они падали в безмолвие системы, что-то невидимо меняя, перестраивая. Боец моргнул и на то мгновение, что были закрыты его глаза, он увидел образ Сэймэя и невидимая рука Возлюбленного, которая словно сжимала его сердце все эти дни, вдруг разжалась. Невесомые пальцы скользнули по ткани плаща и исчезли вместе с наваждением.
Рицка склонился к своим коленям. От боли он не в силах был приподнять голову, чтобы посмотреть, чем бьет Соби: только чувствовал, что атака отзывается в нем эхом, сминая весь недавний страх и неуверенность, и все движения Соби, до последнего вздоха и жеста, ощущаются им как свои собственные. Грудь жгло и сквозь слезы, Рицка заметил, как из нее тянется тонкая, но прочная нить. Она светилась, казалась раскаленной до бела и она была тем, что окончательно сделало его Жертвой, как только он ее увидел. Мальчик знал, что это именно так, только сил анализировать уже не было.
Удар Бойца, видимо, достиг цели, потому что цепи ограничения пропали и Рицка, лихорадочно вздохнув, закашлялся.
Стало вдруг удивительно тихо. Краем глаза Рицка заметил, что Бесчувственные просто исчезли.
На его плечо легла теплая ладонь:
- Спасибо, Рицка.
Парнишка поднял взгляд и увидел синие, как небо, глаза Соби…
    В лицо Соби ударил морозный ветер со снегом и на секунду показалось, что это небо решило опуститься на землю вместе со снежными тучами. Молодой человек повернулся к Рицке. Мальчик стоял, опустив голову. Ветер шевелил на кошачьих ушках черную шерстку и покрывал их снежинками. Рицка задумчиво гладил пальчиком лямку школьной сумки и был подозрительно притихшим.
- Рицка? – в голосе Соби слышалась тревога: все-таки это был первый поединок Рицки и он его выдержал более чем достойно… не то, что сам Боец.
Мальчик медленно поднял голову, распрямил плечи. Ветер разметал в стороны длинную челку. Соби вздрогнул, когда его глаза встретились с совершенно взрослым взглядом фиолетовых глаз мальчика. Казалось, что за то короткое время, в течение которого шел бой, Рицка повзрослел на несколько лет.
- Рицка, с тобой все в порядке? - Соби подошел к мальчику, осторожно дотрагиваясь пальцами до его кошачьих ушек, сбрасывая с них снежинки, - Я могу чем-нибудь…
- Проводи меня до дома, - перебил его Рицка и, не дожидаясь ответа, развернулся и пошел прочь.
- Рицка… - прошептал растерянно Боец.
Чувство собственной вины острыми когтями сжало сердце молодого человека: «Я допустил, чтобы ему было больно, чтобы он страдал. И кто кого в результате защищал? Я его? Вряд ли… Рицка – удивительный. У него был шанс отказаться от меня там, в системе, и его бы больше не стали трогать. Но он остался со мной. Сегодня он выбрал меня. И можно ли это сравнивать со вчерашним его выбором?»
- Ты идешь или так и будешь там стоять столбом? – окрикнул его Рицка.
Когда Соби посмотрел на мальчика, то увидел, что тот даже не обернулся, когда произносил эти слова. Но как же он тогда увидел, что Соби не пошел за ним?
- Я тебя чувствую. Теперь я тебя чувствую, Соби, - Рицка остановился и, по-прежнему не оборачиваясь, добавил, - Во мне сегодня что-то изменилось и я не могу понять что, но это меня пугает. Просто проводи меня до дома. Тебе же не сложно это сделать?
- Конечно, хозяин.
- Я тебя просил, Соби, не называть меня так, - в голосе мальчика отчетливо угадывались интонации Сэймэя.
«Насколько же он изменился после боя?» - Соби настороженно посмотрел на свою маленькую Жертву.
- Я помню, но я думал…
- Соби, - Рицка повернулся к молодому человеку лицом и сходство с Сэймэем стало просто разительным, - я не хочу быть хозяином. Все.
Они молча прошли остаток дороги до дома Рицки и уже на пороге, около входной двери, мальчик, стоя на третьей ступеньке лестницы, так что его лицо и лицо Соби были на одном уровне, тихо произнес:
- Прости меня.
- За что? – Соби ласково улыбнулся.
- За то, что я твоя Жертва, - рука мальчика легла на ручку двери, - Я бы хотел стать сильнее, чтобы тебе не приходилось выслушивать все это. Я обещаю, что стану таким, как Сэймэй, и тебе не придется меня защищать ценою…
Мальчик не договорил, внезапно смутившись и, бросив быстрый взгляд на опешившего от такой тирады Бойца, порывисто открыл дверь, замер на секунду на пороге и с грохотом закрыл ее с другой стороны.
Рука Соби легла на гладкую поверхность двери, длинные пальцы медленно прошлись, прослеживая структуру дерева, сжались в кулак.
- Рицка, я горд, что ты моя Жертва. И… не надо становится таким как он: сегодня я понял - ты гораздо сильнее, чем думаешь и… - Соби сглотнул и уперся лбом в сжатый кулак, - и лучше Сэймэя.
За закрытой дверью, мальчик медленно опустился на пол и обхватил свои плечи подрагивающими руками.

+1

29

Глава 24. Нисэй.

Нисэй сидел на футоне, подогнув ноги по-турецки и вертел в руках сотовый телефон. Он открывал и закрывал его крышку, смотря, как раз за разом загораются голубым светом кнопочки и дисплей. Смотрел и закрывал, чтобы через несколько секунд снова открыть.
Иногда Нисэй начинал набирать номер, но на последней цифре замирал и опять захлопывал крышку. Он специально не забивал номер этого абонента в ускоренный набор: так было больше шансов передумать и не звонить. Потому что если он позвонит, то будет унижаться, а унижаться Нисэй не любил. Он считал себя сильным, расчетливым, знающим чего он хочет, но каждый раз перед этим человеком он робел, путался и… унижался.
«Не звонить, не приходить, не пытаться «случайно» встретиться на улице, - Нисэй вздохнул и отбросил сотовый, - Тяжело. Что он, черт возьми, о себе думает?! Что он единственный? Что я буду плясать под его дудку, выполняя все, что он прикажет или даже на что просто намекнет?»
Молодой человек тряхнул головой, и черная челка упала на лицо: он уже знал ответы на все свои риторические вопросы – они все были положительными. И от этого становилось действительно гадко: в душе поднималась темная волна ненависти.
- Черт бы вас всех побрал, - устало пробормотал Нисэй и откинулся назад, опираясь спиной о стену.
Он попытался представить, как бы сложилась жизнь, не будь его в ней. Разум упорно отказывался что-либо выдавать в таком ракурсе и Нисэй вздохнул:
- У меня такое впечатление, что я знал тебя всегда, что ты сломал мою жизнь еще задолго до того, как она началась. А она началась только тогда, когда я встретил тебя. Вернее, когда ты меня подобрал, - Нисэй нащупал рукой сигаретную пачку и так же, на ощупь, вытащил оттуда сигарету, - как щенка...
Щелкнуло колесико зажигалки, и молодой человек глубоко затянулся, закрывая глаза.
- Радуешься? – спросил он пустоту комнаты, - Глупый вопрос: ты даже обо мне не помнишь.
Нисэй сделал еще одну затяжку, рука с сигаретой бессильно опустилась на колено.
- Просто прекрасно: я разговариваю сам с собой. Или нет, с тобой… без тебя.
Навалилась какая-то апатия, равнодушие. Если бы сейчас весь мир перевернулся, то Нисэй бы или не заметил, или просто проигнорировал это. Хотелось просто сидеть в полутемной комнате, курить и ни о чем не думать.
Но не думать не получалось. Нисэй посмотрел на сотовый:
- Выкину, - пообещал он сам себе и лег на футон, туша сигарету в пепельнице.
Наверное, еще никто его не видел таким как сейчас: в простой теплой рубашке, с забранными в хвост волосами, мягких домашних тапках. Это совсем не вязалось с образом крутого парня, но стоило ли притворяться дома?
«Правда что ли выкинуть телефон?» - сколько раз Нисэй лежал в темноте и смотрел на него, думая, мечтая, что тот волшебным образом оживет и в тишине квартиры раздастся мелодия звонка. Тогда бы Нисэй смог злорадно не отвечать. А телефон бы все звонил, звонил, звонил…
Нисэй задремал, когда его разбудил звонок. Юноша дернулся к сотовому и только потом осознал, что звонят в дверь. Досадливо поморщившись, он поднялся и пошел открывать.
- Ты затопил мою квартиру! – заорали на Нисэя, как только он открыл дверь.
Перед молодым человеком стоял его сосед снизу: противный старикашка, который вечно следил за жильцами из окна, много пил и любил говорить гадости по поводу и без повода.
- С чего вы взяли, одзи-сама? – иронично произнес Нисэй.
- У меня с потолка течет! – орал старикашка, обдавая молодого человека довольно сильным перегаром и размахивая клюкой.
- Вы бы поменьше пили. Я что, ваш единственный сосед сверху? У меня все в порядке с сантехникой, одзи-сама. Попробуйте покричать на кого-нибудь другого.
Нисэй захлопнул дверь перед стариком. Тут же раздался настойчивый звонок и стук палки.
Нисэй вздохнул и снова открыл:
- Послушайте…
- Не дерзи мне, щенок! Не дорос еще! Если я говорю, что это ты меня затопил, то это ты!
Молодой человек посмотрел на старика, прикидывая, стоит ли с ним связываться. Решив, что нет, Нисэй произнес:
- Одзи-сама, если я завтра куплю вам отличного сливового вина, вы сейчас уйдете?
Старик недоверчиво посмотрел на парня:
- Точно купишь? Течет ведь…
- Точно куплю, но если вы сейчас же уйдете.
- Что за молодежь пошла, - ворча, старик развернулся спиной к Нисэю, - никакого уважения к старшим. А вот были времена…
Разговаривая сам с собой, он стал спускаться по лестнице на первый этаж.
Нисэй захлопнул дверь, но не успел сделать и нескольких шагов, как снова зазвонили. «Я не буду открывать», - решил парень, уже еле сдерживаясь.
Звонок не умолкал. Его трель медленно, но верно действовала на нервы.
- Черт! – выругался Нисэй выходя из себя, - Сейчас я тебе устрою, ублюдок хренов!
Молодой человек, решительно распахивая дверь, сердито выдал:
- Послушай, ты, старый хрыч! Я же ясно выразился: убирайся отсюда! Я… - он осекся.
Перед ним стоял Сэймэй. Глаза Возлюбленного удивленно распахнулись:
- Как ты меня назвал? Старый хрыч?!
- Это было не тебе, - запнувшись от неожиданности, проговорил Нисэй.
Его рука было дернулась стянуть резинку с волос, но потом он передумал.
- Зачем ты пришел? – спросил парень, явно не собираясь пропускать в квартиру Сэймэя.
Но тот, отодвинув черноволосого в сторону, сам прошел внутрь. Бровь Нисэя иронично изогнулась:
- Ты много себе позволяешь, Возлюбленный.
Сэймэй развернулся, сдергивая с себя куртку, кидая ее на пол прихожей, и Нисэй увидел странный блеск в черных глазах своей Жертвы. Приглядевшись, он чуть не охнул от удивления: Сэймэй был пьян. Он, конечно, не напился до потери сознания, и его даже не качало, но Возлюбленный был пьян. И довольно сильно.
Сэймэй медленно подошел к Нисэю, протянул руку и через несколько мгновений его пальцы сомкнулись на горле Бойца. Он молчал, сжимая руку так, что Нисэй подумал, что завтра на коже проступят синяки.
- Демонстрация силы? – с трудом прохрипел Нисэй, даже не пробуя освободиться.
- Забываешься, Нисэй: ты – мой Боец, - пальцы на горле сжались еще сильнее.
Нисэй попробовал улыбнуться, но глупое тело настойчиво требовало воздуха, и он обхватил тонкое запястье Возлюбленного, с трудом отрывая его руку от своей шеи.
Сэймэй отшатнулся от Нисэя и упал бы, покачнувшись, если бы не оперся плечом о раздвижной шкаф. Дыхание сбилось, словно Возлюбленный только что пробежал стометровку.
- Ну, конечно, я – твой Боец, - Нисэй все же оскалился, потирая шею, пытаясь избавиться от болезненного зуда.
Его взгляд скользнул по фигуре Возлюбленного, на секунду задержавшись на бутылочке с сакэ, которую держал в руке Сэймэй. Держал так, что она готова была в любой момент выскользнуть из его пальцев: «И испачкать мне пол, разбившись. Черт, какого ты напился, Сэймэй?!»
- Не смей разговаривать со мной в таком тоне, - проговорил Возлюбленный, хмуро смотря на молодого человека.
- А то что? – Нисэй с силой захлопнул, открытую до этого момента входную дверь, - Вырежешь на мне свое Имя? Только, ах, какая незадача: я не Агацума.
- Вырезать Имя, - медленно повторил Сэймэй, прикладываясь к бутылке и делая большой глоток, - Это неплохая идея.
По его подбородку из края рта стекла капелька.
- Ты так думаешь? – черноволосый приблизился почти вплотную к Возлюбленному, заставляя того, отступить и опереться спиной о стену, - А ты попробуй.
Глаза парня нехорошо сузились. Он провел пальцем по мокрой дорожке от сакэ:
- Зачем ты пришел ко мне, Возлюбленный? – зеленые глаза смотрели серьезно, и Сэймэю стало неуютно под этим взглядом
Впервые с начала своего сегодняшнего пьянства, Сэймэй подумал, что зря он пришел к Бойцу. Он попытался отвернуться, но Нисэй с легкостью поймал его подбородок пальцами, разворачивая лицом к себе.
- Я жду.
- Ты мне приказываешь?! – слабая попытка Сэймэя освободиться привела к тому, что Нисэй его просто прижал всем телом к стене, - Отпусти!
- Не раньше, чем услышу твой ответ.
- Я хочу избавиться от уха, - Возлюбленный судорожно вздохнул и неуверенно дотронулся до своего кошачьего ушка подрагивающими пальцами.
Нисэй оттолкнулся от него и отошел в другой конец комнаты:
- И ты для этого напился и заявился ко мне? Я не благотворительная организация и никому помогать не собираюсь.
- Я не кто-то! – Сэймэй стиснул в ладони горлышко бутылки и Нисэю показалось, что еще чуть-чуть и он замахнется ею на него.
«Ненавижу пьяных!» - с ненавистью подумал молодой человек.
- И что с того? Я – твой Боец и я это уже слышал.
- Ты должен мне помочь, - голос Сэймэя дрогнул, и Нисэй готов был поклясться, что впервые услышал в нем просьбу.
- С чего бы? – Нисэй подобрал валяющуюся на футоне пачку сигарет.
Сэймэй сполз по стене на пол и зарылся свободной рукой в волосы:
- Из-за тебя уже отпало одно. Я не хочу больше быть посмешищем.
Боец закурил:
- Почему ты думаешь, что я соглашусь помогать тебе в этом, Возлюбленный?
- Я тебя в порошок сотру! – сердито прошипел Сэймэй.
- Весомый довод, - черноволосый кивнул, затягиваясь, и выпуская тонкую струйку дыма в потолок.
Сэймэй внимательно посмотрел на Нисэя. Его взгляд постоянно рассредоточивался, и Возлюбленному стоило определенных трудов сфокусироваться на черноволосом молодом человеке, стоявшем напротив него.
- Ты говорил, что будешь слушаться меня, - прозвучало, как жалкая попытка обвинить.
Нисэй усмехнулся:
- Разве я не слушаюсь? Как Боец я идеален, Сэймэй, - голос молодого человека был тих и уверен.
«Почему с ним так трудно? – Возлюбленный вздохнул, - Будь на его месте Соби…» Сэймэй постарался оборвать себя на этой мысли: ни к чему хорошему это не приведет, если он сейчас будет вспоминать своего бывшего Бойца. Тихого, покорного, ласкового, с обожающим взглядом, которому все произошедшее далось очень тяжело...
- Ты должен подчиняться мне во всем, - Сэймэй попытался подняться с пола.
Нисэй наклонился за пепельницей, постучал по ней сигаретой, стряхивая пепел.
- Я – не игрушка в отличие от некоторых. Не путай меня с неудачниками, Возлюбленный.
Сэймэй, все попытки которого встать окончились неудачей, еще раз приложился к горлышку бутылки, пытаясь вытрясти из нее последние капли спиртного. Через несколько секунд бесполезная бутылка отлетела в сторону и только чудом не разбилась, загремев где-то в прихожей, перевернув маленькую подставку для обуви.
Возлюбленный помолчал, оперся руками о пол, низко наклонив голову, его хвост вильнул и повис. Было видно, что последний глоток сакэ пошел явно не на пользу.
- Ты даже куришь такие сигареты как Соби. Мне никогда не нравились его сигареты. А сейчас я по ним скучаю: привык к этому запаху.
От этих слов Нисэя передернуло. Сигарета сложилась в его руке в маленький изломанный комок. Это ничего, что пепел обжог руку, это ничего, что на ладони останется ноющее красное пятнышко: его только что сравнили с Агацумой Соби!
Молодой человек бросил гневный взгляд на Сэймэя и хотел было высказать все, что он думает, но Возлюбленный, все так же, не поднимая головы, тихо продолжил:
- И еще он … всегда ждал меня, бежал встречать, радовался… а теперь шляется неизвестно где. С ним шляется! – Сэймэй мотнул головой, от чего его сильно качнуло.
Руки сжались в кулаки, и Возлюбленный то ли зарычал, то ли заскулил.
Боец молча смотрел на Сэймэя и не знал, что ответить: похоже его Жертва сейчас не услышит ни одного слова. Гнев на сказанное постепенно проходил, сменяясь… если бы перед ним сейчас был кто-то другой, а не Аояги Сэймэй, то Нисэй бы сказал «жалостью», но перед ним был именно Аояги и потому он не мог подобрать нужного слова. Жалеть Аояги мог только идиот.
- Вчера пришел, дверью входной хлопнул, ничего не сказал и в комнате у себя заперся, - слова Сэймэю явно давались с трудом, но, видимо, выговориться было важнее, - А вечером постучал ко мне и…
Сэймэй опустил голову на сжатые в кулаки руки и глухо продолжил:
- И спросил, что я от него скрываю. Он больше мне не верит. Мой брат повзрослел, Нисэй. Он скоро начнет видеть… все… и понимать. Он променяет то, что было на Соби. Я уже вижу это. Вчера увидел. Он ревнует, Нисэй. Ревнует… его… а раньше ревновал меня.
Нисэй медленно подошел к Возлюбленному и опустился рядом с ним на корточки. Его рука, на секунду замерев, дотронулась до спины Сэймэя, до выступающих сломанными крыльями лопаток. Парень вздрогнул и поднял голову, смотря мутным взглядом на черноволосого:
- Я ошибся: мне ничего не надо.
Рука Нисэя поглаживающая Возлюбленного по спине замерла: если этот кретин ему все испортит, он убьет его прямо сейчас. Это будет единственный выход. И единственный способ сделать то, к чему так стремится Нисэй.
- Мне ничего не надо, кроме брата. К черту планы…
Сэймэй подался чуть вперед и уткнулся лбом в локоть Нисэя:
- Нисэй, пожалуйста, я не могу с одним ухом…
Молодой человек хмуро посмотрел на Возлюбленного: «Свихнулся. Впрочем, так даже лучше, так легче: теперь он сделает то, что я скажу, и будет думать, что сам это выбрал. Надо только подтолкнуть. И все же…»
- Тебе лучше проспаться, Сэймэй, - Нисэй приобнял молодого человека за плечи и, поднимаясь, заставил встать на ноги и Аояги.
Тот ухватился за него руками, сжал ткань рубашки так, что она затрещала, грозя порваться:
- Не прогоняй меня!
- И не собирался. Давай я тебя уложу.
- Ты сделаешь то, что я прошу, Нисэй?
- Нет, - молодой человек мягко толкнул Сэймэя на футон, - Спи.
- Но почему?! – Сэймэй, упав, развернулся и ухватился за штанину Бойца.
- Я ненавижу пьяных.
- Да? Но в первый раз… ты сам меня напоил! И потом… потом ты… мы…
Нисэй легким движением вырвал из рук Сэймэя ткань своих брюк:
- А ты не задумывался, почему я это сделал, Возлюбленный?
- Ты хотел мне угодить… ты хотел меня… нет?
Взгляд зеленых глаз Бойца буквально прожигал своим холодом. В темной комнате Нисэй сделался вдруг похожим на гигантскую дикую кошку. Опасную…
- Я хотел стать твоим Бойцом.
Несколько минут Сэймэй молча смотрел на парня, пытаясь сообразить, что тот имеет ввиду. Потом до него дошло:
- Связь.
- Ты удивительно догадлив, когда захочешь, Возлюбленный.
- Ты сделал все это только ради Связи?! Ты… ты… ты мной воспользовался!
Нисэй только пожал плечами, отворачиваясь. За его спиной послышалась какая-то возня и через мгновение на плечо молодого человека легла ладонь, заставляя развернуться.
Черноволосый легко увернулся от нацеленного ему в лицо кулака, перехватывая и заламывая Сэймэю руку. Тот от боли зашипел сквозь зубы, выгибаясь:
- Какая же ты дрянь!
- Не больше, чем ты, Аояги Сэймэй! Не больше! Почему я должен с кем-то церемониться? Почему я должен думать о ком-то кроме себя?! – Нисэй с силой оттолкнул Сэймэя, - О ком думал ты, когда трахался со мной?!!
Тот рухнул на футон, сминая руками ткань покрывала, отбрасывая его в сторону, разворачиваясь, безумно сверкая глазами:
- Я убью тебя.
- Попробуй, - Нисэй чуть наклонил голову, - Я посмотрю, как это у тебя получится в таком состоянии.
Но Нисэй не дооценил Аояги. Молодой человек с неимоверной быстротой, так не вяжущейся с тем, сколько он выпил и с тем, что только что с трудом стоял на ногах, бросился на Бойца. Нисэй бы успел среагировать, но Сэймэй вскинул руки, и его отбросило, сильно приложив об угол шкафа. Рубашка на плече превратилась в лохмотья, в комнате запахло паленой кожей.
- Ты вынуждаешь меня, Возлюбленный, - Нисэй вытянул вперед руку и в его ладони сверкнул красным маленький электрический сгусток.
Боец прошептал слова-заклинания и красный шар энергии, расцветя маленьким солнышком, метнулся в сторону Сэймэя.
Нисэй прикрыл глаза, слыша, как тяжело упало тело Возлюбленного на пол.
Некоторое время, просидев неподвижно, молодой человек поднялся, подошел к Сэймэю, потрогал часто вздрагивающую жилку на его шее, и перетащил его на футон. Потом подобрал валяющееся в стороне покрывало и укрыл им Возлюбленного, устало опустившись рядом с ним на пол.
Нисэй стащил с себя испорченную рубашку, потянул за резинку, скрепляющую волосы, которые тут же рассыпались черными прядями по его плечам. Плечо ныло и Нисэй осторожно дотронулся до него кончиками пальцев. Потом перевел свой взгляд на Возлюбленного: на лице Сэймэя застыло удивленно-обиженное выражение, под веками беспокойно двигались глаза, дыхание было частым и рваным. Нисэй протянул руку и легонько ткнул пальцами в середину лба Сэймэя:
- Завтра ты не будешь помнить ничего, кроме того, что сильно напился. Так будет лучше для всех, Сэймэй, - лицо парня постепенно расслабилось, и он задышал ровно.
В тишине квартиры раздалась трель звонка сотового телефона. Нисэй сидел, не шевелясь, и смотрел на вспыхивающий огонек индикатора. Сотовый не замолкал.
Боец встал, прошел в прихожую и, сняв с вешалки куртку, одел ее, снова вернулся в комнату.
Телефон все еще звонил. Нисэй наклонился, подхватил его, сжал серебристый корпус в своей ладони, и, немного помедлив, положил обратно.
После этого молодой человек вышел на балкон, плотно притворив за собой дверь. Холодный снежный ветер вмиг растрепал длинные волосы, забираясь холодными пальцами за воротник, норовя распахнуть плотно сведенные полы куртки. Нисэй поежился и закрыл глаза.
Белая пушистая кошка грелась на верхних ступеньках дома. Она изредка шевелила своими ушками с маленькими кисточками на самых кончиках, приоткрывала желтые глаза и зевала. Она посматривала на маленького мальчика, который спрятался за сливовым деревом на противоположном конце двора.
Кошке казалось забавным, что всего лишь несколько минут назад человеческий детеныш, чуть ли не кубарем слетел со ступенек, заметался по двору, ища, куда бы ему спрятаться. Если бы кошка умела говорить, то она бы обязательно сообщила мальчику, что лучшее место для пряток – это кроны сливовых деревьев, что в обилие растут в саду. Но звери не умеют разговаривать и их совсем не интересуют глупые людские игры. Поэтому, сладко потянувшись, кошка перебралась на широкие перила веранды и легла, повернувшись к саду спиной.
Мальчик стоял за деревом, вжимаясь в жесткую кору щекой, с опаской смотря на дверь дома. Сегодня папа опять пришел в плохом настроении, опять стал кричать на маму. И ребенок прекрасно знал, что за этим последует, поэтому лучше всего было уйти из дома до того, как на него обратят внимание. Надо лишь немного подождать тут, может быть час или два, и мама выйдет позвать его к ужину, а папа… папа выпьет и, может быть, будет уже не таким сердитым.
Ребенок ненавидел себя за слабость и беспомощность, за то, что он каждый раз трусливо сбегает, оставляя мать одну с кричащим отцом. Но попадать в очередной раз под тяжелую отцовскую руку было очень страшно. Так страшно, что внутри все сжималось в холодный тугой комок, сердце начинало биться где-то у самого горла и хотелось зажмуриться, стать невидимым. Но больше всего он ненавидел запах спиртного, ненавидел людей, которые пьют, а потом издеваются над другими, более слабыми.
После того, как папу понизили в должности, он сильно изменился: приходя домой, он срывал все свое недовольство и плохое настроение на жене и сыне, бывая порою поистине жестоким.
Мальчик не раз видел, как мама, улыбаясь ему, украдкой смахивала с ресниц слезинки и прятала за широкими рукавами любимого бледно-сиреневого кимоно синяки и ссадины. Тогда ребенок клялся самому себе, что он больше не станет убегать, что он больше не будет бояться и в следующий раз… обязательно… защитит свою маму. Но когда наступал этот следующий раз и он видел папу, который, сердито хмурясь, начинал распекать жену за всякие мелочи, пришедшиеся ему не по вкусу, мальчик бежал со всех ног из дома и прятался в саду, в надежде, что отец не станет его искать. А потом ему уже будет не до своего сына: бутылочка горячего сакэ займет все его свободное время до самого сна.
Ребенок опустился на землю, все еще не отрываясь от дерева, наоборот, обхватывая ствол обеими руками. Из дома послышались громкие крики и звон разбивающегося стекла. Мальчик зажмурился.
Кошка, недовольно фыркнув, спрыгнула с перил и ушла, гордо подняв пушистый хвост, куда-то за дом.
По щеке мальчика потекла слезинка: он очень завидовал пушистому зверьку, который может жить так, как ему хочется и может никого не бояться. Ребенок вытер щеку тыльной стороной ладошки, оставляя на коже частички коры.
…Он задремал и поэтому вздрогнул от того, что плеча коснулись теплые пальцы.
- Ни-тян, вот ты где, - нежная улыбка коснулась бледных губ женщины, - Я тебя везде ищу.
- Мама…
Мальчик поднялся, отряхиваясь от прилипших к одежде комочков земли и коры.
- Папа… он…
- Все хорошо, Нисэй. Папа больше не сердится.
Женщина взяла сынишку за маленькую ладошку и повела за собой через сад. Но как только они переступили порог своего дома, перед ними появился отец.
Нисэй даже не понял, что случилось и что опять рассердило папу. Он только увидел, как мать упала, ударившись о стену плечом и прикрывая лицо руками. Желудок противно сжался, когда отец повернулся к Нисэю. Мальчик почти не слышал слов, не различая их в криках отца. Он только пятился назад, пока его спина не уперлась во что-то, и отступать было уже некуда. Рука отца сжалась в кулак и он замахнулся. И Нисэй, всем своим маленьким существом, понял, что он не сможет увернуться, не сможет защититься от удара, который…
Мальчик в ужасе вскинул тонкие ручки и закричал. Так Нисэй не кричал никогда в жизни: громко и отчаянно. И внутри него вдруг что-то словно бы лопнуло, прорвало невидимую преграду, от чего стало так легко дышать. В ладонях появилось ощущение тысячи покалывающих иголочек. Руки Нисэя дрогнули, он зажмурился и сквозь крепко сомкнутые веки различил яркую вспышку. Его тряхнуло и бросило на пол, весьма ощутимо ударив лбом о доски. Мальчик прикусил себе губу, и по его подбородку потекло что-то теплое, от чего привкус во рту быстро становился каким-то металлическим.
Он лежал на полу, зажимая ладошками уши, и боясь даже пошевелиться, ожидая, что его сейчас ударят. Но ничего не происходило. Более того, в доме стояла какая-то гнетущая тишина. Тогда Нисэй решился открыть глаза и поднять голову. То, что он увидел повергло его в шок: мама сидела около противоположной стены зажимая рот двумя руками и смотря на сына расширившимися испуганными глазами, а отец… отец лежал всего лишь в нескольких шагах от Нисэя. И в груди у него была огромная дыра, от которой поднимался чуть заметный дымок. Края страшной раны были словно опалены огнем, за рваными клочьями кожи и обуглившегося мяса торчали обломки грудной клетки.
Нисэй тоненько завыл и посмотрел на маму. Он совершенно ничего не понимал: что произошло?
- Мама… - мальчик, не в силах подняться, из-за того, что ноги вдруг отказались его слушаться, пополз к женщине.
Но та в ужасе замотала головой, пытаясь отодвинуться от мальчика как можно дальше.
- Нет, нет! Не приближайся ко мне!!! Не трогай меня!
Нисэй испуганно заплакал:
- Мама, мамочка… я не понимаю… мама!!!
- Ты… ты чудовище! – выдохнула женщина и Нисэй замер на месте, - Это ты его убил! Ты!!!
Она закричала, рыдая в голос и закрывая бледное лицо руками.
Нисэй, не замечая собственных слез, медленно развернулся к телу отца. «Я убил папу? Но как… как я смог… сделать это?» - сердечко испуганной птичкой ударилось о ребра. Голова закружилась и к горлу подступила тошнота. Его долго рвало, до желчи и икоты, до судорожных стонов.
А потом весь мир закружился, слился в один поток из разноцветных искр, которые потонули, все до одной, в безмолвной черноте, увлекая за собой Нисэя в холодное спокойствие темноты...
Несколько последующих дней прошли для мальчика как в страшном сне: запертый в своей комнате, он плакал и звал маму, хоть кого-нибудь, кто пришел бы и все объяснил ему, хотя бы поговорил и успокоил. Это же все не правда, что он убил своего папу! Он не мог этого сделать! Он слишком мал, чтобы нанести взрослому и сильному мужчине такие раны!
Нисэй пытался заговорить с матерью, когда та, приоткрыв дверь, торопливо просовывала в щелку поднос с едой. Он бросался к двери, стучал по ней, сжимая маленькие ладошки в кулаки, до тех пор, пока они не начинали болеть и не краснели. Но все, что мог расслышать мальчик, это приглушенные всхлипы мамы и слова молитвы, которые она начинала шептать.
А потом пришел он. Когда ребенок уже отчаялся, когда он стал отказываться от еды, предпочитая заморить себя голодом, чем жить так, тогда дверь распахнулась и в комнату зашел он. Тот, кто стал самым главным человеком в его жизни, кто смог подарить ему весь мир. Подарить, чтобы потом отнять. Ну, да это было уже после, а пока… пока он присел около Нисэя, легонько касаясь его кожи, отвел спутанные прядки волос с лица, и тихо, почти ласково произнес:
- Ты пойдешь со мной? У тебя очень редкий дар, Нисэй. Очень мало людей обладают им. Но чтобы управлять этим даром, тебе надо научиться им пользоваться.
Мальчик смотрел расширенными глазами на мужчину и… он казался ему ангелом. Мама часто ему рассказывала про ангелов, которые спускаются на землю, чтобы дарить людям надежду и утешение. И вот сейчас…
- Ты пойдешь со мной? – повторил свой вопрос мужчина.
- Да, - ответил ребенок, доверчиво вкладывая свою ладошку в протянутую руку.
Так жизнь Нисэя в родительском доме закончилась. Он предпочитал о ней не вспоминать: было слишком больно и… горько. Новая же жизнь захватила, околдовала, посулила множество возможностей.
Быть лучшим, быть впереди всех, чтобы он смог им гордиться, чтобы никогда не пожалел, что привел его за собой, учил всему, что знает сам. По крайней мере, так думал мальчик. Он не сходился ни с кем, не заводил друзей, старался держаться особняком, ведя себя настолько заносчиво, насколько только мог: никто не должен подойти ближе, коснуться, сделать больно. Нисэй очень хорошо усвоил жестокий урок: если у тебя не будет того, кем ты дорожишь и кого любишь, ты будешь непобедим, и никто не сможет причинить тебе страданий. Следовать этому правилу получалось, вот только его учитель, тот, кому он безоговорочно доверился и за кем слепо пошел даже, если бы он повел мальчика к краю пропасти и приказал спрыгнуть вниз – с ним все выходило не так. С точностью до наоборот.
Незнакомец, учитель, стал всем, ради чего можно было жить и все, к чему можно было стремиться. Сколько дней он провел в его кабинете, знал на перечет каждую мелочь, каждую вещицу, трещинку в потолке – все, что касалось ЕГО, было священно. Даже через несколько лет, когда учитель забрал его ушки, ничего не изменилось: единственный, любимый. Нисэй ничего еще в своей жизни не хотел и не желал с такой страстью, как его. А он ему позволял это. Разрешал пренебрегать некоторыми правилами, чтобы потом лично наказать, разрешал смотреть влюбленными глазами, тешить себя надеждой, что когда-нибудь, когда Нисэй станет намного лучше и сильнее, он станет его Жертвой. Предел мечтаний, цель, ради которой можно было пройтись по головам остальных: Нисэй заслужил это. Он искренне считал, что заслужил.
Не все было легко и просто, и учитель был порой слишком жесток к своему ученику, но мальчик прощал все.
- Если бы я мог умереть за тебя, если бы это тебя порадовало, я бы с готовностью сделал это. Я люблю тебя, безумно. Тебя никто не будет любить так, как я: как сумасшедший, как волк, как мужчина, как король. Люблю тебя, - говорил, шептал, кричал Нисэй, - Мое Имя - Ничей, но я хочу быть твоим, хочу носить твое Имя. Это ведь возможно? Скажи, скажи мне, что это возможно!
Он никогда не отвечал молодому Бойцу и мальчик сходил с ума, пытался сделать все, чтобы только порадовать своего обожаемого учителя.
Он приходил по вечерам в кабинет, становился напротив стола, за которым работал учитель, долго смотрел на мужчину, пока тот не поднимал голову и не удостаивал Нисэя своим вниманием. И тогда Боец раздевался, потягивался словно кошка, мягко, лениво (на самом деле еле сдерживаясь) подходил и перегибался через стол, практически ложась на него, снимал с мужчины очки в тонкой дорогой оправе и… целовал. И каждый поцелуй был его личным поединком, и каждое слово – его заклинанием, и каждое касание – цепями ограничения.
И все же, все же…все закончилось. Учитель охладел, уже не улыбался и не гладил, зарываясь тонкими и сильными пальцами в длинные черные волосы своего ученика, и все чаще двери кабинета были для него закрыты. Личные занятия свелись к необходимому минимуму. А потом его любимый сказал, что Нисэя отправляют по обмену опытом в другую Школу, как лучшего Бойца, на два года. В Китай. Но Нисэй не поверил: не могло все так закончиться, не могло! Он упирался, сколько мог, устраивал истерики и кричал под дверьми кабинета, пиная их ногами, распугивая окружающих, пока учителю это не надоело окончательно.
Через несколько дней Нисэй был вынужден, собрав свои вещи, уехать. Учитель не пришел даже проводить. Мальчик до последнего высматривал дорогое лицо в безликой толпе, надеясь хотя бы на прощание, хотя бы на взгляд издалека… на прощение, сам не зная за что.
Те два года, что он был в Китае, даже они не смогли внушить ему: все закончилось. Это могло быть правдой для кого угодно, но не для Нисэя. Он учился, старался освоить все, что ему предлагали, до полного изнеможения, до обмороков, чтобы вернуться и… доказать, что он – лучший, что нет никого, кто смог бы сравниться с ним. Может быть, тогда его любимый человек передумает и… простит, снова позволит обнять и все будет как раньше.
Нисэй, не смотря ни на что, до сих пор верил в сказки про ангелов: его сказка, начавшаяся еще в детстве, не могла закончиться так банально.
И когда он вернулся, бросив все, даже не зайдя в свою небольшую квартирку, оставив вещи в аэропорту, Нисэй поспешил к учителю. Он бежал по улицам, расталкивал людей, пытаясь быстрее… ну, быстрее же, добраться до того, кого не видел так долго!
Остановившись перед дверьми кабинета, уже не учителя, а директора Школы. Нисэй робко толкнул их, загадав, что если не заперто, то… И он увидел своего любимого, самого важного человека, целующего какого-то светловолосого мальчика с большими пепельного цвета кошачьими ушками и подрагивающим хвостиком. Нисэй так опешил, что просто стоял и смотрел, впитывая каждый жест, и понимал: все, что он загадал, все, о чем мечтал эти два года – этого уже никогда не будет.
Юноша тихо прикрыл дверь и прислонился к стене. По щекам текли слезы, а внутри было пусто. Ничей. Ничей… Ни-чей…
Когда он открыл глаза, мягко оттолкнувшись от стены, то его зеленые глаза казались почти черными из-за расширившихся зрачков. Он выпрямился, расправив плечи, и обернулся на двери директорского кабинета:
- Я не сдамся. Даже если я теперь тебе не нужен, я не сдамся. Если он рядом с тобой, то это значит, что мне просто надо выиграть еще один бой. Еще один бой, чтобы стать твоим. И я смогу, я смогу, Минами Ритцу!
Громко просигналила машина, и Нисэй вздрогнул, словно бы просыпаясь. Он все еще стоял на балконе и совсем не заметил, как ветел разметал в стороны полы его куртки и снег забился внутрь и за воротник. Молодой человек не заметил, как он замерз: удивленно посмотрев на свои руки, с посиневшими от мороза ногтями, с трудом сжав пальцы в кулак. «Мой бой еще не проигран и все только начинается», - подумал Нисэй, оборачиваясь к стеклянной балконной двери. Там, за ней, в темноте комнаты виднелась лежащая на футоне фигура Возлюбленного.
Боец выдохнул на стекло облачко пара и то, сразу же, покрылось множеством мелких капелек. На запотевшей поверхности Нисэй написал два слова, посмотрел, как они медленно исчезают и, вздохнув, открыл дверь, ступив в приятное тепло квартиры.
Он подошел к Сэймэю, поправил сползшее одеяло, а потом прошел на маленькую кухоньку. Открыв холодильник, он достал небольшую бутылку с минералкой, а в настенном шкафчике обнаружилась аптечка, в которой нашлось несколько таблеток аспирина.
Вернувшись в комнату, Нисэй оставил аспирин и минералку около спящего Возлюбленного: «Как было бы здорово, если бы все проблемы на свете решались с помощью минеральной воды и аспирина, Сэймэй. Но у каждого своя боль, верно?».
Молодой человек подошел к одиноко лежащему на полу сотовому телефону. Взял его в руки: на дисплее горело извещение о пяти не принятых звонках.
Нисэй прижал телефон к своему лбу и тихо произнес:
- Мне пока что нечего тебе сказать, но скоро… скоро ты будешь вынужден принять то, что я лучше его.

0

30

Глава 25. Вызов.

Рицка сидел на полу около двери на балкон, прислонившись горячим лбом к ее поверхности: стекло приятно холодило кожу. Иногда мальчик вздыхал и прикрывал глаза, потом снова внимательно всматривался в снежную муть на улице. Опять шел снег: «А ведь еще осень», - отстраненно подумал Рицка и его мысли снова вернулись во вчерашний день, к поединку, к тому, что он нечаянно подслушал, коснувшись Соби. Последнее было неожиданно… неприятно.
«Соби любит Сэймэя. Так сильно… Почему меня это так задевает? Я бы тоже хотел, чтобы…» - мальчик встряхнул головой и нахмурился так, что между бровей пролегла глубокая морщинка.
- Сэймэй, я хочу, чтобы ты рассказал мне, что случилось два года назад, - Рицка застыл на пороге комнаты брата, нервно сжимая краешек своего свитера.
Сэймэй отложил в сторону книгу, которую держал в руках уже добрых полчаса, пытаясь вникнуть в смысл хотя бы одного предложения.
- Я не понимаю, о чем ты говоришь, Рицка.
- Прекрати придуриваться! – мальчик сердито топнул ногой, - Ты все прекрасно понял! Из-за чего я потерял память? Ты ведь знаешь что-то.
Сэймэй молча наклонил голову, провел пальцем по корешку лежащей на кровати книги.
- Сэймэй, я прошу тебя, - Рицка сделал шаг навстречу брату, - Мне нужно это. Я просто хочу решить…
- Решить что, Рицка, - не поднимая головы, вкрадчиво спросил Возлюбленный.
Рицка замер и, немного помолчав, совсем по-взрослому, усмехнулся:
- Значит, не скажешь.
- Мне нечего тебе сказать, брат.
- Ты врешь!
Сэймэй вскинул голову и сердито посмотрел на мальчика:
- Ты не очень-то вежлив, Аояги Рицка! – в его голосе слышалась едва заметная угроза.
Рицка скривился:
- У меня есть, у кого поучиться, онии-сан.
Вежливое обращение больно резануло слух: Рицка никогда не обращался к нему так.
- Что ты имеешь ввиду? – Сэймэй нехорошо прищурился, его рука с силой сжала корешок книги: по картонной обложке пролегли уродливые складки.
- Соби! – Рицка вскинул подбородок и с отчаянием посмотрел в глаза брата, - Соби, онии-сан.
В глазах Сэймэя словно бы закрылись невидимые двери, отгораживая его от всего остального мира.
- А что Соби? – вопрос был задан таким тоном, что это не предвещало ничего хорошего.
Впрочем, Рицка не обратил на это никакого внимания: он подошел к Сэймэю и наклонился к нему (Возлюбленный, сидящий на кровати, впервые в жизни, еле сдержался, чтобы не отвести глаз от ставшего внезапно таким тяжелым взгляда младшего брата).
- Он тебя любит, - с горечью выдохнул мальчик, - Он тебя все еще любит! Зачем ты так с ним поступил? Зачем ты отдал его мне, словно вещь!?
- Потому что он и есть – вещь. Это его долг – подчиняться. Что он тебе наговорил?
- Сэймэй, - Рицка взъерошил свою челку, на несколько секунд прижав руку, сжимающую волосы, ко лбу, - он ничего мне не наговорил, но я не понимаю ничего! Я запутался! Сегодня нас вызвали на поединок…
Сэймэй судорожно сглотнул и его взгляд скользнул по фигурке мальчика:
- Рицка, ты в порядке? Как ты се…
- Замолчи! – внезапно закричал Рицка и его кошачий хвостик встал дыбом, - Прекрати! Почему ты так удивляешься: это должно было произойти, раз у меня теперь есть Боец!
- Рицка, успокойся.
Сэймэй встал и попытался обнять мальчика за плечи, но Рицка, резко развернувшись, сбросил руки брата:
- Я не хочу успокаиваться! Таким бесполезным я себя еще никогда не чувствовал! Ты хоть понимаешь, каково это?! Ты понимаешь, как это ничего не помнить, не знать, не иметь возможности разобраться в том, что происходит вокруг?!!
- Рицка…
- Что?!! Что, онии-сан, - вежливое обращение Рицка выдохнул так, что оно прозвучало, как оскорбление, - Когда я оказался в системе, то… это было знакомо, это чувство мне было знакомо! Но я не знаю ни одного Бойца… не знал, до этого, так как же такое возможно, онии-сан?
В глазах мальчика блеснули слезы и он с силой сжал губы. Сэймэй слегка побледнел, и это не укрылось от пытливого взгляда Рицки.
- Ты знаешь, - слова были произнесены таким усталым голосом, что Сэймэй вздрогнул.
- Я не…
- Ты врешь мне! Зачем? – Рицка немного помолчал, ожидая ответа, когда его не последовало, то он отвернулся к двери, взялся за ее ручку и тихо стал говорить, - Я много думал, и я решил, что я должен выдержать все это: все изменится, потому что я стану сильнее. Сильнее, чем я был раньше. Я найду способ перебороть свой страх. Пусть я совсем один…
- Рицка, что ты такое говоришь… - Сэймэй сделал еще одну попытку подойти к брату, но Рицка не дал ему такой возможности, опять перебив.
- Не путай меня, если тебе нечего мне сказать! Пусть я один и даже ты не хочешь мне помочь, я смогу стать сильным. Иногда я чувствую себя таким беспомощным…
Голос мальчика дрогнул, но он не дал себе возможности сбиться, решив выговориться до конца:
- Все мои чувства, словно в каком-то лабиринте и я не могу найти из него выхода. Я хочу научиться радоваться, я хочу, наконец, преодолеть все и… я хочу принять себя таким, какой я есть. Для этого мне необходимо все вспомнить! – пальцы Рицки сжались на дверной ручке, - Ты не был одинок, а я… до меня нет никому дела!
Мальчик замолчал и Сэймэй не решился сказать что-либо, потому что слова Рицки… они… они убивали. Каждое слово ложилось тяжелым камнем на сердце Возлюбленного: его брат никогда не поймет, если Сэймэй скажет… Но и сохранять молчание дальше – это только отдаляться от мальчика. «Выбор есть всегда», - с жестокой иронией, адресованной самому себе, подумал Возлюбленный.
- После сегодняшнего поединка я решил: я больше никому не позволю видеть свои слезы! Я сделаю это для настоящего себя. Для Соби, который вынужден быть моим Бойцом, и который… все еще любит тебя!
Рицка рывком открыл дверь и выбежал из комнаты Сэймэя. Через несколько секунд донесся грохот двери в комнату мальчика и щелчок запираемого изнутри замка.
Сэймэю захотелось уйти из дома и напиться…
Рицка бездумно чертил узоры пальцем на стекле. Иногда они складывались в палочки иероглифов, тогда он проводил по ним ладонью, стирая невидимые послания, и начинал все заново, даже не замечая, что повторяет одни и те же движения.
В комнате было тихо и темно, тишину нарушало только мерное тиканье часов. Сэймэя не было дома, мать заперлась у себя в комнате… Рицка тихонько вздохнул и прижал левую руку к своему боку, слегка сминая пальцами ткань тонкого свитера.
Снежинки за окном кружились, наталкивались на стеклянную дверь балкона и улетали прочь, теряясь в миллиардах себе подобных. Проехала машина, и свет ее фар на несколько мгновений осветил лицо мальчика, заставив моргнуть. «Хорошо, наверное, быть снежинкой. Или нет – бабочкой: не знать ни страха, ни обид, ни стыда, не знать, что ты всего лишь беспомощное существо, которое, забыв обо всем, желает достигнуть своей цели. Цели, что может отобрать все, но так ли это важно? Бабочки никогда не ищут протянутых к ним рук, не нуждаются в ласке. Бабочкам не нужен хозяин… вся их жизнь – это бесконечное стремление к свету, который…»
Рицка теснее прижался к стеклу: перед глазами вспыхивали разноцветные искорки, и снежная мгла за пределами балкона подрагивала и расплывалась. Сны, которые ему снились в последние дни, ответы в школе невпопад, внимательные взгляды на брата, превращались в единственный вопрос, который мальчик задавал сам себе: кто я ему? Кому ему Рицка так и не смог разобраться: образы Сэймэя и Соби сливались в один, путали его, мешая определиться и разложить все по полочкам, принять решение.
Дыхание мальчика сбилось, он закашлялся и, попробовав вздохнуть, ощутил в горле тугой комок: «Я не заплачу!» – ладонь еще плотнее прилегла к телу и сквозь пальцы проступили красные капельки крови. Ткань свитера давно уже промокла, по ней расползлось пугающе черное в темноте пятно. Теплое, липкое… «Мама совсем перестала меня узнавать, а я даже не стал уворачиваться. Зачем? Когда-нибудь я перестану существовать по-настоящему, - Рицка вздрогнул, - Нет! Я не должен так больше думать! Я же сказал брату, что стану сильнее, я должен сдержать обещание… потому что мне показалось, тогда, в системе, что Соби… немножко… нуждается во мне».
Тихий стук по стеклу заставил мальчика очнуться от своих мыслей: с той стороны двери, на балконе, стоял Соби. Дверь была открыта и, если бы Боец захотел, то смог бы войти и сам, но… он хотел, чтобы Рицка впустил его.
Мальчик сдвинулся чуть в сторону, подтянул колени к груди, что тут же отозвалось жжением в раненом боку, и правой рукой толкнул дверь балкона, распахивая ее перед Соби.
- Рицка, - произнес молодой человек вместо приветствия, вступая в тепло комнаты, принося с собой морозный воздух и несколько снежинок, которые задев щеку мальчика, тут же истаяли, не оставив даже следа на разгоряченной коже.
Рицка вяло посмотрел на Бойца и положил голову, оперевшись щекой на колено. Соби слегка нахмурился и присел рядом со своей маленькой Жертвой:
- Что-то случилось? – молодой человек пытался заглянуть в глаза Рицке, но тот или прикрывал их, или чуть отворачивал голову в сторону.
Соби чувствовал, что мальчику плохо или больно - было трудно определить, тем более, что Рицка этого не хотел показывать, подсознательно закрываясь так, что Боец не мог оценить его состояние. Оставалось только надеяться, что мальчик сам скажет, в чем дело.
Соби опустился на колени, сложив на них руки, не отрывая своего взгляда от Рицки. Мальчик сначала не реагировал, а потом… потом он взглянул на Бойца тем самым взрослым, тяжелым взглядом, что и перед их расставанием после поединка.
- Скажи, почему ты его любишь? – голос был тихим, спокойным, таким, каким обычно говорят засыпающие дети.
Боец моргнул от удивления, не зная, что ответить на этот вопрос.
Рицка все понял по-своему:
- Ты тоже мне ответишь, что не понимаешь о чем я? – ресницы мальчика дрогнули, опускаясь.
Соби помедлил, пытаясь осознать это «тоже», и произнес:
- Это сложно объяснить, - достаточно осторожный ответ.
- Ты не делаешь вид, что это неправда.
Молодой человек сменил позу, прислонившись спиной к двери балкона. Он согнул одно колено, обхватив его руками, и наклонил голову в сторону Рицки. Светлые пряди волос тут же скользнули по его щеке и мальчик с удивлением подумал, что это… красиво.
- Не делаю, Рицка. Это тебя… злит? Я твой Боец и должен…
- Соби.
- Да?
- Ты ничего не должен. Понимаешь? Разве можно это подчинить чему-либо? Это же невозможно, - тихий вздох, от которого по коже Бойца пробежали мурашки, - Скажи, ведь это правда невозможно влюбиться в кого-то по приказу?
- Я не знаю. Жертва…
- Соби, если бы Сэймэй тебе приказал влюбиться в меня, ты бы смог?
Боец удивленно посмотрел на мальчика: он был не готов к тем вопросам, которые ему сейчас задавал этот ребенок, но врать или хитрить, уворачиваясь от ответов, не мог. И не хотел.
- Наверное, нет, - Соби опустил голову, тут же поднимая ее, старательно всматриваясь в лицо мальчика, - Рицка, ты сам сказал, что по приказу подобное сделать невозможно. Но знаешь… я бы мог в тебя влюбиться, если бы узнал тебя… получше. Со временем.
Рицка кивнул и надолго замолчал. Соби, сбитый с толку, посмотрел на него: «Что-то случилось. Он… почему внутри так горячо? Я хочу помочь ему, но… хочет ли он моей помощи? Мне показалось, что он был на меня рассержен вчера».
- Я просто хотел узнать: почему он? Это ведь не из-за того, что он твоя Жертва, верно? Ты любишь моего брата не потому, что ты его Боец.
- Рицка, моя Жертва – ты. Почему ты завел этот разговор? – Соби потянулся к мальчику, и его пальцы легли на горячий лоб.
Молодой человек тут же вскинулся, придвигаясь почти вплотную к Рицке, обхватывая ладонями его лицо, прижимаясь губами к влажным прядкам волос, прилипшим ко лбу, замечая, наконец, насколько мальчик бледен, и только на щеках горит нездоровый, слишком яркий румянец.
Проклиная свое зрение, Соби отчего-то заговорил шепотом, словно боясь причинить какой-либо вред или неудобство мальчику:
- Рицка, Рицка, что с тобой?! Ты весь горишь! Рицка…
Парнишка приподнял руку, медленно, словно бы во сне, и его пальцы сомкнулись на запястье Бойца:
- Все хорошо.
По руке Соби потекло что-то теплое. Он перехватил ладошку Рицки, поднес к своим глазам и охнул:
- Это кровь! Рицка, ты ранен!?
Не слушая вялые возражения, Соби заставил Рицку опустить прижатые к груди колени и увидел на левом боку тяжело свисающий, набухший от крови рваный край свитера.
- Что это? – шептал молодой человек, осторожно приподнимая ткань, легкими касаниями пытаясь определить степень тяжести ранения мальчика, и тут же вздыхая от облегчения: просто очень глубокая царапина, - Рицка, это ведь от ножа, да? Почему ты не позвал меня?
Синие глаза почти с отчаянием взглянули в лицо мальчика: «Ты считаешь меня бесполезным? Не способным защитить тебя?! Рицка!» Это было самым страшным, что только могло произойти, если его Жертва и правда так думала!
Рицка молчал и улыбался. Его ресницы трепетали, то и дело, смыкаясь, словно бы мальчик засыпал. Впрочем, так оно и было. И все же…
- Я хочу быть настоящим.
- Ты бредишь! Это снова твоя мать! Я… я не оставлю тебя здесь! Это опасно! О чем только думает Сэймэй, оставляя тебя одного с этой женщиной!
- Соби… она моя мама… - голова Рицки тяжело откинулась назад.
Молодой человек встал и подхватил мальчика на руки, прижимая его к своей груди:
- Я заберу тебя к себе: там ты будешь в безопасности и я смогу перевязать тебя.
- Соби… ты понесешь меня на руках? Не надо… это стыдно…
Боец легонько коснулся губами волос мальчика:
- В экстренных случаях нам разрешена телепортация. Ты только держись крепче и через несколько мгновений мы будем у меня дома.
Рицке казалось все сейчас таким нереальным, даже его собственная комната, которая почему-то раскачивалась как палуба корабля, и только теплые руки Бойца были такими надежными и… родными, как у брата… Пальцы, перепачканные кровью, сомкнулись на отворотах плаща Соби.
Через секунду комната Рицки опустела. В тишине все так же тикали часы. Где-то далеко над городом прогремел в небе гром, и снежные тучи осветила яркая вспышка молнии. Резкий порыв ветра распахнул не запертую балконную дверь, словно бы приглашая в комнату, надвигающуюся зимнюю грозу.
…Рицка заснул едва Соби обработал и перевязал рану. Боец уложил его на свою кровать, укрыл одеялом, и ласково погладил мальчика по голове: «Тебе тоже приходится нелегко, верно? Ты-то чем заслужил такое, Аояги Рицка?»
«Почему ты его любишь?»
Рука дрогнула, и Соби отвернулся от своей Жертвы.
- Рицка, я, правда, не смогу это объяснить, - молодой человек снял очки и устало потер переносицу, - Никто не поймет каково быть в Паре с тем, кто возненавидел тебя за ненужные чувства. Никто не поймет, каково быть злым или грустным, когда ты не имеешь на это права и как тяжело это прятать, вынуждая себя говорить одну лишь ложь. Я мечтал о нем еще до того, как узнал Сэймэя. И мои мечты не такие уж и бестолковые, как это может показаться. Я ведь одинок… Моя любовь – это насмешка, месть, я на нее такую обречен. Сможешь ли ты понять, каково это чувствовать то, что чувствую я? И зачем тебе это надо?
Соби подошел к окну и сжал в руках ткань занавесок.
- Мне так хочется любить и в то же время избавиться от этой любви, которая мешает дышать. Свою боль, я держу в себе. Мало кто знает, каково это, когда тебя унижает и презирает любимый человек. И ты понимаешь: есть, за что и не жалко себя, ни капли. И просто хочется говорить правду. Только… в последнее время я заметил, что все стало меняться.
Боец повернулся к кровати, на которой лежал спящий мальчик:
- Я больше не хочу быть Бойцом Сэймэя.
Сказав это, Соби вздрогнул: то, что мучило его все эти дни, наконец, оформилось в слова и... они пугали его своей простотой.
Вдруг безумно захотелось курить. Соби провел рукой по карманам в поисках пачки с сигаретами и вспомнил, что так и не купил ее.
Боец снова взглянул на Рицку: «В ближайшие несколько часов он не проснется. Я вполне могу выйти на минутку за сигаретами».
Осторожно, стараясь не шуметь, Соби покинул комнату, и, тихонько открыв входную дверь, вышел на присыпанную снегом лестничную площадку.
Покупка сигарет не заняла много времени и, буквально через пятнадцать минут, Соби поднимался по лестнице в свою квартиру, отряхивая одной рукой воротник плаща от набившихся в него снежинок, а второй пытаясь нащупать ключи в карманах.
- Да где же они? – Соби похлопал по карманам брюк и, наконец, ощутил то, что искал.
Он вытащил ключи и ступил на верхнюю ступеньку лестницы. Около двери в его квартиру, облокотившись о перила, стоял Кио. Соби замер, сжимая в кулаке связку:
- Кио?
Кио демонстративно не смотрел на молодого человека, отвернувшись в сторону улицы: «Кио… Естественно, Кио, бака! Кто же еще может стоять под твоей дверью в такое время?!» Блондин подавил в себе желание жадно всмотреться в лицо своего друга: «С тобой все в порядке, Соби? Ты же сам не способен о себе позаботиться. Вернее, защитить себя от… Боже, о чем я только думаю?! Этот идиот ударил меня, а я волнуюсь из-за него! Каждый выбирает то, что хочет и Соби решил, что ему нужен этот мальчик. Не я, а этот чокнутый садист!»
Соби не двигался с места, пристально глядя на Кио: сейчас было лучше дождаться, пока блондин не заговорит первым, иначе они опять поругаются.
Кио вздохнул и достал из кармана своей куртки чупа-чупс в яркой упаковке, немного подумал и извлек еще один. Так же, не глядя в сторону Соби, Кио молча протянул ему чупа-чупс: «Я знаю, что ты их терпеть не можешь, но попробуй только откажись!»
Соби отказываться не стал, приняв из рук друга лакомство. Он повертел тоненькую палочку с леденцом в руках, рассматривая красочную обертку, и улыбнулся.
Кио, увидев эту улыбку, еле сдержал судорожный вздох и отбросил свою конфету куда-то в снежную темноту: есть сладкое почему-то расхотелось.
Звякнули ключи, открывая входную дверь, и Соби жестом пригласил Кио войти внутрь своей квартиры. Блондин, оттолкнувшись от перил, гордо прошествовал мимо Соби.
Как только Кио шагнул в приятное тепло, молодой человек прикрыл за другом дверь и, сняв плащ, повесил его на вешалку в маленькой прихожей.
Молчание затягивалось и Бойцу подумалось, что, может быть, Кио ждет, что Соби сам начнет разговор? Ладно…
И в этот момент Кио, разувшись, повернулся к Соби:
- Соби…
- Кио…
Так получилось, что они заговорили одновременно и тут же замолчали. Первым опомнился Кио:
- Да, да, продолжай.
- Нет, лучше ты, я не хотел перебивать. Только не шуми.
- А что такое? – брови Кио удивленно приподнялись.
Соби прошел мимо него в комнату. Кио последовал за ним, да так и остановился на пороге, увидев в кровати своего друга спящего мальчика:
- Соби! Кто этот ребенок?! Ты совсем с ума сошел: что он делает в твоей кровати? – громко зашептал Кио.
- Я просил тебя не шуметь. Пойдем на кухню.
Оказавшись в маленькой кухне, Соби зажег свет и, достав чайник, тихо спросил:
- Будешь чай?
- Соби, я вообще-то на минутку.
Боец повернулся к другу. Тот стоял оперевшись о косяк двери, даже не сняв с себя куртку, и пристально смотрел на Соби. По опыту молодой человек знал, что «минутки» Кио обычно растягивались на несколько часов.
- Я пришел, чтобы извиниться. Но, видимо, тебе это не нужно, - Кио слегка качнул головой в сторону комнаты.
Соби отвернулся от своего друга и занялся приготовлением чая. Его жесты были неторопливы и аккуратны. Настолько неторопливы и аккуратны, что Кио это разозлило:
- Я и не знал, что ты вдобавок ко всему еще и педофил!
- Хороший способ извиниться, - заметил Боец, слегка повернув к блондину голову.
- Разве я не прав?! – Кио еще раз взглянул на спящего мальчика и подошел к Соби.
- Нет.
- Тогда, что он делает в твоей кровати?
- Ты не поверишь, Кио, - Соби развернулся к другу и всучил ему в руки две чашки, - он там спит.
Кио даже задохнулся от возмущения:
- Что?! Что он там делает?!
Соби пожал плечами, пытаясь не улыбнуться:
- Я же сказал, что ты не поверишь.
Кио оставалось только покачать головой:
- И это ты говоришь мне – почти твоей жене?!
- Кио, у тебя странные представления о нашей дружбе. Поставь, пожалуйста, чашки на стол: у меня не так много посуды.
- Вот к чему ты сейчас это сказал? – подозрительно прищурился Кио.
- Ты так размахиваешь руками, что можешь разбить чашки.
- Я?! – Кио поднял руку и обличительно ткнул ею в сторону Соби.
От слишком резкого движения чашка выскользнула из его пальцев и с громким звоном разбилась, ударившись об пол. Блондин удивленно посмотрел на осколки несчастной чашки, потом на Соби и безапелляционно заявил:
- Это ты во всем виноват!
Соби только вздохнул.
- Пусть будет так, только не шуми: ты разбудишь Рицку.
- Рицку?! Так это Рицка?! Ты точно сошел с ума! Ты притащил его брата к себе домой?
- Кио, - голос Соби стал жестким, - это не твое дело. Ты хотел извиниться, но вместо этого ты опять устраиваешь ссору.
- Опять, да? Ах, значит, опять! Ты… ты…
Тут послышался скрип кровати и тихие шаги. В кухню, потирая глаза, вошел Рицка.
- Соби, что случилось? – мальчик щурился от яркого света и поэтому не сразу заметил присутствие Кио.
Кио резко замолчал, так и не договорив своей фразы, подошел к столу и припечатал оставшуюся чашку об столешницу так, что она тоже чуть не закончила свое земное существование. После этого блондин прошествовал к мальчику и стал ходить вокруг него, рассматривая со всех сторон. Рицка удивленно замер, навострив кошачьи уши.
- Таааак, - протянул Кио, больно дернув мальчика за краешек черного ушка, от чего тот ойкнул и схватился рукой за пострадавшую часть тела, - уши, по крайней мере, у него остались – уже радует. И хвост…
Хвост Кио ухватить не удалось, так как Рицка, отдернув его от руки сумасшедшего взрослого, прижал к своему бедру.
- С-Соби, кто это?
- Я его жена! – Кио воинственно упер руки в бока, - Почему ты голый?
Мальчик покраснел:
- Я не голый! На мне нет только рубашки! – кошачий хвост мальчика встал дыбом, Кио не замедлил этим воспользоваться и, поймав его кончик пальцами, несильно потянул.
Рицка возмущенно зашипел и отпрыгнул в сторону своего Бойца, поморщившись от слишком резкого движения, которое отозвалось болью в боку.
- В доме Соби быть без рубашки – это все равно, что быть голым! – назидательно произнес блондин, снимая куртку и вешая ее на спинку одного из стульев, окружающих обеденный стол.
- Кио, перестань говорить ерунду, - Соби мягко притянул Рицку к себе, и его ладонь легла между настороженных кошачьих ушек.
Кио встряхнул головой так, что его многочисленные колечки в ушах зазвенели: «Он его еще и трогает при мне! А я ведь извиниться пришел! И как после этого мне извиняться?»
Мальчик поднял голову и посмотрел в лицо Соби.
- Как ты себя чувствуешь, Рицка? – молодой человек осторожно провел рукой по бинтам, которые опоясывали тело мальчика.
- Уже нормально, - неуверенно произнес Рицка.
Соби наклонился и коснулся губами лба своей маленькой Жертвы: «Странно, всего полчаса назад Рицка весь горел, сейчас же его лоб кажется мне нормальным. Возможно ли, что наша близость способна ускорять процессы восстановления? Но ведь это в обычных Парах, хотя… что в нас необычного теперь? Этот мальчик даже сумел создать Связь, которая усиливает эмпатическое восприятие».
- Соооби, - Кио закатил глаза и со всего размаха опустился на стул, - только не при мне!
Рицка еще больше покраснел, а Боец, с невозмутимым видом проигнорировав фразу Кио, произнес:
- Я сейчас принесу тебе что-нибудь одеть, Рицка, - затем Соби выразительно посмотрел на своего друга, - Может, ты согласишься пока разлить чай?
- Соглашусь, - пробурчал Кио, берясь за ручку чайника.
Соби вышел из кухни. Терпения и выдержки Кио хватило ровно на столько, насколько потребуется разлить чай по чашкам. Затем он отставил чайник и повернулся к мальчику, севшему на краешек самого дальнего от блондина стула:
- Итак, – начал Кио, - ты - Аояги Рицка?
Рицка насупился и промолчал: этот слишком громкий парень казался ему подозрительным. Как у Соби могут быть такие друзья? Это… это ведь друг?
- Мда, - резюмировал молчание мальчика блондин, - ты определенно его брат. Тоже будешь меня игнорировать, как и Сэймэй?
Рицка мгновенно вскинулся:
- Ты знаешь Сэймэя?! – представить такое было уже слишком невероятно.
- Знаю, - Кио нахмурился, - лучше, чем мне бы этого хотелось.
Он замолчал, не слишком приветливо смотря на мальчика из-под длинной челки.
- Почему ты так говоришь?
- Потому что от Аояги у Соби одни неприятности! Из-за вас…
- Кио, - тихий голос Соби заставил блондина замолчать.
Кио взял одну из чашек с чаем и плотно сжал ее в руках: в конце концов, это не должно его так задевать, если Соби хочет страдать. Только хотелось позаботиться об этом упрямце, который сам не понимает, что для него было бы лучше. А лучше ему было бы, определенно, рядом с Кио! Уж он-то никогда бы - никогда - не причинил боли своему другу.
Соби подошел к Рицке и накинул ему на плечи одну из своих рубашек. Но прежде чем мальчик смог ее одеть, раздался звук открывающейся входной двери.
- Де жа вю, - угрюмо проговорил Кио, отставляя чашку в сторону, - я теперь даже извиниться нормально не смогу.
Как только Кио произнес это, на кухню зашел Сэймэй. Вид у Возлюбленного был такой, что Соби стало не по себе: полубезумные глаза, распахнутое пальто, небрежно наброшенный шарф, свисающий так, что еще чуть-чуть и он упадет, нервно сжимающиеся и разжимающиеся пальцы рук. Сэймэй тяжело дышал, в его взъерошенных волосах таяли снежинки, превращаясь в блестящие капельки.
Молодой человек обвел взглядом кухню, ни на чем конкретно не задерживаясь. Казалось, он даже не замечал троих людей, которые застыли, смотря на него.
Соби не решался что-либо произнести. Почему-то все мысли куда-то исчезли, осталась только одна, кажущаяся такой нелепой: «Как же он замерз…»
Рицка приподнялся со стула, задев его коленкой так, что тот чуть не перевернулся. Сэймэй сразу повернул голову к парнишке и замер, словно только что заметил его.
Мальчик шагнул к брату, протянул к нему руку:
- Сэймэй?..
И Сэймэй судорожно вздохнул, вздрогнул и бросился к мальчику, ловя протянутую руку, падая перед ним на колени, обнимая, утыкаясь лицом в живот:
- Рицка… Рицка… - он выдыхал имя младшего брата, и это было больше похоже на стон.
Тихо присвистнул Кио: «А он оказывается… человек».
- Сэймэй… что случилось? – внезапно онемевшими губами произнес Рицка, опуская руку на влажные от снега волосы молодого человека, - Что-то с мамой? Сэймэй!
Возлюбленный немного отстранился от мальчика: ладони скользнули по плечам, рукам, коснулись бинтов на животе, задерживаясь на них немного дольше. Он все еще молчал, лихорадочно ощупывая, осматривая Рицку, потом отчаянно посмотрел ему в глаза:
- Рицка… что они с тобой сделали? – получилось шепотом, как-то жалобно, - Почему ты перевязан? Рицка… они сделали тебе больно, они обидели тебя?
Сэймэй взял ладошки брата в руки, прижал их к губам.
- Все нормально, Сэймэй. Я просто… просто поранился, - мальчик взглянул на Соби, словно прося у него поддержки.
Возлюбленный кивнул. С явным усилием разжал пальцы, отпуская руки Рицки, и тяжело поднялся на ноги, опираясь о столешницу. Постояв некоторое время неподвижно, сгорбившись, он стащил со своей шеи шарф, который тут же выпал из его рук, оттянул ворот свитера, словно ему не хватало воздуха. Потом медленно выпрямился и повернулся к Соби:
- Почему он не дома? Почему он раздет? Что вы собирались с ним здесь сделать? - Сэймэй задавал вопросы довольно спокойным голосом, но даже Рицке было ясно, что брат еле сдерживается.
- Брат…
- Помолчи, Рицка, - Сэймэй сделал слабый жест рукой в сторону мальчика и криво улыбнулся, - Пожалуйста, помолчи.
- Но я…
- Что ты, Рицка? Что? – лицо Возлюбленного внезапно побледнело так, как будто ему стало плохо, - Ты мне хочешь рассказать, почему ты поздно ночью не дома? Почему ты не захотел дождаться меня? Или может быть, ты хочешь объяснить, почему в твоей комнате на полу пятна крови? Или почему дверь на балкон распахнута так, что снег намело даже на половицы? Или почему ты сейчас стоишь полуголый в его рубашке?
У Сэймэя дернулся краешек губы. Пару раз глубоко вздохнув, Возлюбленный продолжил:
- Я верю, что это был бы очень увлекательный рассказ, Рицка. Только вот я хочу услышать это от него! – Сэймэй указал пальцем на Соби.
Соби вздрогнул и внезапно осознал, что Сэймэя не очень-то и интересует, что произошло на самом деле: придя сюда, он увидел все, что хотел увидеть и сделал свои выводы. Главное для Возлюбленного, что Рицка не дома и раздет, а бинты на его теле… «Неужели Сэймэй мог допустить мысль, что я причиню мальчику какой-либо вред?» - Соби опустил голову.
- Почему ты всегда винишь Соби?! Он ни в чем не виноват!
- А кто виноват? – взгляд Сэймэя стал больным.
Тут со своего места поднялся Кио:
- Да никто не виноват кроме тебя, Сэймэй.
Возлюбленный резко повернулся к блондину.
- Ты так считаешь?
- Я в этом уверен.
- Кио, - Соби тронул друга за рукав, - не надо.
- Отчего же, Агацума? - голос Сэймэя зазвенел металлом, - Я готов выслушать все, что пожелает сказать мне этот…
Договаривать Возлюбленный не стал, только шумно вздохнул, пропуская воздух сквозь сжатые зубы.
- Я пожелаю сказать только то, что если у твоего брата проблемы, из-за которых Соби был вынужден даже забрать его к себе домой, то в этом твоя вина: ты не способен позаботиться о ком-то другом. О ком-то другом, кроме себя!
- Это неправда!
- Тогда почему мальчик тут в такое время?
- Вот это я и хочу узнать! – Сэймэй слегка ударил по столешнице кулаком, - Соби, долго собираешься молчать?
- Когда я пришел, Рицка был весь в крови, один в своей комнате. Как мне следовало поступить, Сэймэй? Оставить твоего брата с этой женщиной в одном доме? – синие глаза в упор посмотрели на Возлюбленного.
- Ты мог связаться со мной, если эти раны причинила и правда наша мать! Вместо этого ты привел Рицку к себе! Наверняка он даже сопротивляться не мог: у тебя просто талант уговаривать! Я понял свою ошибку: мне не следовало отдавать тебя Рицке. Надо было от тебя просто отказаться, чтобы не было того, что я вижу сейчас! Мне надоело. Надоело, что ты, вместо того чтобы защищать моего брата, настраиваешь его против меня!
- Ты, правда, так думаешь? – Соби удивленно посмотрел на Аояги, - Как я могу ослушаться твоего приказа? Ты совершенно ясно выразился тогда в университете.
- Да. А еще я тебе сказал, что не потерплю ничего, что повлекло бы… - Сэймэй осекся, но Соби и так его прекрасно понял.
- Сэймэй, это смешно. Я никогда…
- И ты думаешь, я тебе поверю, что Связь может родиться так просто?! Что это все Рицка?!
Соби отшатнулся, когда Возлюбленный сделал шаг к нему. Кио невольно встал между ними, пытаясь, хотя бы сейчас, хоть один раз, защитить друга от этого мальчика, который говорит и делает ужасные вещи, пользуясь своей властью над Соби. Но Боец мягко оттолкнул Кио, так что тот, натолкнувшись на стул, неловко сел на него: «Соби… опять?»
- О чем вы? – Рицка ухватился за рукав пальто Сэймэя.
Возлюбленный развернулся к брату, его глаза горели: «Господи, Рицка, что он тебе наговорил про меня? Что он сделал, что ты стал отдаляться от меня? Всего лишь за несколько дней! Я… у меня не остается другого выбора».
Сэймэй присел на корточки перед мальчиком, опустил ему на бедра руки, притягивая к себе, максимально сокращая расстояние: «Я знаю, это будет правильно. Будет правильно, если ты будешь принадлежать только мне!»
- Рицка, скажи, что ты чувствуешь ко мне? – пальцы Сэймэя прошлись по краешку брюк парнишки, - Ты любишь меня? Или ты меня теперь ненавидишь? Рицка…
Мальчик непонимающе посмотрел на брата:
- С-Сэймэй…
Но тот продолжал тихим голосом, чуть прикрыв свои глаза, склоняясь к Рицке так, что его челка задевала бинты:
- Если ты хотя бы раз скажешь, что ненавидишь меня, я не смогу больше быть с тобой. Пусть я и люблю тебя, пусть ты для меня важнее всех в этом мире, но… прямо сейчас. Ты любишь меня, Рицка? Или я должен быть каким-то особенным, чтобы ты меня любил, чтобы не отказывался от меня, ради своей новой игрушки?
«Игрушки? Что он говорит?! О чем он? О Соби?!» - Рицка в ужасе застыл в руках брата. Слова Сэймэя почему-то сильно пугали и каждое из них, удивительным образом, чувствовалось на коже, расползалось по ней, словно чернильные кляксы на белой бумаге, проникая внутрь, отравляя. Это было неприятно, это заставляло стоять и молча слушать, не в силах вымолвить даже слово, не в силах возразить: «Сэймэй… что ты делаешь, Сэймэй?!»
- Я должен быть идеальным для твоей любви? Но я ведь такой, какой есть. Я бы любил своего брата каким бы он ни был. Ответь мне: ты любишь меня? – Сэймэй мягко сжал пальцы на бедрах мальчика.
Он говорил спокойно, но биение крови в ладонях выдавало его: как бы ни пытался успокоить себя Сэймэй, это у него не получалось.
- Ну, же, Рицка? Если ты любишь меня, то позволь и мне любить тебя как раньше. Не злись на меня. Не держи меня. Дай мне свободу.
На этих словах Соби вздрогнул: догадка, худшая из всех, что только он мог себе представить, словно бы обожгла его, отозвавшись болью в шрамах на горле.
- Дай мне свободу, Рицка, - повторил Сэймэй и Соби, совершенно ясно услышал совсем другое: «Дай мне Силу».
И внутри поднялось чувство, которое заставило его, сжав кулаки, выкрикнуть, надеясь остановить Возлюбленного, не дать ему совершить то, что тот задумал:
- Рицка, не слушай его! Он хочет подчинить тебя себе! – горло сдавило от боли, и под бинтами неприятно защипала, делаясь все ощутимей, влага, - Сэймэй, одумайся… не надо...
Но Возлюбленный, казалось, даже не слышал Бойца, продолжая все тем же тихим, ласковым, обволакивающим голосом:
- Рицка, если ты любишь меня, не приказывай мне. Не ограничивай меня. Не убивай меня, - голос сошел на шелестящий шепот, - Если ты любишь меня, если любишь, позволь и мне так же любить тебя. Пожалуйста, Рицка, выбери меня. Отдай мне все, пожертвуй всем ради меня.
Соби, тяжело дыша, пытаясь пальцами оттянуть стремительно краснеющие на горле бинты, прохрипел:
- Рицка… не отвечай…ему.
Мальчик с трудом оторвал свой взгляд от лица брата, стоящего перед ним уже на коленях, и посмотрел на Соби. Увидев его, медленно сползающего на пол, пытающегoся держаться рукой за стену, мальчик рванулся к Бойцу, но на запястьях тут же сжались тисками ладони Сэймэя:
- Рицка! – окрик заставил вздрогнуть, пригнуться, прижать черные кошачьи ушки к голове.
- Сэймэй, - голос Соби звучал слабо, - не мучай Рицку. Не заставляй его бояться тебя.
Всего пол-оборота головы и взгляд черных глаз Возлюбленного обжигает, причиняет физическую боль, отбирает остатки воздуха в горящих легких.
- Рицка меня не боится, в отличие от тебя. Ты посмел открыть свой рот, хотя тебе никто не позволял перебивать меня. Я тебе этого не прощу. Замолчи.
Последнее звучит как приказ и все это отчетливо понимают и все же…
- Он… всего лишь ребенок. Не поступай так с ним… я… умоляю тебя…
- Ты меня умоляешь? – руки Сэймэя сжались на тонких запястьях мальчика, причиняя ему боль, но вырываться повторно Рицка не решался.
Его большие, почти черные от расширенных зрачков глаза смотрели на Соби. И Боец ощутил постепенно натягивающуюся нить Связи, биение сердца мальчика. Это ободряло и заставляло сопротивляться лишающей последних сил боли.
- Да, Сэмэй… я прошу тебя… за мою… Жертву. Не мучь его… не делай…
Голос Соби сорвался: на горле ожил импровизированный, вырезанный когда-то давно ошейник.
Рицка все же рванулся к Бойцу и Сэймэй неожиданно легко разжал свои руки. Мальчик опустился рядом с Соби, обхватил его за плечи, прижимаясь прямо к тому месту, где заканчивались бинты, из-под которых, прокладывая тоненькие дорожки, скатывались капельки крови.
Поглаживание маленьких ладошек Рицки, его близость, уменьшали боль, позволяя поднять, внезапно ставшую такой тяжелой руку, и коснуться мальчика.
Сэймэй поднялся с колен, выпрямился, и Соби инстинктивно постарался прижать к себе свою Жертву, жалея только об одном: что не может заслонить сейчас мальчика собою. Хотя кто сказал, что гнев Возлюбленного, который так ясно читается сейчас в его глазах, будет направлен на брата?
- Даже сейчас ты все еще моя собственность, Соби. Не забывай об этом. И где бы ты ни был, и с кем бы ты ни был, ты выполнишь любой мой приказ без возражений. Я не допущу неповиновения.
- Сэймэй, прекрати! – голос Рицки показался слишком громким от звенящих в нем ноток раздражения и злости, - Ты спрашивал, люблю ли я тебя? Я люблю тебя, но я на тебя зол! Ты не можешь делать с людьми все, что тебе захочется!
- Рицка, послушай…
- Нет, я не хочу больше тебя слушать! – мальчик, отпустив Соби, поднялся на ноги, - Ты поступаешь отвратительно! Я люблю тебя, я верю тебе, но когда самый дорогой тебе человек обманывает… Как можно, Сэймэй?! Как можно быть таким жестоким?
Кио, все это время в ступоре от происходившего сидящий за столом, удивленно посмотрел на Рицку: «Он защищает Соби? Хм, наверное, я поторопился с выводами на счет этого мальчика: он совсем не похож на своего брата. Теперь я это точно вижу».
- Рицка… - Сэймэй опешил, ему казалось, что брат никогда не сможет произнести подобных слов, что он всегда будет с ним за одно, потому что: «Рицка единственный в мире такой же, как и я!»
Но выходило все не так. И Возлюбленный почувствовал душную волну отчаяния.
- Я верю тебе и Соби тоже верил тебе! Бояться и страдать из-за того, кому ты веришь, кого любишь – это ужасно. Хозяева, слуги… Я не хочу никому принадлежать и я не хочу, чтобы кто-то принадлежал мне! Я…
- Это твой ответ? – внезапно ставшим бесцветным, совершенно не содержащим никаких оттенков голосом спросил Сэймэй.
Мальчик молча присел около Соби и взял его за руку. Боец слабо сжал ее, и мальчик услышал эхом отозвавшееся у него в голове: «Спасибо…»
- Тогда у меня не остается другого выбора, - Сэймэй поднял с пола шарф, посмотрел на него, сжал в кулаке и произнес так, как будто бы каждое слово давалось ему с неимоверным трудом, - Агацума Соби, я вызываю тебя на поединок Бойцов и Жертв… от Имени Возлюбленных.
Боец почувствовал, как Рицка вздрогнул и судорожно вздохнул: это оказалось больно не только для Соби. И молодой человек попытался, хоть как-то образумить застывшего посередине кухни Возлюбленного:
- Сэймэй, вызывать на поединок может только Боец. Таковы правила, - довод был смешным и Соби это понимал, но…
- Тебе нужен мой Боец и его вызов? Хорошо, ты получишь это: я пришлю Нисэя утром. Ты примешь вызов?
- Да, приму. Только… мы будем сражаться без Рицки, - Соби опустил голову.
- Разумеется, Агацума.
Рицка воинственно навострил ушки и его кошачий хвостик встал трубой:
- Что это все значит, а? Почему вы говорите так, словно меня тут нет?! – мальчик повернулся к Соби, - Разве не ты недавно сказал, что я твоя Жертва? Не значит ли это, что и ты мой Боец? Если ты принимаешь вызов, то я… я тоже принимаю! Мы вместе!
Сэймэй на секунду прикрыл глаза, чтобы не видеть той смеси чувств, которая отразилась при словах брата на лице Соби: благодарность, облегчение, тревога и еще что-то такое, что Сэймэй решительно не хотел знать.
- Рицка…
Мальчик встал и повернулся к брату:
- Сэймэй, если это единственный выход, который расставит все по своим местам, то… мы принимаем ваш вызов. И не надо Нисэя! Просто скажи: где и когда, - глаза Рицки подозрительно блестели.
- Завтра вечером. В **** парке, - Сэймэй проговорил, слегка качнувшись, и протянул руку к мальчику, - Рицка… завтра, но сегодня ты… пойдешь со мной домой? – «Если брат ответит, что да, если он согласится, то все будет хорошо… все должно быть хорошо. Я все сделаю для тебя, Рицка, все, что ты захочешь! Я попытаюсь еще один раз и ты откажешься от поединка, ты предоставишь все Соби: пусть разбирается сам! Это он во всем виноват! В том, что ты… так далеко от меня! Что я не могу дотянуться до тебя! Рицка! Пожалуйста! Я люблю тебя! Выбери меня!...»
- Нет. Я останусь со своим Бойцом, - по щеке мальчика скатилась слезинка, и он быстро отвернулся от брата, - До завтра, Сэймэй.
Возлюбленный, замерев на несколько секунд, почти выбежал из кухни. Через некоторое время послышался стук входной двери.
Рицка опустился на колени прямо там, где стоял и сжал руки в кулаки, зажмурившись так сильно, что перед глазами заплясали разноцветные круги.
- Рицка, - на плечо мальчика легла теплая ладонь, и он поднял свое лицо.
Перед ним стоял Кио.
- Знаешь, ты извини меня за то, что я тебе сегодня наговорил. Ты не такой как твой брат: он видит только то, что хочет видеть, но ведь жизнь не может подстраиваться под его представления о ней. Кто-то должен был ему это показать. Быть может, после этого урока его сердце снова будет способно что-либо чувствовать. Не вини себя ни в чем, ты все правильно сделал. И даже больше, чем правильно… Спасибо тебе за Соби. Этот дурак никогда не мог за себя постоять!
- Кио, - Соби, оперевшись о спинку стула, поднялся с пола.
- Да, ладно тебе! Я что, неправду сказал? – блондин фыркнул так, что Рицка и Соби, переглянувшись, невольно улыбнулись, - Хоть я и не понял и половины, о чем тут говорили, но…
Кио сделал в воздухе замысловатый жест рукой, который видимо должен был означать: но не вставить свои пять йен я не смог. (понятия не имею, как должна была бы звучать эта пословица у японцев ^^ - прим. автора)
Соби, пытаясь воротом рубашки прикрыть разводы от крови, все же произнес:
- Рицка, прости меня. Возможно, во всем виноват я: мне надо было…
- Соби, - мальчик поднялся с пола и подошел к Бойцу, - бесполезно искать виноватых: их нет.
- Рицка, - Соби взял руку мальчика и поднес к своим губам, не обращая внимания на возмущенный вопль Кио, - я счастлив, что ты моя Жертва. Что бы ни случилось завтра, знай, что мне будет плохо, если мы расстанемся. Мое сердце будет… разбито.
- Все будет хорошо, - тихо ответил мальчик, впервые в жизни желая, чтобы завтрашний день никогда не наступил.

0


Вы здесь » Loveless forever... » Фанфики по Loveless » "Мой Ангел"